12
Чонгук хватает несчастную баночку с таблетками и достает очередную пилюлю. Он не пил их ровно три дня, потому что его телом пользовались другие личности. Ни одна из них не принимает таблетки, даже Намджун, ведь он знает, что если будет их пить, его время сократится или он вовсе исчезнет. Но никто не хочет исчезать.
Выходные Чонгук провел, запершись в квартире. Он никуда не выходил и большую часть времени скитался по комнате, временами усаживался на диван, несколько раз подходил к окну и смотрел задумчиво на людей внизу. Ему всегда было о чем думать, но в этот раз мыслей было так много, что Чонгук еле поспевал обдумать каждую. В голове витало множество вопросов, и все будто риторические, потому что ответа на них не было. Он знает, что должен дать себе ответы, и где-то в дебрях разума сидит маленький человечек, который кричит своим тихим голоском эти ответы прямо в уши Чонгуку, только он притворяется, что не слышит. Просто-напросто игнорирует, потому что ему не нравятся такие вот ответы.
Чонгук боится засыпать. Ему кажется, что если он уснет, то снова увидит лицо Седжина. Большой страшный зверь, который изуродовал юную душу, нанес глубокие раны, оставившие рубцы. Чонгук теперь помнит каждую деталь этого демона. Его умиротворявшие слова, которые просили сделать то, что не хотелось; его страшные глаза, которые требовали немедленного выполнения; его грубая хватка, которая не оставляла выбора. Почему он вспомнил именно сейчас, а не года три назад? Может быть, ему было бы проще, может быть, Хана не появилась бы?
Чонгук чувствует себя грязным, недостойным, ненужным. Убитым морально, живущим на автомате. Он чувствует себя дешевой неинтересной игрушкой, которую все выкидывают после того, как попользуются. Даже Чимин им воспользовался, хотя Чонгук меньше всего ожидал от него такого. Он Чимину не нравится, Чонгук уверен. Он считает, что Чимину просто хотелось заняться с кем-нибудь сексом, а Хана сама навязывалась. Чонгук не может нравиться. Он не тот тип, чтобы кому-то нравиться.
***
Утро понедельника встретило Чонгука не с распростертыми объятиями, а с хмурым, недовольным взглядом в самую душу. Он почти не спал ночью, и теперь голова плохо соображала. Идти на учебу совсем не хотелось, но его низкие баллы по предметам не хотят слушать никаких отмазок. Единственное, чему Чон может порадоваться, это то, что сегодня он Чимина не увидит. По понедельникам у них пары в разных корпусах, поэтому они не пересекаются. Он обещал Паку подумать о том, как им быть дальше, но даже спустя два дня безостановочных размышлений он не смог прийти к решению этого вопроса.
Сегодня занятия длились с утра до самого вечера, и Чонгук под конец дня совсем вымотался. Осталась всего одна пара. Измученный парень стоит возле кабинета в компании своих одногруппников, которые, несмотря на то, что сегодня понедельник и у них пятая пара по счету, весело хихикали между собой. Чонгук в разговоре не участвовал, просто стоял заодно, чтобы изгоем не считали, а Соджун, второй в их группе парень, в это время активно заигрывал с девушками. Когда к компании подошла еще одна одногруппница, которая почему-то соизволила явиться только на последнюю пару и пришла в довольно вульгарном наряде, Соджун присвистнул и, дерзко улыбаясь, сказал:
— Хёрин, а покороче юбочки не было? — парень перевел взгляд с ног девушки на ее лицо, а та лишь якобы смущенно улыбнулась.
Соджун подошел к ней ближе и легко шлепнул по попе, зная, что ничего ему за это не будет: он Хёрин нравится. Такой неприличный жест вызвал у компании разную реакцию. Одни девушки хихикали, другие презрительно смотрели на наглого парня, а третьи завидовали Хёрин. Но была еще одна реакция, а точнее, ее полнейшее отсутствие.
