Ген 20

Рассвет — самый развитый город. Он защищён лучше остальных. В нём живут люди, которые решают судьбы других людей. Стать частью этого города кажется невозможным, только если ты в нём не родился. Однако ты можешь родиться в успешной семье, либо же в где-то в подворотне. Богатство граничит с бедностью в Рассвете. Элиот родился в среднем классе населения, если не ниже. Его семья — мать и младшая сестра. Всё его внимание было уделено Эрике, а отца он не знал с рождения.

— Элиот, с тебя целая пачка в следующий раз, — одноклассник махнул рукой. Элиот медленно открыл дверь и вошёл в здание. Металлические трубы растягивались по стенам. Лестница выглядела шаткой, но случаев обрушения зарегистрировано пока не было. Было довольно темно, но парень отлично знал дорогу. Зимой здесь слишком холодно, а летом невыносимо жарко. По приходу домой он ощутил удар по лицу. Так его встретила мама на пороге. Приложив ладонь к лицу, он ничего не почувствовал, кроме слабой боли.

— Говорил, что не куришь? От тебя несёт дымом! — истеричная мать вела себя как обычно. — Деньги тратить больше не на что?

— Я их зарабатываю, — тихо ответил он.

— Хочешь сказать, я бесполезна? Я плохая мать? — она схватила сумку и оттолкнула Элиота от двери.

— Мам...

— Замолчи! — Эйлита хлопнула дверью. Его мать не пила, но часто вела себя неадекватно. Элиот не мог понять, с чем связано такое поведение. Она всё воспринимала в штыки. Куда эта женщина ушла на этот раз? Он прошёл чуть дальше и заглянул в соседнюю комнату.

— Элиот? — Эрика сняла наушники и обернулась через плечо.

— Я вернулся. Как ты?

— Всё хорошо, — она встала из-за стола. — Сегодня голова не кружится и кожа не бледная. — девочка раскинула руки в стороны. Элиот сделал несколько шагов вперёд и оказался в объятиях сестры. Он не мог вспомнить, чтобы Эрика плакала. Её улыбка заставляет и его самого улыбаться.

В комнате Элиота лежала бумажка. На самом дне ящика стола. Эрика страдает анемией. Эта болезнь не поддаётся привычному лечению. Она будто бы глубже. Элиот ничего в этом не понимает, но знает, что нужны деньги для поддержания здоровья сестры. Эрика не похожа на него: кожа светлая, порой даже бледная, каштановые волосы пахнут орехами. Такой сладковатый запах. Улыбка Эрики всегда искренняя. Её отец совершенно другой человек, но мать у Эрики и Элиота одна. Отец Эрики предложил матери деньги, чтобы откупиться от дочери. Она отказалась. Что за глупое проявление гордости? Из родственников была ещё бабушка. Она жила на несколько слоёв выше, чем они. Когда её дочь отказалась выходить замуж за выбранного ей человека, она от неё отреклась. Мать Элиота сама преодолевала все невзгоды и запрещала общаться с бабушкой. На этом всё. Пару раз Элиот получал звонки, но мать выдёргивала шнур телефона. Иногда эта женщина возвращалась с деньгами. Элиот не спрашивал, откуда они. Главное, чтобы не было проблем с законом. Если ты живёшь в неведении, то можешь себя обезопасить незнанием.

После школы Элиота ждала работа в отделе техники. Ремонт деталей и механизмов. Большинство из них были примитивными, но иногда попадалось что-то покрупнее, предназначенное для всей группы работников. Элиот смог сегодня позволить себе новую пачку сигарет. Курить он начал в тринадцать лет. Выходит, около пяти лет назад. Свой день рождения он не помнил точно, где-то после двадцатого числа июня.

