Пуля в лоб

Алексия

Место, куда нас привезли, не имело адреса.

Это был не город и не окраина — скорее разрыв между ними. Улица без названия, здание без вывески, без окон на первом этаже, с облупившейся штукатуркой и слишком ровным асфальтом во дворе. Такие места не привлекают внимания. Их не фотографируют. Их не запоминают.

Машина остановилась без рывка. Двигатель заглох, и тишина тут же сомкнулась вокруг нас, плотная, давящая. Я посмотрела на Леона. Он сидел рядом, выпрямившись, но в этом напряжении не было силы — только упрямство человека, который слишком много раз вставал после удара.

Лицо ещё бледное, под глазами тени, движения осторожные. Он держался, но я видела: тело помнит пулю лучше, чем разум.

— Мы здесь зачем? — спросил он тихо.

Я отвела взгляд.

— Чтобы закрыть всё, — ответила я. — И остаться в живых.

Он усмехнулся, едва заметно.

— Обычно это разные вещи.

Дверь открылась. Демьян вышел первым, даже не обернувшись. Он уже сделал свой выбор — остаться по эту сторону двери, не участвовать в том, что будет дальше.

— Дальше без меня, — сказал он. — Разговор короткий. Либо соглашаетесь, либо уезжаете сразу. Второго приглашения не будет.

— А если откажемся? — спросил Леон.

Демьян посмотрел на него прямо.

— Тогда вам лучше исчезнуть самостоятельно. И молиться, чтобы вас нашли не первыми.

Мы вышли из машины.

Холодный воздух резанул лёгкие. Я шла рядом с Леоном, чувствуя, как расстояние между нами — полшага — вдруг стало чем-то символическим. Мы больше не шли в ногу. Мы просто шли в одном направлении.

Внутри было тихо. Коридор с глухими стенами, мягкий свет, ковёр, заглушающий шаги. Ни охраны, ни камер на виду. Это пугало сильнее, чем если бы они были.

Нас провели в комнату без окон.

Стол. Три стула. И мужчина, сидящий спиной к нам.

Он не повернулся сразу. Дал нам время сесть, осмотреться, почувствовать себя лишними. Когда он наконец развернулся, я поняла: этот человек не нуждается в эффекте.

Обычное лицо. Спокойный взгляд. Ни холода, ни тепла — только внимание. Он смотрел так, будто уже знал о нас всё и просто проверял, совпадает ли реальность с его ожиданиями.

— Алексия Рейн, — сказал он. — И Леон Сторм.

Леон напрягся. Я — тоже.

— Эти имена вам больше не понадобятся, — продолжил он ровно. — Если разговор пойдёт дальше.

Он положил ладони на стол. Чистые, ухоженные. Руки человека, который никогда не пачкает их сам.

— Вы пришли ко мне не за защитой, — сказал он. — И не за прощением. Вы пришли, потому что хотите исчезнуть.

— Мы хотим жить, — ответила я.

Он посмотрел на меня чуть дольше.

— Это одно и то же, — сказал он. — В вашем случае.

Наступила пауза. Он не спешил. И мы тоже не могли.

— Я не работаю с эмоциями, — продолжил он. — Я работаю с фактами. Факт первый: вы оба числитесь проблемой. Факт второй: у вас есть связи, навыки и прошлое, которое вас выдаст. Факт третий: вместе вы — цель. По отдельности — статистика.

Леон усмехнулся.

— Романтично.

Мужчина даже не посмотрел на него.

— Я не стираю людей, которые держатся друг за друга, — сказал он. — Привязанность — это след. Следы всегда находят.

Я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось.

— Значит, условие? — спросила я.

— Не условие. Правило, — ответил он. — Разные страны. Разные биографии. Разная внешность. Никаких контактов. Никогда.

Леон резко поднял взгляд.

— И если мы нарушим?

— Вы не нарушите, — спокойно сказал он. — Потому что тогда всё, что я сделаю, будет бессмысленно. А бессмысленных вещей я не делаю.

Он открыл папку. Внутри — документы. Новые имена. Новые лица. Новые даты рождения.

— Вы, — он посмотрел на Леона, — исчезаете первым. Восстановление после ранения займёт время. Вы уедете туда, где никто не будет искать бойца. Работа — легальная. Скучная. Без оружия.

Леон молчал.

— А я? — спросила я.

Мужчина перевёл взгляд на меня.

— Вы — сложнее. Слишком много совпадений. Слишком яркий профиль. Вам придётся измениться сильнее. Внешность. Манера речи. Род деятельности.

— Какая работа? — спросила я.

— Та, где не задают вопросов, — ответил он. — И не смотрят в прошлое.

Я кивнула. Это было ожидаемо.

— Когда? — спросила я.

— Скоро, — сказал он. — Очень скоро.

Он закрыл папку.

— Последний вопрос, — добавил он. — Не обязательный. Но показательный. Вы понимаете, что после этого разговора вас больше не будет?

Я посмотрела на Леона. Он — на меня.

В его взгляде не было паники. Только усталость и что-то ещё — тихое, горькое.

— Мы уже не те, — сказал он. — Просто теперь это станет официально.

Мужчина кивнул.

— Тогда договорились.

Нас вывели разными коридорами.

Перед тем как разойтись, мы остановились. Просто стояли. Без слов. Без прикосновений. Слишком много камер могло быть там, где мы их не видели.

— Ты справишься, — сказал он первым.

— Ты тоже, — ответила я.

Он хотел что-то добавить. Я видела это. Но не добавил.

Он ушёл первым.

Я осталась стоять, пока шаги не исчезли окончательно.

Это был не разрыв.
Это было стирание.