— Мне кажется или Чонгук у нас по парням? На Хёрин даже не смотрит, — подметил Соджун, снова вызывая у одногруппниц хихиканье.
Чонгука такое заявление оскорбило. Он зло посмотрел на парня и стиснул зубы, не готовый, однако, что-либо предпринимать. Только планы его были нарушены, потому что глаза внезапно потеряли фокус, отчего он рефлекторно зажмурился и невольно поднес руку к глазам, понимая, что начал терять контроль.
— Тебе, небось, больше нравится на мою задницу пялить, чем на задницу Хёрин? — Соджун обратился к Чону напрямую, ехидно улыбаясь и пытаясь вовлечь его в эту забаву, но парень перед ним на шутки настроен не был.
— Ты сейчас меня пидором пытаешься назвать? Сука, с хуя ли такие выводы? — Юнги смотрел на парня исподлобья и чуть ли не пыхтел от злости, сжимая кулаки.
— Чон, успокойся, я же шучу, — Соджун попытался утихомирить одногруппника, но его насмешливая улыбка только усугубила ситуацию.
— Я, блять, тебя научу шутить, — низким и грозным голосом произнес Юнги, а затем подорвался с места и, подойдя к парню ближе, толкнул его так резко и с такой силой, что тот от неожиданности упал на пол.
Юнги наклонился, присел над ошарашенным Соджуном, схватил его за рубашку и зарядил кулаком в лицо. Девушки вокруг закричали, прося одногруппников прекратить, но подступиться боялись. Юнги продолжал бить парня, не жалея силы, пока тот пытался обороняться, однако это было бесполезно. Альтер знает, что он силен и ловок, поэтому в драки ввязывается с большой охотой. Излюбленный всплеск адреналина раззадоривает все сильнее, и для неприученного к дракам Соджуна все это могло бы закончиться плачевно, если бы не удачное появление преподавателя.
— Молодые люди, что здесь творится? — мужчина подбегает к студентам и хватает Юнги за плечи, разнимая дерущихся парней.
Альтер распрямился и, кинув на преподавателя свирепый взгляд, перевел его на немощное тело рядом: разбитая губа и бровь, на лице — страх и недоумение. Юнги хочет продолжения, но этот старик-моралист явно ему не позволит, поэтому он выхватил свою руку из захвата и рванул по коридору, не желая разбираться с последствиями.
— А ну стоять! — кричал преподаватель ему вслед, но парню было глубоко плевать на приказы этого старикана.
Никто не посмеет наговаривать на него. Юнги не смотрит на задницы парней, и тому придурку надо было доходчиво это объяснить. Он все еще взбешен, потому что не выпустил пар до конца, и ему нужно что-то с этим сделать. Возмущенный тем, что его хотели выставить голубым, Юнги направился из универа прямиком в ближайший найденный по навигатору стриптиз-клуб. Он пытается лишний раз продемонстрировать себе то, насколько он нормальный, гетеросексуальный парень. И нет, он не пытается что-то себе доказать, просто лишний раз убеждается.
Время было вечернее, поэтому в клуб начали потихоньку стекаться офисные работники и женатики, неудовлетворенные своей интимной жизнью. Юнги пробрался мимо столиков прямо к месту возле подиума и вальяжно расселся, наблюдая за неторопливым танцем молодой девушки. Она выглядела настолько юной и миловидной, что Юнги показалось, будто она несовершеннолетняя. Он внимательно наблюдал за ее неловкими движениями, за тем, как она пытается казаться профессиональной в этом деле, как старается сделать свой взгляд более сексуальным, и у Юнги вдруг все это вызвало отвращение. В голове у него всего одна мысль: она все еще ребенок, которому здесь совершенно не место. Альтер вскакивает с места и подходит ближе, выкрикивая девушке:
— Тебе девятнадцать-то хоть есть?
