23 глава
Истоки прошлого
Ночь в деревне была тиха, только лёгкий ветер колыхал листья деревьев. Широ лежала на кровати, уставившись в потолок. Рядом, у изголовья, стояла аккуратно поставленная чёрная коробка — та самая, которую она достала из сундука. Прочитав дневник матери, Широ не сразу смогла уснуть. Сердце гудело от эмоций, и прошлое снова ворвалось в её сознание.
В воспоминаниях ей было всего три года. Только-только они потеряли мать. Дом был окутан тишиной и тяжёлым воздухом, в котором витал запах горя и одиночества. Маленькая Широ сидела рядом с отцом, Бякуей. Он молча смотрел в пол, утонув в собственной скорби. В комнате не горел свет — только слабое отражение уличных фонарей пробивалось через шторы.
Широ, не понимая всей глубины утраты, но чувствуя тяжесть на душе, осторожно подошла к отцу и начала гладить его руки. Он вздрогнул от прикосновения, как будто вернулся из глубокой темноты. Поднял взгляд, и на его лице появилось удивление. Потом он взял руки дочери в свои и крепко прижал к себе. Она в ответ обняла его, прижавшись к его груди, будто пытаясь согреть его своим маленьким сердцем.
— Папа... не волнуйся... даже если весь мир оставит тебя... я не оставлю, — прошептала Широ с детской серьёзностью.
Слова, простые и искренние, глубоко проникли в сердце Бякуи. Он с трудом сдерживал слёзы, не желая показывать свою слабость дочери, но Широ чувствовала. Она всегда чувствовала.
— Папа, давай вместе спать будем? Мне страшно одной... — сказала она, глядя на него снизу вверх.
— Как скажешь, милая, — ответил он с усталой улыбкой.
С тех пор они часто спали в одной постели, обретая друг в друге тепло и спасение.
Позже, по настоянию родственников и друзей, они начали посещать детского психолога. Широ легко шла на контакт и часто рассказывала специалистке о своих переживаниях. Она говорила, как сильно хочет, чтобы её папа снова стал улыбчивым. Что он — её герой. А та женщина-психолог, добрая и внимательная, всегда говорила ей:
— Всё обязательно наладится, Широ. Главное — будь рядом. Это уже исцеляет.
Наверное, именно с того момента в сердце девочки зародилась мечта — стать детским психологом. Чтобы помогать тем, кому больно. Чтобы быть рядом, как она была рядом с отцом.
Прошло два года. Ей уже было пять, и однажды, вернувшись домой, она снова увидела папу, сидящего в одиночестве, с тем же пустым взглядом… Но теперь она была уже постарше. И она чувствовала: это снова не просто усталость.
Широ с детства росла в окружении любви, но без понимания своих корней. Она никогда не знала ни бабушек, ни дедушек, ни других родственников — ни со стороны отца, ни со стороны матери. Когда-то она пыталась спрашивать об этом, но Бякуя, её отец, каждый раз отвечал уклончиво. Лишь однажды, в один из редких вечеров, когда он был особенно задумчив, он проговорился:
— У меня были брат и сестра… Мы были тройняшками.
Эта фраза застряла в её памяти, будто оставила отметину. "Были." Уже тогда, даже в своём детском возрасте, она почувствовала горечь в голосе отца. Но он быстро сменил тему, не позволив углубиться в воспоминания.
Со временем она узнала правду. Её тётя погибла в автокатастрофе много лет назад. Отец рассказывал, что, когда Широ была совсем малышкой — ещё не умела говорить, — именно тётя часто приходила помогать нянчиться с ней. Именно она пела ей колыбельные, держала её на руках, укачивала, пока Бякуя пытался справляться с потерей жены. Но Широ не помнила её — только фотографии, на которых была запечатлена высокая женщина с глазами, удивительно похожими на глаза отца. Такая же мягкая улыбка, такие же тёплые черты. От этих снимков у Широ сжималось сердце — как будто внутри неё жила память, которую она не могла достать.