Из квартиры доносились какие-то крики, и прозвучал звук битого окна. Элиот вбежал в квартиру и застал незнакомого мужчину. Он держал руки у горла его матери. Окно на кухне оказалось разбитым. Мужчина выругался и оттолкнул женщину в сторону, направившись к входной двери. Элиот вышел следом за ним спустя минуту и догнал на улице. Парень ударил незнакомца по лицу, и тот отшагнул назад. Зачем было ввязываться в драку? Этот мужчина напал, думая, что его мать беззащитна? Нужно показать, что это не так. В этом доме брать нечего. А то, что можно взять, Элиот не отдаст.

Последний удар Элиот ощутил об металлический столб. Сверху упал кусок трубы. Из-за боли в затылке зрение не могло никак сфокусироваться. Рука сама потянулась к трубе. Удары резкие, не размеренные. Звук приглушён чем-то мягким. Заметив лужу крови на земле, Элиот выронил трубу. Если мужчина умер — это конец. Проблем с законом у него быть не должно. Он наклонился к телу. Мужчина дышал. Элиот забрал трубу с собой в дом. Не то, чтобы полиция была очень активна в этом районе, но нужно быть осторожнее. В квартире было тихо. Элиот побежал в комнату Эрики, но не нашёл её там. Едва не позвав сестру криком, он услышал шорох в шкафу. Она медленно вышла наружу, и Элиот обнял её. Эрика не плакала, не сопротивлялась. Однако выглядела испуганной или шокированной. Её руки не обнимали его в ответ.

— Всё нормально, — он судорожно гладил её по голове. — Ничего не произошло.

— Элиот, ты пахнешь железом, — после слов Эрики он тут же отстранился. Неужели кровь попала на одежду? Элиот бросился к разбитому на кухне окну и выглянул наружу. Тело мужчины исчезло. Он ушёл, а значит, жив.

Тишина в квартире длилась несколько дней. Мать вела себя спокойно. Элиота радовало, что к Эрике она всегда относилась лучше, чем к нему. Видимо, она просто недолюбливает мужчин, и он её понимает. Но сегодня она погладила его по голове, прежде чем уйти. Элиот замер посреди коридора. Глаза заполнились слезами. Он никогда не плакал. Просто не позволял себе этого. Так что же произошло? Это больно. Лёгкие наполнились колючим, раскалённым воздухом, всё тело пропиталось тяжестью и лёгкой дрожью. Интересно, как вела себя эта женщина, когда Элиот был ребёнком? Настолько маленьким, что даже не может этого вспомнить...Была ли она добра к нему?

Ночью в районе становилось тихо, но где-то эхом отзывались выстрелы. Прохладный осенний воздух просачивался через открытую форточку. Элиот думал о том, что будет делать дальше. В будущем нужно будет стараться больше. Найти работу получше после школы. Если бы появилась возможность переехать в район получше — было бы здорово. Размышления прервались тихим хлопком. Мама Элиота вернулась поздно ночью. Он выходил из комнаты Эрики, которую только что уложил спать. Они застыли друг напротив друга. Женщина тихо подошла к двери и заглянула внутрь.

— Она спит? — спросила мать.

— Да.

— Спасибо, — поцеловав его в лоб, женщина скрылась в своей комнате. С чего такие перемены? Элиот хотел поговорить с ней, но было поздно. Лучше сделать это утром. Да, так будет лучше. Может быть теперь жизнь станет немного приятнее?

Утром Элиот нашёл женщину без сознания. Тревога внутри разбудила его почти на рассвете. Выглядело будто она спала, но дыхания на самом деле не было. Большее её голос никогда не коснётся ушей Элиота. В его мыслях отпечатался спокойный голос матери, который говорил слабое «спасибо». Эта женщина предала их. Она ушла, так просто оставив его и сестру. Элиот не может позволить себе такое из-за Эрики. Его сестра не должна остаться в этом мире одна. Элиот впервые осмелился набрать номер, который был запрещён в этом доме. Гудки заставляли сердце сжиматься до боли. Была мысль, что никто не ответит. Номер сменился или что-то случилось. Он и Эрика остались совершенно одни. Прозвучал щелчок, и Элиот вздрогнул.