Девушка взглянула на него напуганными глазами и сбилась с танца. Похотливые мужики в зале завопили на парнишку и заругались матом, а юная стриптизерша начала растерянно оглядываться по сторонам. Тогда Юнги поднялся на подиум, схватил девушку за руку и повел прочь со сцены под неугомонные вопли. Они скрылись в гримерке, где парень, наконец, ее отпустил и закрыл дверь.
— Какого хрена ты здесь делаешь? Ты же еще совсем ребенок! — запричитал альтер, разочарованно мотая головой.
— Я не ребенок! Мне уже шестнадцать, — девушка гордо приподняла подбородок, тем самым еще больше доказывая, насколько она по-детски глупа.
— Хочешь сказать, что тебе нравится, как эти педофилы смотрят на тебя своими голодными глазами?
— А ты тогда зачем здесь? — она скрестила руки на груди, не понимая, с чего вдруг этот парень так о ней заботится.
Юнги собирался ответить, но в дверь начали яростно стучать, судя по всему, охранники.
— Слушай, вот тебе деньги, — Юнги достал из кошелька почти все купюры, — уходи отсюда и больше никогда не возвращайся.
Юнги положил руки на плечи девушки, а затем внимательно взглянул ей прямо в глаза и произнес:
— У тебя еще вся жизнь впереди, не губи свою молодость. Ты не должна угождать этим мужикам, всем им плевать на твои чувства. Им плевать, нравится тебе то, что ты делаешь или нет, они хотят только удовлетворить свои низкие желания, — Юнги тяжело вздохнул и тихо добавил, — поверь мне, я просто знаю это.
У малолетней танцовщицы не было слов, чтобы выразить, какой этот парень странный и как она благодарна, что ему не все равно. Стуки в дверь и крики за ней становились все громче, и девушка поспешила открыть замок, но перед этим поинтересовалась у загадочного брюнета:
— Как тебя зовут?
— Юнги.
— Спасибо тебе, Юнги, — она быстро поклонилась ему и открыла дверь, впуская разъяренных охранников, которые иначе попросту выбили бы дверь.
Громилы схватили парня за руки и потащили на выход, попутно толкая вперед, когда тот шел слишком медленно. Юнги не юрист и не знает, разрешено ли шестнадцатилетним танцевать в подобных заведениях, но это точно нарушает его собственные установки, поэтому он не мог просто проигнорировать такую ситуацию.
Его вытолкнули на улицу, не давая возможности даже продегустировать здешние напитки. Тем не менее он ничуть не жалеет, потому что это порочное место ему более не по душе. Он надеется, что та девушка его послушает, какими бы ни были ее причины заниматься подобными вещами. Неудовлетворенный трезвостью разума Юнги решил направиться в бар напротив.
Парень заказал себе паршивый виски, выпил залпом и поморщился от гадкого послевкусия. Самое то, чтобы залить такие же гадкие ощущения внутри. Он не знает, с чего вдруг чувствует себя так отвратительно и почему на душе скребут кошки, но он помнит, что точно не имел такого мерзкого отношения ко всей своей жизни прежде. И хотелось как-то отомстить вселенной, дать ее натиску отпор, доказать, что он тоже может творить хаос, но единственное, что Юнги смог сделать — это швырнуть стакан из-под выпитого алкоголя на пол, разбив его вдребезги. Бармен тут же возмутился выходке своенравного парнишки и начал требовать:
— Плати теперь и за виски, и за стакан!
Юнги ухмыльнулся и потянулся за кошельком, а открыв его и взглянув на мелочь, раздраженно матернулся. Он отдал все деньги малолетней стриптизерше, и теперь ему было нечем расплатиться. Бармен понял все без слов и подозвал менеджера.
— У вас два варианта, — заявил подошедший мужчина, — либо оставляете нам что-то в залог, либо я звоню в полицию.
Юнги поднял сердитый взгляд на менеджера и произнес как вызов:
— Звони!
