Пуля в лоб

Алексия

Тишина резала уши.
Настолько плотная, что казалось — она давит на плечи, оседает на коже, забирается под ногти.

Леон замер над мной, прислушиваясь.
Его рука всё ещё сжимала моё горло, но уже не так сильно.
Взгляд — сосредоточенный, острый, как лезвие.

Грохот в коридоре повторился.
Тяжёлые шаги.
Скользящие по полу.
Не прячущиеся — уверенные, медленные.

Те, кто не боится быть услышанным.

Леон отпустил меня так резко, что я едва не ударилась затылком о пол.
Я резко втянула воздух, кашлянула, потирая шею.

— Ты не должна была сюда приходить, — процедил он сквозь зубы, поднимаясь на ноги.
— Да ну? — хрипло выдавила я. — Мог бы и записку на двери оставить.

Он косо посмотрел на меня, но ответить не успел.

Коридор поглотила тень.
Одна.
Потом вторая.

Лампочка моргнула — и погасла.

Мы замерли как два зверя, чьи леса пересеклись не по плану.

Шаги приблизились к спальне.
Сначала глухие, потом более отчётливые, будто кто-то специально переступал медленно, наслаждаясь моментом.

Я нащупала взглядом свой пистолет — он лежал в двух метрах, возле ножки кровати.
Туда мне не доползти незамеченной.

Леон тоже это понял.

Он наклонился ко мне и прошептал едва слышно:

— Трое.

Я аккуратно кивнула.

Внутри всё сжалось в стальной ком.
Трое.
Не гражданские — это я почувствовала сразу.
Военный шаг, тяжёлые ботинки, синхронность.
Профессионалы.

И явно не за Алексеем.
И не за мной.

Они пришли за нами обоими.

Дверь в спальню медленно начала открываться.
Скрип потянулся по нервам, как ржавый нож по стеклу.

Я почти не дышала.

Леон стоял вполоборота, его мышцы были напряжены, руки слегка опущены — поза неугрожающая, но готовая сорваться в удар.

Щель стала шире.

Я увидела ботинок.
Тяжёлый, чёрный, с металлическими вставками.
Потом второй.

Третий шагнул внутрь.

— Проверить, — сказал кто-то глухо, с хрипотцой.

Я узнала этот акцент.

Сектор.
Или те, кто работает на них.
Значит, миссия — подстава.
Меня не отправили за Алексеем.
Меня отправили на устранение.
Только не его.

Меня.

И Леона.

Первый вошедший резко наклонился, заметив пятно крови на полу.
Нагнулся ближе.

Леон выдохнул настолько тихо, что я это услышала только потому, что была в двух шагах.

— Сейчас, — прошептал он.

Я не успела спросить «что».

Лампочка на потолке вспыхнула на секунду — и взорвалась.
Комнату резануло ослепляющим белым светом.

И в ту же долю секунды Леон сорвался с места, схватил меня за шкирку и швырнул под кровать.

Пули прошили стену там, где была я.

Грохот.
Крики.
Леон рыкнул — он всегда рычит, когда дерётся всерьёз.

С пола я видела только тени — резкие, рваные, кровь на ботинке одного из них, падающую лампу, летающие осколки штукатурки.

Кто-то завопил:

— ЖИВАЯ! Алекси—

Выстрел.
Фонтан крови ударил на пол.

Падение тела.

Я судорожно вздохнула.

Леон рванулся ко мне, схватил за руку:

— Вставай. Быстро.

Я почти упала, но он удержал.

— Они перекроют выход через минуту, — прошипел он. — Если хочешь жить — слушай меня.

— Мы не должны быть союзниками, — выдавила я, всё ещё пытаясь понять, что происходит.

Он посмотрел на меня так, будто мы оба стоим на краю пропасти.

— Сегодня — должны.

Коридор содрогнулся.
По лестнице поднимались ещё.

Не трое.
Гораздо больше.

— Бегом! — рявкнул он.

Мы вылетели из комнаты, и уже через шаг я поняла: шансов нет.

Но бежать всё равно пришлось.

Мы выскочили в коридор одновременно.
Холодный воздух ударил в лицо, пахнущий сыростью, плесенью и чем-то горелым — будто лампочки здесь взрывались не впервые.

Снизу раздались шаги.
Тяжёлые.
Много.
Ритмичные, как будто целая группа спецов поднимается по лестнице.

Леон схватил меня за локоть и потащил вперёд.

— Второй выход? — резко спросил он.

— Нет. Только окно в соседней комнате. Но...

— Пойдёт.

Мы почти влетели в маленькую комнату справа.
Окно дрожало от ветра, за стеклом шумел дождь.

Первое, что я увидела — уровень.
Первый этаж или нет?

Нет.
Второй.
Высота — метра четыре.

Слишком высоко, чтобы прыгать без подготовки.
Но лучше так, чем встретить тех, кто уже поднимается по лестнице.

Леон быстро оценил расстояние, подбежал к окну, одним движением сбил защёлку и толкнул стекло вверх.

— Прыгаем. Сразу.
— Ты ебанулся? — прошипела я. — Я ногу сломаю.

Снизу послышался металлический щелчок.
Перезарядка.

Кто-то уже дошёл до этажа.

Леон развернулся ко мне, его глаза вспыхнули холодным, резким светом.

— Лучше сломать ногу, чем умереть. Двигайся.

Окно взорвалось осколками.

Пуля прошла между нами, разнесла раму, стекло осыпало волосы.

Я не думала.
Тело само прыгнуло.

Воздух ударил в лицо, дождь хлестнул по коже.
На долю секунды я зависла в пустоте, слыша только собственное дыхание.
Потом — жёсткий удар в землю.

Короткий, но правильный перекат.

Боль пронзила плечо, но я встала почти сразу — адреналин творил чудеса.

Леон приземлился рядом, как хищник — мягко, но с силой.
Капюшон с него слетел, мокрые волосы прилипли к лицу, кровь смешалась с дождём.

— Бежим! — рявкнул он.

Здание сзади ожило.
Крики.
Тяжёлые ботинки.
Окно, через которое мы прыгнули, залили светом фонаря.

Мы рванули через двор — узкий, грязный, забитый мусорными баками.
Лужи хлюпали под ногами, дождь бил по асфальту как дробь.

Позади раздался свист пули.
Чуть выше уха.

— Твою мать... — выдохнула я, ускоряясь.

Сбоку стоял старый металлический забор.
Леон перепрыгнул через него почти без разбега.
Я — за ним, зацепилась рукой, порезала ладонь об ржавчину, но удержалась.

С другой стороны была старая парковка.
Брошенные машины, тёмные силуэты.

— Направо! — крикнул он.

Мы свернули.
Шаги преследователей уже были слышны за забором.

Я хватала воздух ртом, сердце стучало в висках, каждый шаг отдавался болью в коленях.

— Куда мы бежим?! — выкрикнула я, задыхаясь.

— На дорогу. Нам нужна машина. Любая.

— У тебя есть план?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден:

— Конечно. Сначала — не умереть.

Мы выскочили из двора на узкую улицу — и прямо перед нами остановилась чёрная машина.
Фары ослепили, колёса резко заблокировались, вода из-под них брызнула нам под ноги.

Дверь медленно открылась.

Тень внутри повернула голову в нашу сторону.

— Садитесь, — сказал голос.
Спокойный.
Слишком спокойный.

Я застыла.
Леон — тоже.

Потому что этот голос мы знали оба.

И если он здесь...

то нас загнали в ловушку гораздо большую, чем казалось.