— Я вас слушаю, — расслабленный женский голос едва не заставил Элиота потерять дар речи.

— Мама умерла, — дрожащим голосом произнёс он.

— Вот как... — послышался вздох. — Кто говорит со мной?

— Элиот.

— Элиот, мой внук, так? — голос будто бы немного повеселел. — Ты остался один?

— Я и сестра.

— Запиши адрес, куда нужно подъехать.

Подъехать? Элиот всю жизнь ходил пешком. Этой женщине вообще можно доверять? Может, она мошенница, хотя с Элиота и взять особо нечего. Эти мысли быстро рассеялись. Что за драматизм? Элиот иногда ездил на автобусе, но вскоре решил экономить деньги. Главное — вывести Эрику из дома и не дать ей увидеть тело.

Эйлита была красивой. Нет, правда. Её внешность притягивала. Белая кожа с розовым оттенком на щеках, ладонях и локтях. Овальное лицо с треугольным подбородком и острым носом придавали ей строгости. Волосы ложились завивающимися прядками, а цвет отдаёт едва заметной рыжиной. Тёмные круги на глазах были заметны лишь вблизи. Впервую очередь бросался в глаза её высокий рост, худоба и ровная осанка. Смех матери Элиот слышал всего пару раз. Он не звонкий, как щебетание воробья, а мягкий и чарующий. Даже не верится, что Эйлиты больше нет. Именно перед тем, как покончить со всем, она решила быть добрее к Элиоту. Больнее всего от мысли, что она вела себя так из-за чувства вины. Лишь из-за этого.

— Только один из вас, — голос в реальности оказался холоднее, чем звучал по телефону. В большом, полупустом зале он казался более жутким. — Сразу двух я не смогу содержать.

Только сейчас Элиот понял, что эта женщина не смотрит в глаза. Этот взгляд ни на чём не сосредоточен. Ужасающий вывод напросился сам по себе: их бабушка слепа. Поэтому рядом с ней находилась девушка, что помогала передвигаться по дому.

— Я оставлю твою сестру, если сделаешь мне одолжение, Элиот, — вдруг произнесла она. — Ты ведь был готов уступить ей место и уйти? Но я предлагаю тебе другое решение.

Завтра — организация, созданная Рассветом и Альтом. Люди в ней участвуют в миссиях по зачистке. Они встречаются с монстрами лицом к лицу и погибают от их зубов и когтей. Что может сподвигнуть кого-то вступить сюда? Желание защитить своих близких, надобность в крыше над головой и пище. Одна из весомых причин — деньги. Тем, кто рискует собой, платят больше. Это и нужно было бабушке Элиота. Отдать его в Завтра под своей фамилией. Стать уважаемой в обществе и получать деньги. Только так Эрика бы получала своевременное лечение. Деньги, которые Элиот зарабатывал за восемь месяцев, выплачивали за одну миссию. Стоит войти во вкус и головы монстров летят в разные стороны. Как было тогда, когда Элиот чуть не убил мужчину около своего дома. Это чувство невозможно передать. Будто твоё тело занимает другой человек, и ты можешь просто наблюдать за его действиями.

— Это ты? — Остин внезапно схватил Элиота за куртку на плече. — Устроил кровавый дождь?

— Чего? — Элиот устало поднял бровь.

— Да, это ты, — Остин с улыбкой кивнул. — Почему ты вступаешь в отряд Мирай?

— Кто позвал, к тому и пошёл.

— Оплата не зависит от отряда.

— Мне перевестись?

— Понимаешь, у нас не хватает участника... — уверенность Остина вдруг улетучилась. Элиот — сильный игрок и пока он не закрепился за отрядом Мирай окончательно, Остин решил переманить его.

— У тебя есть сигарета?

— А? — Остин неосознанно сунул руку в карман. Сегодня его, как обычно, позвали на перекур после тренировки. Более старшие участники организации часто его так угощали. Он не понимал, чего они добиваются этим, ведь столько раз говорил, что не курит. Остин протянул коробочку, в которой лежало пара сигарет.