Что до дяди — он ещё был жив, как однажды обмолвился Бякуя. Он где-то далеко, в другой стране. Почему он не появляется, не пишет, не звонит — остаётся загадкой. Может, они поссорились? Может, потеряли связь? Широ не знала. Но знала одно — её семья куда глубже и запутаннее, чем она думала.
Однажды, когда ей было пять, в их дом пришёл мальчик. Ей не сказали, кто он, не объяснили толком ничего — просто отец сказал:
— Это Сэнку. Теперь он будет жить с нами. Он твой брат.
Брат? Она застыла. Что-то внутри вздрогнуло. Интуиция подсказывала: он ей не чужой. Взгляд, движения, манера говорить — в нём было что-то родное, будто нить связывала их где-то за пределами слов.
Но больше всего Широ запомнила другое — она влюбилась в него с первого взгляда. Это чувство не было похоже на то, что она видела в мультиках или книжках. Это было настоящее, чистое, детское восхищение. Её сердце сжалось, когда он ей улыбнулся. Она промолчала, спрятала чувства глубоко внутрь и просто сказала:
— Привет.
Так они и начали жить вместе. Позже она узнала, что Сэнку, как и она, увлекался наукой. Это их сблизило ещё сильнее. Они часами могли разбирать старые механизмы, строить маленькие водяные мельницы, делать химические опыты в гараже. В этих моментах — в смехе, спорах, каплях вина на пальцах после йода и перманганата — рождалась настоящая привязанность. Но то, что чувствовала Широ, было чем-то большим. Она знала, что не может этого показывать. Ведь теперь они — брат и сестра.
Но всё же сердце не слушает разума.
Он не знал, кем была эта женщина. Не знал, где она работала, чем жила, что любила. Но он был влюблён в неё. Безоговорочно. Словно сердце его давно решило всё за него. Всё в ней казалось ему родным — голос, движения, лёгкая искра в глазах. Он не знал, что она влюбилась в него ещё раньше.
Она — та самая женщина, которую он когда-то встретил в научном отделении, когда ещё был молодым и полным амбиций. Тогда он её не запомнил. Или… не позволил себе запомнить? Но она помнила его. Каждый взгляд, каждое слово. Она хранила это в сердце, как секрет. А потом судьба снова свела их вместе. Совсем иначе.
Со временем они поженились. Это был союз не вспышки, а тепла. Она была спокойной, мудрой, немного печальной. Он — светом в её жизни. Их счастье было тихим, но настоящим. А затем — беременность. Долгожданная. И на свет появилась первая — девочка с глазами, в которых будто отразился весь космос. Они назвали её Широ.
Потом родились ещё двое. Да, они были тройняшками — судьба подарила сразу троих. И вот оно, главное откровение:
Бякуя и его дочь Широ.
Суирен — сестра Бякуи, родившая Сэнку.
И Якуза Кадзуо — брат, у которого родилась Аня, его дочь.
Сэнку — не сын Бякуи, как считали многие. Он был сыном Суирен, женщины с сильным разумом и добрым сердцем. Она не прожила долго. Сэнку остался с Бякуей, который взял на себя ответственность за мальчика как за своего. Он вырастил его, дал ему знания, мечты, путь.
А Аня... Рождённая от любви, омрачённой трагедией. Её мать умерла при родах. Слабое здоровье, непростой род — всё это отняло её у Якузы. И тот, скованный болью, отдал Аня на воспитание в другую страну, подальше от воспоминаний, надеясь, что однажды вернётся.
И вот так: трое детей. Связанные кровью, но разлучённые судьбой. Широ — со звёздами в глазах и мечтой стать психиатром который в скором времени изменится на стать учёным. Сэнку — с гением в венах и сердцем, которое всегда стремится вперёд. Аня — с молчаливой болью в груди и тоской по родной земле.
Но она боевая девушка, как не крути а у нее отец якудза ей придется по-любому стать наследников отцовского дела.
Но лишь одно объединяло их всех: наследие. Та самая яркая нить, идущая от тех, кто верил в науку, верил в свет, верил в людей. Род Ишигами был больше, чем семья. Это была эпоха.