Никаких разговоров дальше не последовало, и менеджер сразу же достал свой телефон, набирая охране правопорядка. Пока они добирались до бара, мужчина наблюдал за Юнги в оба глаза. Парню, кажется, было совершенно все равно, будто именно этого он и добивался. Через сорок минут он уже сидел за решеткой изолятора временного содержания, поскольку слишком яростно вырывался и буянил по дороге, выкрикивая маты в сторону полицейских.
— Посиди тут пока, для профилактики, — властно заулыбался толстый мужик в форме, постучав по решетке своей дубинкой, а затем подошел к столу и посмотрел на лежавшие там документы.
— Имя? — спросил он, не отрываясь от бумаг, а в ответ тишина.
— Как тебя зовут? — мужчина поднял взгляд на безразличного парня в камере.
— Юнги, — буркнул тот.
— Полное имя.
— Его нет.
— Кому ты тут рамён на уши вешаешь! — полицейский повысил голос, а затем обратился к своему сослуживцу. — У него вроде студенческий с собой был, дай-ка мне его.
Когда коллега нашел среди вещей задержанного студенческий билет и протянул его толстяку, тот открыл его и хмыкнул.
— Обмануть меня пытаешься? В документах у тебя другое имя: Чон Чонгук. Сейчас мы быстренько тебя по базе пробьем.
Внезапно телефон Чонгука зазвонил, а на экране высветилось имя.
— Тебе звонит доктор Ким. На, ответь, заодно используешь свое право на звонок, — полицейский подошел к камере и отдал телефон юному нарушителю правопорядка, предварительно нажав на значок ответа.
Юнги нехотя поднес мобильный к уху и безразлично произнес:
— Алло.
— Чонгук, твой сеанс идет вот уже как двадцать минут, что-то случилось? — поинтересовался голос из трубки.
— Это не Чонгук, и клал я на ваши сеансы.
Голос по ту сторону звонка притих на несколько секунд.
— Юнги? — осторожно спросил доктор Ким.
— Надо же, догадался! — иронично удивился альтер.
— Где ты сейчас?
— В обезьяннике с макаками-надзирателями, — Юнги посмотрел на разозлившегося толстяка по ту сторону решетки и довольно ухмыльнулся.
— Так, я сейчас тебя оттуда вытащу. Дай трубку макаке, — Сокджин старается играть по правилам Юнги, чтобы не отвернуть его от себя.
— Эй, пухлый аджосси, вас к телефону, — парень протянул мобильный через решетку в руки полицейскому.
Сокджин узнал место пребывания Юнги и немедленно отправился к нему на выручку. К счастью, сеанс Чонгука был последним в расписании на сегодня, поэтому уйти с работы психотерапевту не составило проблем. Он оставил за Чонгука залог и постарался красноречиво замять дело, которого по сути-то и не было. Ну разбил стакан, ну обматерил полицейских, не враг народа же теперь, в конце концов.
Доктор Ким забрал Юнги и повел его к своей машине.
— Кто ты такой вообще? — произнес альтер за спиной Сокджина.
Тот остановился у двери автомобиля, развернулся и, по-доброму улыбаясь, ответил:
— Я — твой друг.
— У меня нет друзей, — Юнги нахмурил брови, не доверяя человеку перед собой.
— А теперь будет, — Ким улыбнулся еще раз и указал приглашающе на дверцу автомобиля, — поехали ко мне в гости, выпьем чаю, поговорим.
— Если меня там будет ждать не чай, я тебя по стенке размажу, — процедил Юнги и, открыв дверь, уселся на переднее кресло.
Сокджин вынудил парня пристегнуться во имя безопасности, и они молча поехали в его квартиру. Ким не мог оставить Юнги одного, особенно после того, что он натворил. К тому же у них с Чонгуком пропал сеанс, а теперь появилась отличная возможность провести его с Юнги, с которым психотерапевт лично не встречался.
