Ген 20

Первый выстрел отражался звоном в ушах. Это труднее, чем кажется. Ружьё тяжёлое, а чтобы нажать на курок нужно приложить некоторые усилия. Оливия ничего не почувствовала: ни радости, ни злости, ни отвращения. Самый обычный выстрел, какие в Галлине могут звучать десятками. Отец положил руку ей на голову, однако ничего не сказал. Этот мужчина выглядел неприятно. Он высокий, с бородой и татуировкой на шее. Множество чёрных ниточек, которые переплетались между собой вплоть до подбородка. Оливии в голову часто приходила мысль, что отец похож на медведя.

Тёмное пространство. Звук мотора и сильная тряска. Запястья ныли от натирающей кожу верёвки. Страх пронзал всё тело невидимыми иглами. От постоянных попыток избавиться от верёвок на руках и ногах болели колени и пульсировали плечи. Кажется, машина подскочила, и Оливия ощутила удар головой об багажник, но боли не было. Только слёзы выступили, смочив глаза. Внезапно солнечный свет ослепил её. Прозвучал скрип открывшейся дверцы багажника.

— И сколько ей? — незнакомый мужчина говорил с «медведем».

— Больше десяти точно.

— Прямо-таки стреляет? — он прищурился с улыбкой.

— Без промахов.

Двое мужчин вытащили Оливию из багажника и оставили на земле. Сердце колотилось слишком быстро. Пульс стучал по вискам, от чего начинала болеть голова. Мысли, словно клочок бумаги, медленно сгорали дотла. Ничего не осталось в этой черепной коробочке, кроме тишины.

— Руки ей развяжите, — снова заговорил незнакомец. Лезвие ножа щёлкнуло по верёвке, и запястья загорелись с новой силой. Верёвку на ногах настигла та же участь. Оливия подумала о том, чтобы сбежать, но широкий двор был ей незнаком. — Девочка, выстрели вон туда, — мужчина указал пальцем на крышу, где раскачивался флигель.

— Эй, ты сам-то сможешь попасть? — вмешался медведь.

Оливии всучили ружьё. Знакомая тяжесть наполнила ладони, и кровь в венах тоже потяжелела. Девочка старалась не смотреть на медведя. Он жуткий. Вместо этого она прицелилась во флигель. Если не попадёт — медведь избавится от неё. А если попадёт? Было ясно, что отец собирается продать её этим людям. Либо он избавится от неё, как от товара, либо, как от ненужного балласта. Оливия не щурилась, не закрывала ни одного глаза. Она сделала глубокий вдох и на выдохе нажала пальцем на спусковой крючок. Раздался удар об металл, и железный петушок на крыше раскрутился.

— Допустим, — на лице незнакомца всё ещё была улыбка. Появилось желание ударить его чем-нибудь тяжёлым по голове. Ружьё тут же отобрали. Стоило ли выстрелить хотя бы в медведя? Такая мысль слишком поздно пришла в голову Оливии. Медведь сел в машину, а Оливию, словно кота, увели за шиворот внутрь дома. Она ощутила удар коленями об пол. Один из мужчин повалил её на спину, придавив руки к полу над её головой. Было ощущение, будто на неё обвалилась груда камней: не сдвинуться, не шевельнуться. Даже дышать трудно и страшно.

— Веди себя тихо, ладно? — прозвучал голос над ухом.

И что теперь? Её жалкое существование в Галлине привело её к этому. Лучше уж быть разорванной на части монстрами. Пусть новы прямо сейчас набегут на Галлин и камня на камне не оставят. Оливия зажмурилась, как вдруг прозвучал выстрел. Хватка мужчины ослабла, а его тело сильнее придавило её к полу. Оно тёплое, мерзкое, но больше не живое. Обычно выстрелом в голову убивают сразу. На пороге возник силуэт, и раздался топот сапогов. Кожаные, чёрные и блестящие. Они остановились около лица замершей девочки. Выстрелила эта женщина. Она надавила обувью на тело и сбросила его на пол пинком. Ей точно пришлось поднапрячься, хоть это и выглядело довольно лёгким движением.

