Название части
Алексия
Вставать было крайне тяжело, несмотря на то что солнце уже вовсю слепило глаза. Оно било в окна так настойчиво, будто требовало участия в этом дне, а я всё ещё цеплялась за остатки сна — единственного места, где прошлое иногда отступало.
Я всё-таки поднялась, пошла в ванную, умылась холодной водой. Лицо в зеркале было спокойным, даже слишком. Чужим. Я остановилась, как делала это каждое утро, и всмотрелась в отражение.
Сколько бы времени ни прошло, я всегда видела там старую себя — ту самую Алексию. Не новую Изабеллу. Новое имя прижилось в документах, в разговорах, в чужих устах, но не во мне.
Я выдохнула, заставила себя отвернуться и прошла на светлую, уютную кухню. Здесь всё было просто: белые стены, деревянный стол, горшок с базиликом на подоконнике. Я сделала себе чай, пожарила яичницу. Простые действия успокаивали — в них не было выбора, не было риска.
Позавтракав, я вернулась в спальню, переоделась и посмотрела на часы.
5:45.
— Отлично, — пробормотала я.
Работа у меня была спокойная — уютная булочная в центре Барселоны. Иногда я сама не верила, что это правда. Если бы мне когда-то сказали, что я буду жить в самом сердце Испании, работать в пекарне и начинать утро с запаха хлеба, я бы покрутила пальцем у виска и рассмеялась.
Но вот я здесь.
Первые недели были невыносимыми. Я не понимала, что делать с тишиной, с безопасностью, с отсутствием постоянного напряжения. Я скучала по семье, по Кессии... и по одному, не менее важному человеку — Леону.
Я часто ловила себя на мыслях о нём. Жив ли он. Где он. Что с ним вообще. Прошло уже полгода, а внутри будто ничего не изменилось. Только стало тише.
Я знала, что никогда не получу ответы на эти вопросы. Это было условие. Это было выживание.
Именно здесь, в Барселоне, я начала строить новую личность. Новые привычки. Новых знакомых. Новую компанию. Я делала всё, чтобы отвлечь себя от мыслей о прошлом, которое, как назло, никак не хотело уходить из головы.
Я уже подходила к работе, когда солнце поднялось выше, заливая улицы мягким золотым светом. Булочная находилась на углу — небольшая, с большими окнами и деревянной вывеской. Я открыла дверь, и почти сразу следом за мной внутрь вбежала запыхавшаяся Милана.
— Фух, я думала, что не успею, — выдохнула она.
Я засмеялась, глядя на неё: волосы взъерошены, лицо помятое, куртка наспех застёгнута.
Она пихнула меня в бок.
— Ой, а сама-то, когда просыпалась, что, лучше выглядела?
— Милан, не вспоминай, — отмахнулась я.
Она ушла переодеваться, а я включила кофемашину. Та привычно заурчала, наполняя помещение обещанием бодрости. Я проверила чистоту, протёрла столы, вынесла на улицу столики и стулья.
Мне очень нравилась наша пекарня.
Она была маленькой, но живой. Тёплые деревянные полки, стеклянная витрина с аккуратно разложенной выпечкой, большие окна, через которые утреннее солнце заливало всё золотым светом. Когда я открывала двери, город будто заходил внутрь вместе со мной — шум шагов, запах моря, голоса.
Барселона просыпалась медленно. Бегуны, редкие прохожие, туристы с картами, кто-то с собакой, кто-то с кофе навынос. Город дышал спокойно, лениво — совсем не так, как моя прошлая жизнь.
Я расставляла стулья и ловила себя на том, что люблю эту простоту. Здесь не нужно было быть настороже. Не нужно было проверять отражения в стекле, запоминать лица, считать выходы.
Здесь я просто открывала пекарню.
Просто Изабелла.
Но внутри... внутри я всё ещё была Алексией.
Милана вышла из подсобки уже собранная, с хвостом и более живым лицом.
— Ты сегодня рано, — сказала она.
— Не спалось, — ответила я.
Мы работали вместе уже несколько месяцев. Она не задавала лишних вопросов, не копалась в прошлом. Просто была рядом — и этого было достаточно.
— Сегодня суббота, — заметила она, включая кассу. — Будет наплыв.
— Отлично, — ответила я. — Люблю, когда людно.
Когда вокруг люди — меньше места для мыслей.
Первые посетители появились почти сразу. Пара туристов, ещё сонных, но счастливых. Мужчина в костюме, который приходил каждое утро в одно и то же время. Пожилая женщина с маленькой собачкой, всегда заказывавшая одно и то же.
— Buenos días, — говорила я с мягкой улыбкой.
Испанский давно стал привычным. Я говорила без акцента, без лишних эмоций. Я научилась быть незаметной.
Иногда, принимая заказы, я ловила себя на том, что смотрю на людей чуть дольше, чем нужно. Старые привычки не умирают — они просто засыпают.
Около девяти утра поток стал плотнее. Витрина пустела, кофемашина работала без остановки. Я двигалась автоматически, почти не думая. Это было хорошо.
Пока я не заметила его.
Он стоял у витрины, листая меню, и в какой-то момент поднял голову. Ничего особенного — обычный мужчина, турист или местный. Но что-то внутри меня дрогнуло. Не страх. Не паника.
Отголосок.
Я отвела взгляд первой, сделала вид, что занята заказом. Сердце билось чуть быстрее обычного. Я сказала себе, что это глупо. Прошлое умеет цепляться за случайные лица.
Когда он ушёл, я выдохнула.
Милана посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.
И я была ей за это благодарна.
Я стояла за стойкой, слушала шум города, запах кофе и свежего хлеба, и думала о странной вещи: новая жизнь не стирает старую. Она просто учит жить с ней, не давая ей управлять каждым шагом.
Я больше не бегу.
Но и не забываю.
И, возможно, именно это и называется выживанием.