— Спасибо, — Элиот забрал упаковку полностью. — Так, в какой отряд ты меня заманиваешь? Меня довольно легко подкупить, — на его лице растянулась довольная улыбка.

Оливия водила пальцем по экрану. Элиот показал ей, как пользоваться системой данных. Она прошлась по всем вкладкам и вдруг решила взглянуть на ещё один профиль. Список членов организации казался бесконечным, и она решила ввести в строку поиска имя. Она не знала его фамилии, но имя так часто произносилось другими людьми. На экране выскочило окошко «Доступ запрещен». Неужели, чтобы просматривать профили мёртвых людей нужен более высокий уровень доступа? У Оливии он был «А-2». Довольно низкий, как и у большинства обычных работников в Завтра. Сегодня ей нужно явиться в медпункт. Она не знала, встретит ли её там Юнона или другой медицинский работник. Но пришло время получить «блокатор О-5». Оливия не задумывалась о том, как это вещество повлияет на её жизнь. Здоровье — последнее, что интересовало её в Галлине.

В коридоре пахло сигаретами. До этого она чувствовала табачный дым только на тренировках. Не постучав в дверь, Оливия вошла в медпункт. Кроме Юноны никого не было из медиков, но был Элиот. Парень раскладывал папки в шкафу в каком-то определенном порядке. Девушка снова задумалась. Они поспорили в Ораторе, ведь она приняла решение за всех участвовать во второй миссии подряд. Но стоило вернуться в Завтра и Элиот стал вести себя как обычно. Он был дружелюбен и показал ей систему данных. Однако странная недосказанность комом стояла в горле.

— Почему здесь Элиот, а не Остин? — выдала Лив. Обычно именно второй помогал Юноне.

— Наказание за курение, — Юнона сняла очки и помассировала переносицу.

— Я ведь совершеннолетний.

— Медицинская политика в Завтра будет пересмотрена. Солдатам не стоит курить.

— Что значит пересмотрена? — Оливия всё ещё стояла у двери.

— Точные указания будут предоставлены исследовательским центром после переговоров. — Юнона взяла в руку что-то похожее на фломастер. Однако внутри под колпачком была игла, с которой нужно снять упаковку. — Завтра планируется поездка в Альт.

— Остин едет? — Оливия не знала, какую часть тела ей придётся предоставить игле и просто села напротив Юноны на стул.

— Он немного не в состоянии, — ответил Элиот.

Оливия уже поняла, что Остин легко впадает в меланхолию, но неужели всё так серьёзно? Он расстроен из-за смерти новичков? Девушка выдохнула, помотав головой. Он ведь не поверил ей, когда она говорила про парня в маске. А Мэйн, хоть и был настроен скептично, принял к сведению её слова. Он был готов ей поверить, в отличие от Остина. Это немного обидно, но Остина ещё нельзя назвать другом. Пережить вместе три миссии — это слишком мало.

Мэйн, ковыляя, добрался до лифта. Нажав на самый верхний этаж, он прислонился спиной к стене. Бедро не болело, но было какое-то ощущение инородности. Это из-за анестезии? Лифт двигался бесшумно, но с лёгкой тряской. Повезло, что он был пуст. В духоте рана точно бы начала ныть. Двери раскинулись в стороны, и Мэйн шагнул в коридор. Солнце приближалось к горизонту. Жёлтый свет проникал через прямоугольное окно, создавая немного мрачную атмосферу, словно в ужастике.

Роджер часто при присмотре фильмов ужасов угадывал кто умрёт первым. Он также мог составить последовательность смертей и, чаще всего, был прав. Он говорил, что если бы был убийцей, то действовал бы в этой закономерности. Обычно фильм превращался в азартную игру, окажется ли он прав. Фильмы про зомби не вызвали у него интереса.