— Ради этого я сорвалась сюда? — женский голос заставил Оливию задержать дыхание. — Девчонка... — она задумчиво промычала.

— Леди, это она выстрелила во флигель, — на пороге теперь появился тот самый незнакомец в дорогом костюме.

— Вставай, — её холодные глаза устремились на Оливию. Чёрные и глубокие. Оливия поспешно села, не сводя глаз с бездыханного тела. Кто эта женщина? Она так легко убила человека. Девочка быстро перевела взгляд на незнакомку, и губы той растянулись в улыбке.

— Ты зла? — спросила она с довольной интонацией. Оливия кивнула, сдерживая слёзы, но не могла сказать и слова. — Тогда возьми это, — женщина протянула ей пистолет. Оливия едва не распахнула глаза, но взяла оружие в руки. Он легче, чем ружьё. Это не подарок, а временное одолжение. Леди ждёт, и Оливия выстрелила. Ничего не ожидающий мужчина в костюме, схватился за рану на груди. Второй выстрел. Когда с его рта потекла кровь он упал лицом вниз. Облегчение не наступило, лишь злость разгорелась ещё сильнее. Дыхание участилось. Пуля должна была настигнуть медведя.

Во дворе находились две невысоких машины. Леди приехала на одной из них. Она здесь главная. Ей можно спокойно размахивать пушкой, решая, кто же покинет этот мир сегодня. Видимо, люди, которые купили Оливию, — расходный материал. Их не жаль, но тот мужчина в костюме выглядел по-другому. Почему леди так просто позволила убить его? Дверь машины открылась, и первой на заднее сидение села женщина, а только потом Оливия. Дрожь в теле унялась, но тревога не стихла. Отец продал её, и это было ожидаемо. В Галлине эти вещи естественны, однако, пережить это самой всё равно больно. У Оливии не было друзей или родственников. Только дом и отец, который больше был похож на бандита. При нём лишнего говорить было нельзя, а на глаза лучше часто не попадаться. Девочка часто сидела на мансарде, выглядывая в треугольное окно. У отца были деньги, но Оливия никогда не видела их в глаза. Медведь прятал свои сокровища. Оливия никогда не испытывала голода или жажды. Зачем он держал Оливию в своём доме всё это время? Для какой цели? Чтобы в будущем продать наёмникам? Но ведь эта мысль у него появилась только после того, как он понял, что Оливия не промахивается.

Здание, у которого остановились машины, слишком выделялось среди низких домов улицы. Холодное, каменное, а его двери — пасть хищника. Окна закрыты за решётками, на стенах растягивался плющ. Он крепкий и мог бы легко сдавить шею до хруста. Эта постройка будто изнутри пропиталась запахом пыли. Пол с шахматным узором не делал ситуацию ярче. Глаз Оливии заметил вазу на столе у входа. Красные розы, как помада на губах леди.

Кто-то незнакомый снял с леди пальто и поклонился. Женщина махнула девочке рукой, не оборачиваясь к ней. Она вошла в темноту коридора, который располагался посреди двух лестниц, ведущих наверх. Оттуда были слышны смех и топот, смешанные с различными голосами. Леди вела Оливию уверенной походкой. Размеренные шаги ритмично отстукивали сапогами по полу. Запах дерева ударил в нос, стоило пройти сквозь тьму коридора. Он быстро закончился округлой комнатой с ярким солнечным светом, а у окон находились красные, бархатные кресла. Леди прошла к массивному столу из дерева цвета скорлупы грецкого ореха. Она села на стул, и тот тихо скрипнул. Женщина подняла взгляд на Оливию. Её глаза не внушали ужас, но чувство внутри кричало держаться подальше. Леди напоминала хищную кошку, которая лениво следит за своей добычей. Ей не хочется есть. Она желает игры. Перед тем как съесть свою жертву, кошка вдоволь с ней наиграется. Перекроет все пути отступления, загонит в угол и будет наблюдать, ломая конечности одну за другой, а после свернёт шею и съест.

