37 глава
Первый Новый год без отца
Зима окутала дом Ишигами снежным покрывалом, а холодный ветер завывал за окнами, словно оплакивая отсутствие тепла, которое всегда приносил Бякуя. Широ и остальным уже исполнилось по 14 лет, и воздух в доме был пропитан лёгкой грустью — это был первый Новый год, в котором их отца не будет рядом. Снежинки кружились в воздухе, падая мягко на землю, а улицы города казались тихими, словно весь мир затих в ожидании перемен. Дом, обычно наполненный смехом и рассказами о звёздах, теперь стоял в полумраке, где каждый скрип половицы напоминал о пустоте. Широ проснулась рано, когда рассвет только-только пробивался сквозь тучи, окрашивая снег в розоватые тона. Она оделась в тёплую куртку, взяла самодельные подарки — маленькие научные наборы с пробирками и чертежами — и тихо вышла, её дыхание превращалось в пар на морозном воздухе.
Широ утром ушла из дома и направилась в сторону дома дяди, то есть к Кенго и Ани. Там она их поздравила и отдала самодельные подарки. Потом там и позавтракала (её просто так не отпустили). Кухня Кенго была тёплой, с ароматом свежезаваренного чая и рисовых лепёшек, а снег за окном падал тихо, создавая ощущение уюта в этом огромном особняке. Аня обняла её крепко, её глаза блестели от радости, а Кенго улыбнулся, его косичка слегка качнулась. После завтрака, наполненного тихими разговорами и лёгким смехом, Широ попрощалась и направилась к дому Ринтаро. Улицы были пустыми, снег скрипел под ногами, а ветер нёс запах хвои от новогодних украшений на домах.
Он оказался дрыхнет. Сначала она поздоровалась с его дедушкой, который сказал ей о том, что это день, точнее Новый год — это единственный день, в котором он может отдохнуть от тренировок, поэтому сейчас он будет спать либо до обеда, либо до ночи. Дедушка Ринтаро стоял на пороге, его седые волосы блестели в снежном свете, а лицо было добрым, но усталым от лет. Дом Ринтаро был скромным, с садом, покрытым снегом, и ароматом ладана из комнаты для медитаций. Но её это немного обижало, поэтому она решила: «Пусть сначала примет мой подарок, потом может и дальше спать».
Она зашла в комнату Ринтаро. В её ожидании он должен был спать совсем не так: тело раскидано по кровати, будто его кто-то разбросал — одна нога свесилась вниз, другая закинута на подушку, руки то сжаты в кулаки, то растопырены в разные стороны. Голова повернута на бок, рот широко открыт, и из него не только доносится неприятный запах сна, но ещё и стекает тонкая струйка слюны, оставляя мокрое пятно на подушке. Дыхание тяжёлое, временами сопящее или с храпом, будто он борется с собственным сном. Вид у него такой, словно сон застал его врасплох и он полностью потерял контроль над телом.
А на деле он спал так: его тело лежит спокойно, удобно и аккуратно — ни одна рука не раскинута беспорядочно, всё словно само нашло своё место. Лицо расслаблено, черты мягкие, дыхание ровное и тихое, будто лёгкий морской бриз. Губы сомкнуты, от них не исходит ни звука, ни малейшего следа дискомфорта. Даже волосы, пусть и слегка растрёпанные сном, выглядят естественно, придавая образу лёгкость и нежность.
Смотреть на такого человека приятно: кажется, что он отдыхает не просто телом, но и душой. В его сне есть нечто утончённое, чистое и светлое, словно сама тишина ночи оберегает его покой.
Даже разбудить перехотелось. Поэтому она оставила подарок рядом и ушла. Комната Ринтаро была уютной, с запахом дерева и книг, а снег за окном падал тихо, словно уважая его сон. Широ вышла на улицу, где ветер нёс снежинки, покрывая землю белым ковром, и её шаги оставляли следы в этом новом году, полном неизвестности.
Гуляла она до ночи. Ночью она сидела на детской площадке рядом с домом. Она качалась на качелях, пока не услышала голос Сенку. Холодный ветер обдувал её лицо, снежинки падали на волосы, а площадка, обычно полная детского смеха, теперь казалась пустой и грустной, словно отражая её настроение. Звёзды над головой блестели холодно, напоминая о Бякуе, который где-то далеко, в НАСА, тоже смотрел на них.