«В чём суть, если я регулярно вижу подобное в реальной жизни?».

Мэйн поднялся по металической лестнице и вышел на крышу. Холодный воздух мигом осел на коже. Чей-то силуэт стоял у края. Локти находились на широкой, бетонной перегородке. Чёрные волосы и серый свитер выдавали Остина. Пришёл полюбоваться не закат? Мэйн раньше не замечал в Остине поэтичной натуры. Он подошёл ближе, но Эхо не обернулся. Странная кличка, которой его привыкли звать все старенькие участники отряда Эс. Остин всегда на связи во время миссий. Его голос эхом отдаётся в наушниках первым. Мэйн знает, что он первым придёт на помощь, даже если между вами есть разногласия.

— Эхо, чего интересного увидел? — Мэйн, перейдя на хромую походку, встал рядом. Теперь у него с Сэмом есть кое-что общее, но не такое сходство он с ним хотел.

— В чём твоя проблема, Мэйн? — Остин продолжал смотреть вдаль. Его тёмно-карие глаза будто не отражали света. Они словно пустые. Чёрные стеклянные шарики казались матовыми, но иногда можно заметить капельку масла на их поверхности. Возможным было бы подумать, что Эхо вот-вот заплачет, но за такие слова получишь по лицу мгновенно.

— Конкретнее.

— Я знал, что ты слишком самоотвержен, но не до такой же степени.

— Брось, в первый раз что ли? — Мэйн махнул рукой.

— Вот именно, — Остин выставил ладони на бетонную поверхность и наклонился назад. — Ничему не учишься.

— Твои попытки всех уберечь тоже немного жалкие, — Мэйн почувствовал себя обиженным второклассником.

— Это... — он прищурился. — Просто, так ведь спокойнее? — наконец-то Остин повернул голову к собеседнику. — Я хочу быть каменной стеной, — вдруг выдал он, и Мэйн рассмеялся, но быстро успокоился.

— Если вдруг ты станешь безэмоциональной каменной стеной, которая не выражает своих мыслей...Думаю, будет немного грустно.

— Ну, конечно. Так ведь забавнее, — Остин вернул голову в прежнее положение, смотря вдаль. — Мэйн, что думаешь о Лив? Твоё мнение изменилось, когда ты узнал, что она не доброволец?

— Добровольцы идут сюда, думая, что у них нет того, что можно потерять, — Мэйн смотрел в ту же сторону, что и Эхо, но никак не мог понять, на что он уставился. — Когда они понимают, что есть, то уходят. У Оливии же нет ничего, кроме собственной жизни, но она пытается сохранить её только ради себя.

— Думаешь, она всю жизнь жила ради себя?

— Обычно такие люди так себя и ведут. Они не сомневаются, потому что знают, что всё зависит от них самих.

— Элиот доброволец.

— Ему есть, что терять, но он не ушёл, — Мэйн потёр ладонью затылок. — Он не станет геройствовать, ведь ему ещё есть ради чего жить, — раздался хлопок металической двери, и Остин вздрогнул вместе с Мэйном одновременно. Эхо обернулся, но Мэйн не стал.

— Вы что тут делаете? — это был недружелюбный голос Мирай. — Курите?

— Мы не курим, — Остин повернулся к ней всем телом.

— Чего это мой лучший расточитель пуль меня игнорирует? — это явно было обращение к Мэйну, и он со вздохом обернулся.

— Неправда, я хорошо стреляю.

— Да я прикалываюсь, — Мирай небрежно помахала рукой рядом с лицом. — Даже в четырнадцать лет ты стрелял лучше, чем нынешние новички.

— Зачем ты вообще пришла? — Мэйн слегка нахмурился. Эта девушка всегда над ним издевается.

— Простите, что помешала вашей интимной обстановке. Просто отследила лифт, который уже дважды поднялся на самый верхний этаж, — Мирай сложила губы в трубочку, задумавшись. — Интересно стало.