— Как тебя зовут? — Леди нарушила тишину.

— Оливия.

— Лет?

— Двенадцать.

— Лив, крошка, налей мне вина, — Леди указала на шкаф у стены. Оливия медленными, но широкими шагами подошла и открыла стеклянную дверцу, достав хрустальный тяжёлый бокал. Он был с узорами, похожими на лианы. Уже открытая бутылка расположилась на полке ниже. Наполнив бокал красной жидкостью до половины, Оливия протянула его женщине. Кисловатый запах заставил девочку сморщить нос.

— Госпожа... — начала Оливия.

— Зови меня Леди Стелла или просто Леди, — женщина перебила её.

— Леди, что со мной будет?

— Теперь ты работаешь на меня, — Стелла поставила бокал вина на стол и сбросила каштановые кудри с сплеча. — Я отдала за тебя кругленькую сумму. Девочка-наёмник — звучит, как фантазия. Никто даже на тебя не подумает.

— Я не так талантлива, чтобы много стоить.

— Лучше бы тебе наоборот показать свою полезность, — Стелла подошла к окну, встав спиной к Оливии. — От ненужных вещей я просто избавляюсь.

В течение двух дней Оливия находилась в выделенной ей комнате. Наёмники не подходили близко, будто избегали её. Девочка почувствовала смелость, чтобы выйти из комнаты и пройтись по зданию. Пару раз её посещали мысли о побеге, но куда? У неё ни дома, ни знакомых, ни денег. В лучшем случае её убьют, решив ограбить, а в худшем — похитят для каких-то своих целей. Торговля людьми, органами, проституция — это то, что Оливия смогла сходу представить.

Стелла всегда появлялась в пространстве, словно тень. Хищная пантера убьёт мгновенно, если голодна. Она может сделать вид, будто отпускает тебя, но стоит повернуться к ней спиной — и ты умрёшь. Её взгляд поднимается от пола вместе с бровями. Весьма странная привычка, но за несколько лет к ней можно привыкнуть. Группировка занималась разными делами. Оливия заметила, что простые люди к ним не обращаются. Наёмники прикрывались тем, что они выступают против власти. Такие люди тоже нужны, чтобы создать видимость двух сторон. Будто у людей есть выбор: быть на стороне власти или идти против. Оливия пару раз присутствовала на встрече Стеллы и заместителя председателя города Галлин. Скучно, тихо, но если об этом кто-то узнает, то Оливии не выжить. Почему Стелла ей так доверяет? Это сильно напрягает. За эти четыре года она не сделала ничего выдающегося.

Самое крупное казино было любимым местом Стеллы. Оливия чувствовала себя её личным охранником, прислугой, девочкой на побегушках. В шестнадцать лет уже понимаешь суть классового неравенства. Подняв глаза к звёздному небу, находясь на балконе казино, Оливия задумывалась о свободе. Никто не контролирует каждый её шаг, не заставляет брать оружие в руки. Мир до появления нов, возможно, был таким. Ей бы хотелось родиться именно в том мире.

— Снова торчишь здесь? — прозвучал знакомый мальчишеский голос. Деймон был одним из самых юных крупье. Веснушки по всему его лицу привлекали внимание. Они чем-то напоминали все эти многочисленные звёзды, горящие в небе. — Ты разве не должна крутиться вокруг Леди?

— Чем занята Стелла? — Оливия отвела взгляд от веснушек парня. Деймон — скорее енот, который роется в чужом мусоре. Снова лезет не в своё дело. Это напрягает, но также успокаивает и позволяет думать, что Оливия не одна в этом мире.

— Она надеется выиграть сегодня, — Деймон едва не закатил глаза. — Как думаешь, пробьют ли сегодня чью-нибудь голову?

— Только если Стелла разозлится...Она совершенно не умеет держать себя в руках.