— Эй, Широ, ты где была? Весь день тебя не было.
Широ была красной как помидор — то ли из-за холода, то ли из-за смущения. Но потом она посмотрела на свои ноги и ничего не хотела сказать. Сенку это немного раздражало, поэтому он уселся рядом на других качелях и посмотрел в небо, вздохнул, а воздух превратился в пар.
— Ты не хочешь домой, потому что дома нет отца?
Широ раскусили. Она вздрогнула и посмотрела в сторону Сенку очень медленно, а зелёные глаза Сенку следили за её действиями так внимательно, что заставили её покраснеть ещё больше. В этот момент с неба начали падать снежинки, мягко ложась на землю и их плечи, создавая волшебную атмосферу в этой холодной ночи.
— Да... Грустно как-то без него.
Пробормотала Широ, её голос был тихим, полным тоски. Сенку лишь улыбнулся и посмотрел в небо, где снежинки кружились в танце под ветром.
— Широ?
— Да?
— Ты помнишь, когда меня привёз отец в наш дом? Тогда тоже была зима, и вечно были эти тучи, которые мешали смотреть в небо, за звёздами наблюдать невозможно было. Тогда ты мне подарила ракету, которую сама сделала. Я помню, что тогда Бякуя говорил, что на её создание ушли две недели, что она очень тебе дорога, но ты тогда сказала: «Счастье на двоих — больше счастья». Я думаю, именно тогда у меня и появилась цель создать ракету, в которой мы вместе будем покорять космос...
Широ улыбнулась сквозь слёзы, её сердце наполнилось теплом от воспоминаний. Снежинки падали на их волосы, а ветер тихо шептал, словно одобряя их слова.
— Да, помню... Это было так волшебно. Ты тогда загорелся, как звезда. А папа смотрел на нас и улыбался, словно знал, что мы изменим мир.
Сенку кивнул, его пар от дыхания смешался с снегом.
— А помнишь, как мы запустили её в саду? Она полетела так высоко, что мы думали, она достигнет луны. Папа сказал: «Вы — мои маленькие космонавты». И мы пообещали, что однажды полетим вместе.
Широ рассмеялась тихо, её щёки были холодными от снега, но сердце теплилось.
— Да, и он всегда верил в нас. Даже теперь, в НАСА, он, наверное, смотрит на те же звёзды и думает о нас.
Сенку повернулся к ней, его глаза блестели в свете уличных фонарей.
— Пойдём домой, Широ? Давай позвоним ему и поздравим с Новым годом. Он будет рад услышать нас.
Широ кивнула, её рука нашла его руку в холоде ночи. Они встали с качелей, снежинки кружились вокруг них, как конфетти, и пошли домой. Дом Ишигами встретил их теплом — кухня пахла свежим чаем, а в гостиной стоял новогодний декор, украшенный гирляндами и снежинками из бумаги. Они сели за стол, и Сенку набрал номер Бякуи. Гудки звучали долго, но наконец раздался знакомый голос.
— Дети? Это вы? — голос Бякуи был тёплым, полным радости, несмотря на расстояние.
— Папа! С Новым годом! — воскликнула Широ, её голос дрожал от эмоций.
— И тебя, милая! И Сенку! Как вы там? — Бякуя рассмеялся, и его смех эхом отозвался в кухне, словно он был рядом.
Они болтали долго, рассказывая о дне, о снеге, о планах на будущее. Бякуя поделился историями о НАСА, о звёздах, которые он видит каждую ночь, и пообещал скоро вернуться. Когда звонок закончился, Широ почувствовала, как грусть отступает, оставляя место теплу. Сенку улыбнулся ей.
— Видишь? Он всегда с нами, даже если далеко.
Широ кивнула, её глаза блестели. Новый год без отца был грустным, но в этот момент она почувствовала, что семья — это не только те, кто рядом, но и те, кто в сердце. За окном снегопад усилился, покрывая сад белым покрывалом, а в доме Ишигами снова воцарился покой.