Когда они вошли в квартиру, альтер сразу же прошел в гостиную и разлегся на диване, будто он у себя дома. Сокджин заварил им обоим чай и крикнул из кухни:
— Тебе с сахаром или без?
— Без.
Ким хмыкнул и улыбнулся проплывшей мысли о том, что у Чонгука с Юнги совершенно противоположные вкусы: один сладкое просто обожает и постоянно забирает конфетки с вазочки в его кабинете, а другой к нему абсолютно равнодушен. Сокджин принес кружки и поставил их на кофейный столик, мимолетно бросая взгляд на удобно развалившегося наглого парнишку.
— Откуда ты меня знаешь? — Юнги присел, чтобы захватить чай.
— Я — психотерапевт Чонгука, он мне про тебя рассказал, — Ким решил не делать из этого тайну.
— И ты еще назвался моим другом? — парень поставил чай обратно на стол и сердито посмотрел на Сокджина, не ожидая такой подставы.
— Я тебе не враг.
— Не враг? — Юнги саркастично усмехнулся, — Значит, ты не собираешься от меня избавляться, как тот старый хер?
— Ты имеешь в виду предыдущего психотерапевта Чонгука?
— Именно его, этот ублюдок хотел меня уничтожить! — выкрикнул рассерженный альтер. — Я имею право на жизнь. Я, черт возьми, хочу жить!
Юнги долго сопротивлялся всем попыткам «старого хера» его подавить, и все эти годы он упорно сражался. Ему было тяжело соревноваться с личностью Чонгука за контроль над сознанием, потому что тот считал себя главным. Но кто сказал, что Чонгук — главный? Почему именно он? Чем Юнги хуже? Он заслуживает к себе, по меньшей мере, уважение, а не бесконечные попытки изгнания, словно он бес какой-то.
— Он пытался помочь Чонгуку, потому что ему трудно каждый раз разбираться с последствиями потери контроля.
— Я же не делаю это ему назло, я просто делаю то, что хочу.
— Вот именно, Юнги. Чонгук, можно сказать, ведет себя также. Он делает то, что хочет. А хочет он, чтобы ему не доставляли неприятности, — Сокджин пытался говорить как можно более осторожно, всем видом хотел показать, что в этой ситуации он ни в коем случае не на чужой стороне. — Вам двоим просто нужно найти компромисс.
— И тогда Чонгук перестанет ходить к тебе и жаловаться на меня?
— У Чонгука есть и другие проблемы, так что я постараюсь помочь ему в остальном. Но если вы с ним начнете понимать и уважать мнение друг друга, это может убедить Чонгука не избавляться от тебя.
— Может... — Юнги печально усмехнулся, — это всего лишь жалкое «может».
— Хотя бы попробуйте, я поговорю с Чонгуком об этом, — заверил Сокджин и наконец-то отхлебнул остывший чай, после чего снова взглянул на альтер-личность и улыбнулся. — Я рад, что смог с тобой увидеться, теперь мне стало многое понятно. Так что, обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы не подвести тебя.
Парни молча допили чай, каждый думая о своем. Ким не уверен, знает ли Юнги о других личностях, но решил, что упоминать об этом не стоит. Это странно, но Сокджин, кажется, искренне сочувствует альтер-личности. Во время их разговора он ощущал, будто в самом деле разговаривает с другим человеком, а не с Чонгуком, играющим роль. Юнги хочет жить. Это в корне меняет все планы доктора Кима по лечению расстройства Чона.
Джин отнес пустые кружки на кухню и принялся тут же их мыть, но когда он вернулся обратно в гостиную, то застал уже не Юнги, а напуганного Чонгука, осматривавшего незнакомое место.
— Доктор Ким? — парень уставился на него ошарашенными глазами. — Что случилось? Где я?
— Успокойся, ты у меня дома, — Сокджин мимолетно улыбнулся, а потом поджал губы, подошел к дивану и, глубоко вздохнув, заявил:
— Чонгук, нам нужно серьезно поговорить.