— Может покурим? — Деймон достал из кармана пачку сигарет.

— Ты их украл.

— Мне их подарил один из богатых клиентов! —  парень ударил ладонью по перилам и тихо охнул. Сам по себе он выглядел хиляком. С таким даже драться жалко, ведь казалось, что он точно рассыплется. Хотя язык у него совершенно точно без костей. Возможно, он надеется на свою миловидную внешность.

— Даже если это и дорогие сигареты, я не буду, — Оливия задумалась. — «На самом деле, Стелле это может не понравиться. Поэтому я не уверена, стоит ли пробовать...».

Раздались звон и звук разбитого стекла. Деймон не успел даже зажечь сигарету, как ему пришлось вернуть пачку в карман. Он выругался и шагнул в сторону двери. Оливия внезапно схватила его за воротник и оттянула назад, как только раздался выстрел.

— Не суйся и жди здесь, — Оливия покинула балкон.

На Стеллу был наставлен пистолет. Оливия замерла в дверном проходе. Мужчина с покрасневшими глазами скрипел зубами, а его лицо покрылось потом. Что же такого сделала Леди? Она привыкла, что все с ней общаются аккуратно и со страхом в голосе, поэтому часто не следит за словами. Глаза Оливии заметили разбитую бутылку на полу и остатки её содержимого на столе. Тело наёмника лежало на полу и не двигалось. Но сейчас руки мужчины дрожали от злости или испуга? Способен ли он снова выстрелить, а главное, попасть? Его нога шоркнула по полу, и Оливия дрогнула. Дуло пистолета направилось на неё. Девушка отпрыгнула в сторону. Стёкла двери, ведущей на балкон, посыпались. Оливия вынула свой пистолет из-за спины и выстрелила. Рука мужчины ослабла, и тело с грохотом ударилось об стол, а затем съехало на пол. Стелла ничего не сказала. Она, широко улыбаясь, поднялась со стула и подошла к выходу, оставив в комнате два трупа. Оливия глянула в сторону балкона, где оставила Деймона, но решила не отставать от Леди. Ценит ли она своих людей? Видимо, у неё есть точное разграничение кого стоит беречь, а кто — расходный материал. К какому типу относится Оливия? В любой день от неё могут избавиться, как это сделал её отец. Нужно выбираться из этого места. Нет, нужно выбираться из Галлина.

— Я устала, — Стелла сбросила с плеч белую накидку. — Мне нужна ванна.

Зелёная плитка, состоящая из множества маленьких квадратиков, не вызвала приятных ощущений. Вода в ванной была тёплой, но сама комната пропитана холодом и сыростью. Зачем-то Стелле было нужно чтобы Оливия сидела рядом на полу, словно сторожевая собака. Она боится, что кто-то ворвётся к ней в ванную или что? Волосы Стеллы собраны в пучок на макушке. Кудри торчали в разные стороны. Её шея и грудь покрыты довольно большим количеством родинок. Кожа белая, но не бледная. Она не выглядела больной или голодающей женщиной. Всё таки у Стеллы были деньги.

— Оливия, детка, принеси мне вина, — голос Леди вывел её из размышлений. — Ты слышишь?

— Да, хорошо, — она помотала головой и поднялась с пола на ноги. В соседей комнате на круглом столике стоял бокал, ожидая, когда его наполнят. Наливая вино Оливия вдруг подумала, а не думает ли Стелла о том, что Лив может её отравить? Так просто просит другого человека принести ей вина. Возможно ли, что Стелла глупа? Когда Оливия протянула ей бокал, лёгкая дрожь в руке не осталась незамеченной. Из-за мыслей об об отравлении Оливия начала нервничать, будто и вправду подсыпала Леди яд. Сейчас ей казалось, что Стелла умеет читать мысли. Она совершенно точно поняла, о чём думает Оливия.