— Ясно. Заняться нечем, — Остин обратился к Мэйну. — Видимо, у новеньких целых конечностей не осталось после тренировок, раз она до нас добралась.

— Выглядишь, как приведение, — Внезапно выдала она.

— Спасибо, — Остин фыркнул. Он и правда был бледноват, хотя его кожа в принципе белая, и из-за этого мешки под глазами только сильнее выделялись.

Мэйн и Остин иногда вели диалоги один на один, но часто их мнения расходились, и вся идиллия исчезала. Если бы не пришла Мирай, то кто знает, чем бы закончился этот диалог. Остин — не Роджер, да никогда и не пытался им быть. Оливия призвана быть на месте Роджера, но и она не его копия. Роджер понимал всё без слов. Они с Мэйном действовали, словно родились вместе и прожили бок о бок много лет. Тяжесть в груди не унималась. Она тянулась все эти два года с момента...Смерти Роджера. Мэйн никогда не признавался сам себе, что Роджер умер. Он не видел его тела, а значит, тот ушёл на своих двух. Этот безумец выбрался. От этих мыслей легче не становилось, но они помогали двигаться дальше и ждать завтра.

Роджер всегда встречал новеньких с улыбкой. Только те, кто знали его довольно долго, ощущали предвзятость в голосе. Он не по-дружелюбному общителен, он навязчив. Его снаряжение проверял Остин. Либо Сэм напоминал об этом самому Роджеру. Этот парень не был центром команды, но с ним всё было иначе.

— И в чём суть этой операции? — спросил Остин, закинув куртку на плечо. Кажется, это была их пятая или шестая миссия.

— Дожить до завтра, — Роджер с усмешкой пожал плечами.

Девизом отряда Эс стала фраза, брошенная Роджером: «Дожить до завтра». Организация «Завтра» имела своё значение для каждого. Мэйн был уверен, что это символическое значение нового дня. Завтра жизнь продолжится. Роджер лишь говорил, что завтра просто придётся снова работать. Завтра будет новый рабочий день, только ещё тяжелее.

— Кстати... — мысли Мэйна прервались после прозвучавшего голоса Мирай. — Когда вы едете в «Новый Свет»? — её интонация всё ещё была обыденной, но это не скрасило реакцию Остина.

— Новый Свет? — Остин слегка сморщил лицо. — Зачем нам ехать?

— Верхушка на собрании одобрила запрос, — Мирай вдруг улыбнулась. — Отряд Эс выезжает в Новый Свет.

Мэйн слышал о Новом Свете. По сути, это второй Рассвет. Очередной город для тех, кто наверху. Значит, генераторы нужны были для этого города. Их забрали из родного города Мэйна, чтобы они продолжили работу в Новом Свете. Горькая додумка испортила настроение. Отряд Эс имеет за собой много промахов. Часто он отдувается за всех и получает все шишки. Неужели теперь нужно ехать в Новый Свет из-за того, что Мэйн полежал в госпитале? Несправедливо. Как же те, кто погибли всего несколько часов назад? Остин даже от шока отойти не успел. Мэйн был готов высказать всё это Мирай, но решает не она.

— Какого чёрта мы должны это делать?! — Остин будто озвучил мысли Мэйна. Действительно, какого чёрта?! — отряд Эс только вернулся! Даже суток не прошло!

— Жалобы свои засунь-ка себе в задницу, — лицо Мирай тут же приняло серьёзный вид. — Тебя кормят, поят и платят. Молча выполняй свою работу.

— И ты проглотишь это, да?! — Остин обратился к Мэйну. — Чёрт! Нужно найти Сэма! — Кажется, Остин передумал ругаться и направился к двери.

Завтра для Остина? Отложим твои потребности на потом. Завтра мы обратим на тебя внимание. «Завтра» кормит тебя завтраками. Не сегодня, но завтра. Однако каждое завтра превращается в сегодня. Для Остина это не надежда на новый день. Завтра — это обязанность.