— Что с тобой? — Леди натянула уголок губ, усмехнувшись. Она брызнула водой на лицо девушки лёгким движением пальцев. — Ливи, ты не станешь меня травить, — произнесла она и выпила содержимое бокала. Это прозвучало, как насмешка. Будто Оливия для неё — открытая книга. Кошка снова загнала свою добычу в угол и ждёт от неё реакции. Оливия не желает быть съеденной кошкой или же монстром.

Оливия знала, что так не может продолжаться. Нельзя ведь прожить свою и без того жалкую жизнь будучи наёмницей. Одежда пропитана кровью людей. Оливия убивала тех, на кого укажет пальцем Леди. Неугодные, неверные, раздражающие её люди ложились под пули. Чтобы не быть открытой книгой, нужно иметь толстую, твёрдую обложку. К двадцати одному году Оливия смогла это понять и высечь в своей голове. Она знала, где Стелла хранит деньги. Это явно было не всё, но хоть что-то. Ей всего лишь нужно пересечь границу. Этих денег должно хватить вместе с тем, что смогла заработать сама Оливия. Стелла разозлится не потому, что Лив украла деньги. Леди будет в ярости из-за предательства. Оливия не будет наёмником. Она будет свободна. Нужно отправиться куда угодно, лишь бы не оставаться в Галлине.

«Ты станешь героем «Завтра», а не преступником».

Оливия открыла глаза, и заметила над собой Остина, который протянул руку к её лицу. Он не выглядел удивлённым, но его брови на мгновение подпрыгнули. Лёжа на кровати, Оливия пыталась вспомнить, когда же она уснула. Что-то снилось ей, но с каждой секундой сон растворялся, оставляя блёклый след. Пустота мигом заполнила голову, и все воспоминания о сне стёрлись, будто его и не было.

— Ты так странно дёргалась во сне, — Остин криво улыбнулся. Его волосы были растрёпаны, будто он прошёл через шторм. Если через пару недель он не задумается о стрижке, то станет похож на любителя какой-нибудь странной субкультуры. Оливия вдруг усмехнулась.

— Это был не сон, а как будто мне прошлое привиделось.

— Твоё прошлое сильно мрачное?

— Я бы не сказала. Мне всю жизнь многие вещи из него казались нормой.

— Тогда я бы мог выслушать...Попозже, — Остин глянул на кровать Даны. — Где она?

— Собиралась принять ванну, — верно, Дана ушла в ванную, и Оливии приснился этот сон со Стеллой, которая плескалась в воде. Среди мелких осколков сна можно было разобрать этот образ. Остин подошёл к двери, ведущей в ванную. Он опустил ручку и собирался войти.

— Эй, что ты делаешь? — Оливия вскочила на ноги.

— Не вмешивайся, — Остин не посмотрел на неё. Дверь щёлкнула, и девушка осталась одна в комнате. Это норма? Нормально вести себя вот так? Оливия ещё слишком плохо их знает. Она подошла к двери ванной. Остин ничего бы не сделал Дане, в этом Лив уверенна. Да и Дана никак не возразила, когда он вошёл. Видимо, это всё таки нормально. Несколько секунд она смотрела на дверь, но внезапно приложила к ней ухо. Голос Даны был приглушённым, будто её накрыли стеклянным стаканом.

«Наверное, стоило просто дождаться тебя...».

Оливия отстранилась от двери, и её взгляд упал на входную дверь. Не долго думая, она покинула комнату. Она не знает Остина, не знает Дану. Не знает их слишком хорошо. Впервые Оливии было обидно, что она чувствует себя чужой. Это место не её. Оно принадлежит Роджеру, а Оливия даже не знает, как он выглядит. В коридоре она столкнулась со знакомой спиной. Элиот обернулся, слабо махнув ей рукой. Он улыбался, но уголки губ будто тянулись книзу. В красной куртке и таких же красных очках с прозрачными стёклами было бы странно не заметить его, но Оливия так и не поняла, откуда он появился. Раньше у Оливии была странная привычка приписывать людям животный архетип. От Элиота не веяло опасностью, но он точно не безобиден. Если его позвать — он придёт. А когда понимает, что не нужен, то уходит. Уходит предупредив, улыбаясь в своей манере. Элиот, словно изворотливая змея. Он гладкий, ты держишь его в руках, но как бы ни была крепка хватка, змея ускользает. Она извивается, играя с твоими руками, но кто знает, когда она решит обвить твою шею, продолжая улыбаться.

— Куда ты? — Оливия остановила его попытку уйти.

— На перекур, — Элиот указал пальцем на потолок.

В узком лифте невольно вспомнились недавние события. И давно узкие пространства так влияют на Оливию? Она чувствует себя связанной по рукам и ногам. При каждой лёгкой тряске лифта она вздрагивает. Это выглядит жалко. Думал ли Мэйн о ней также? Элиот шагнул в коридор первым. Было ощущение, будто они приехали не вместе. Парень вёл себя немного отстраненно. Дверь, ведущая на крышу, оказалась открытой. Можно ли так просто выходить туда? Оливия, пожав плечами, вышла вслед за Элиотом на крышу. Небо уже было усыпано звёздами. Оливия подняла голову к небу и вспомнила, как часто, смотря на звёзды, желала свободы. Она, конечно, выбралась и Галлина, но свободой это назвать трудно. Она опустила голову, направив лицо к спине Элиота. Он выставил локти на перегородку, немного задрав голову. Девушка встала рядом и взглянула на его лицо. Совершенно никаких эмоций. Обычно такое выражение лица у людей, которые погружены в раздумья.

— Будешь? — Элиот протянул Оливии пачку сигарет, открыв крышку большим пальцем. Девушка заглянула внутрь коробочки. Несколько белых трубочек смотрели на неё в ответ.

— Да, — ответила она и достала одну из этого количества сигарет. Почему бы и нет? Стелла ничего ей не скажет, не разозлиться и не бросит в неё вазу. Элиот зажёг сначала свою сигарету, а только потом сделал это для Оливии. Первый вдох и в горле он встал ком. Будто дым сигареты превратился в твёрдый, колючий булыжник. Вырвался кашель, и прозвучал тихий смех Элиота.

— А ты держалась уверенно.

— Это отвратительно, — Оливия сморщилась, глядя на сигарету.

— Я её, можно сказать, от сердца оторвал, — это был намёк, чтобы Оливия покончила с этой сигаретой, как полагается. — Почему-то, глядя на тебя, я вспоминаю свою сестру.

— Она ведь жива? — осторожно спросила Оливия.

— Конечно, — Элиот кивнул. — Будь иначе, меня бы здесь уже не было.

— И чем бы ты занимался без «Завтра»?

— Кто знает. Я об этом не думал, ведь мой смысл жизни — Эрика.

— Тебе тяжело.

— Я бы не сказал, — Элиот затушил сигарету об бетонную перегородку. — Люблю её. Поэтому, скорее всего, не так уж и тяжело.

— Элиот, что ты думаешь о Роджере? — Оливия громко выдохнула, словно боялась, что и сейчас этот вопрос останется без ответа.

— Роджер...Роджер... — Элиот перебирал слова в своей голове. — Он необычный человек. Не могу точно сказать, в чём заключалась его странность, но когда он говорил, хотелось верить каждому слову.

— Я такой стать не смогу, — девушка опустила голову, выставив руки на холодную поверхность. — Поэтому не ждите, что я могу заменить Роджера.

— Никто и не ждёт, что ты его заменишь. Ты по-своему особенная, Лив. У Роджера не было качеств, которые есть у тебя.

— Как он выглядел? Я никак не могу собрать образ в своей голове... — она повернула голову в сторону Элиота. — Нет ни фотографий, ни упоминаний о нём в Завтра.

— Внешность у него обычная, хотя, когда он улыбался, появлялись ямочки на щеках, — Элиот вдруг усмехнулся. — В этом было своё обаяние. Знаешь, он племянник Лея, но похож на него безумно.

— Не видела, чтобы Лей улыбался.

— Да...Явление редкое, но он сам часто шутит, — Рэд пожал плечами, а образ Роджера стал ещё более расплывчатым. Однако он хранится в голове Элиота, вот только Оливии туда не добраться.

Остин остановился за закрытой дверью. Штора ванной голубого цвета была задёрнута. Стали слышны тихие всплески воды. Он сделал два шага вперёд и сел на пол. Голова затылком упёрлась в кирпичную плитку. Тусклый белый свет добавлял тоски грязно-голубому потолку.

— Дана, у тебя рана на голове. Можно разве сидеть в ванной? — он нарушил эту тоскливую тишину.

— Обычная шишка...Ну, с кровью. Бывает, — она тихо усмехнулась. — Наверное, стоило просто дождаться тебя. Но я была слишком в себе уверена...

Остин услышал, как хлопнула входная дверь. Оливия ушла. Вот только куда? Остин помотал головой. Она уже знает, где что находится в Завтра. Ей не нужен сопровождающий, как в исследовательском центре.

— Остин, скажешь, что я сошла с ума, но когда я получила удар головой, то вспомнила его, — вода колыхнулась. — Эти движения, хоть и стали сильнее раз в десять, но, чёрт возьми, они точно такие же!

— Я не понимаю, но ты очень сообразительная, поэтому просто прислушайся к своей интуиции, — Остин выдохнул, приложив ладонь ко лбу. — Пожалуйста...Ты можешь подождать? Не бросайся так бездумно вперёд.

— Если я этого не сделаю, то растеряю всю свою решимость.

— Решимость? Ха! — Остин издал короткий смешок. — Ты поранила голову! И ради чего? — он вскочил на ноги. Дана видела его тень за шторой. В тени вода казалась зеленоватой и скользкой. — Как мне донести до тебя...

— Эхо, не обесценивай мои старания, пожалуйста, — Дана перебила его. — То, что ты отчитываешь меня, заставляет думать, будто я бесполезна, — она собрала пальцами край шторки и выглянула. На лице застыло серьёзное выражение лица. Кудрявые волосы были собраны в пучок. Оголённая часть плеча блестела от воды. Остин правда смотрел только на её лицо. Глаза боялись сдвинуться хотя бы на миллиметр. Он проглотил ком в горле и опустил взгляд в пол.

— Я не обесцениваю... — Прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты одна бежала вперёд сломя голову. Будь с кем-то, будь рядом со мной или ещё с кем-нибудь. Если ты будешь одна, то, кроме себя самого, мне не с кого спросить.

— Ты не наш командир, Остин. Не тебе решать, с кем я буду работать.

— Я был твоим напарником, но ты всё равно умудрилась получить травму!

— Подай мне полотенце, — штора задвинулась, и раздался хлюпающий звук. Теперь рука Даны выглядывала из-за шторки на более высоком положении. — Я замёрзла.

Остин обернулся и снял с крючка на стене полотенце. Оно мягкое и пахнет чистотой. Чем-то сладким, возможно. Дана взяла полотенце, её мокрые пальцы коснулись руки Остина, и он едва заметно вздрогнул. Парень знал, что пора уходить. Дана использовала этот приём, чтобы прервать диалог. Именно сейчас ей наскучило сидеть в воде и понадобилось закончить водные процедуры.

— Не уйдёшь? — Дана не торопилась выходить.

— А если нет? — Остин странно и со злобой ухмыльнулся. — Позволишь остаться?

— Да, но просто знай, что мне это не понравится.

Остин стиснул зубы до боли в челюсти. Это бесполезно. Дана не станет его слушать, а он не останется. Если бы он смог позволить себе это, то тут же выколол бы себе глаза. Если он останется, Дана его не выгонит, но это неправильно. Дверь громко хлопнула, и Дана вздрогнула, придерживая полотенце у груди. Она опустила глаза: её ноги были по колено в воде. Тепла от воды уже не ощущалось. Стало очень холодно. До покалывания кожи.