Глава 7.
Вибрация в кармане начинала раздражать. Не нужно становиться обладателем сверхъестественных сил, чтобы догадаться кто являлся автором беспрестанных сообщений. А эти ещё имели способность передавать громкий голос и ворчание адресата. Короткие вопросительные предложения требовали немедленного объяснения моему уходу домой без сопровождения. Пальцы будто током укололо, когда пришло последнее оповещение перед тем, как я решила отключить мобильный.
«Я сломаю ноги тому кто это сделал».
В голове так и не вспыхнула убедительная ложь. Очевидно Коске, как и я бросит подозрения на Киноситу Нобуо. Сегодня у него были все мотивы, чтобы досадить мне в отместку за выговор на уроке Английского. Но Киносита из тех гадов, что питаются эмоциями своих жертв. Я предположила, что скорее он бы бросил мой рюкзак в окно не отрывая при этом своих алчных глаз от моего вздувшегося от ярости и одновременно беспомощности лица.
Мне знакомо это отплясывающее безумие в глазах. На прошлой неделе Киносита вместе со своей свитой таких же отбросов побил кохая за велосипедной стоянкой. Четверо на одного. У бедняги не было и шанса. Но тогда меня ужаснуло не увиденное, а позднее осознание отсутствия жалости к жертве.
Ключ несколько раз покрутился в замочной скважине прежде чем я поняла, что входная дверь была открыта. В нос тут же ворвался запах жареного масла. Бросив в коридоре рюкзак, я поспешила на кухню, где застала Тоору с железной лопаткой в руке и растерянностью во взгляде.
— А-анэ-чан, когда ты пришла? - произнёс он, заслоняя собой плиту.
Нервозность стремительно перерастала в раздражительность. Я ясно ощущала, что если начну отчитывать брата за то, что он подверг потенциальной опасности и себя и наш дом, то горько об этом пожалею. Лучшее решение — постараться глубоко вдохнуть и попытаться представить себя в пенной ванне, в которую я немедленно окунусь с головой.
— Прежде чем ты начнешь ругаться, - внезапно громко выдал он не контролируя яркость краснеющих щёк, - я хочу предупредить, что старался соблюдать все правила безопасности, которым нас научили, - Тоору неуклюже отодвинул стул, приглашая меня за стол. — У-у меня уже почти всё готово. Давай пообедаем?
Я стояла и смотрела на своего младшего брата, медленно переводя взгляд на плиту, жирные пятна на которой он пытался скрыть, а затем на стул, спинку которого неуверенно держали две пухлые детские руки. Пропустив ещё один продолжительный вдох-выдох, я села за стол с невольным решением отложить желанные водные процедуры.
— Ты съел бенто, который я положила тебе в портфель? - спросила я, решив, что на спонтанные кулинарные идеи брата сподвигнул голод.
— Угу-м, - аккуратно выкладывая яичницу поверх риса Тоору сосредоточено прикусил язык.
Младший брат разложил приборы и тоже сел за стол. Его улыбка начинала угасать и пальцы мнущие скатерть явно указывали на то, что его что-то беспокоило.
Сегодняшний школьный кошмар сильно истощил меня как морально так и физически. Ощущение голода отозвалось коротким урчанием и я незамедлительно отправила первую ложку приготовленного омурайса в рот. Жевательный процесс заметно замедлялся по мере того, как мои вкусовые рецепторы ощущали переизбыток соли в блюде.
— Н-не вкусно, да?
Два чёрных жалостливых глаза уставились на меня с огромной надеждой услышать что-нибудь ободряющее.
— Вкусно, - ответила я натянув уголки рта.
— Как у мамы не получилось, да?
Тоору отложил бутылёк с кетчупом, которым пытался что-то написать поверх яичницы, покрывавшей пересоленный рис. В красном пятне в своей тарелке я с трудом разобрала своё имя. Я была тронута.
– Ты большой молодец, Тоору, - улыбнулась я уже более расслабленно. – Когда я готовила омурайс в первый раз его никто и пробовать не стал. Да и до мамы, – протянув руку через стол я сжала её в кулак и приподняла опущенный подбородок брата, – даже Хаори далеко.
В чёрных, как смоль глазах собрались кристаллики, которые так и норовили выплеснуть наружу. Пухлая губа брата задрожала. Он посмотрел сквозь меня.
— Почему ты убрала фото Хаори? Или это сделал папа?
Я обернулась разглядывая холодильник, на котором под магнитом из под йогурта больше не было сестры, обнимавшей меня. Сердце тревожно застучало от осознания, что я не имела представления где могла оставить фотографию. Потеряла? Она была моей любимой.
— Почему сестрёнка ушла от нас? – Тоору снова задал вопрос, на который я не смогу ответить честно.
– Ты ещё маленький, чтобы понять это. Но знай. Она нас по прежнему очень сильно любит.
– Я очень скучаю. И по маме... И по Хаори...
Тоору слез со стула, потёр веки.
— Мне расхотелось есть. Я пойду полежу.
Я не стала противиться желанию брата. Лишь тяжко выдохнула с утешающей мыслью, что просто отложу его порцию в холодильник. Съест, когда захочется.
В зале шумел телевизор, по которому транслировалось любимое аниме Тоору «Звёздный гандам». Но сам брат не был увлечен просмотром. Он крепко уснул на животе, пуская слюни по дивану. Я присела и расцепив короткие пальцы, бессознательно сжимавшие пульт выключила телевизор.
— Я тоже по ним скучаю...
Неуверенным движением я отодвинула прядь непослушных кучерявых волос с большого круглого лба и едва касаемо приставила к нему губы. Чёрная шаль, сильно пахнущая мамой осторожно укрыла подрагивающие мальчишеские плечи. Тишина воцарившаяся в зале прерывалась сопением и бессвязным ноющим лепетом.
И шумом бьющихся друг о друга брелоков на рюкзаке, количество которых из-за инцидента с фант слегка уменьшилось.
Что-то выпало из него и в вывалившемся содержимом я различила папины тапки. Я замерла пытаясь понять, в какой именно момент Аомине подложил пакет в рюкзак. Но сейчас тело требовало немедленного расслабления и приняв теплую ванную я попыталась погрузится в сон.
В школе сегодня было особенно оживлено. Наушники, прижатые к ушам блокировали разговоры студентов, но не их косые взгляды. Коридор внезапно стал бесконечно длинным. Пришлось ускорить шаг, чуть ли не бежать в класс с едва сбивчивым дыханием. Мне было любопытно, убедительно ли я играю полное безразличие и невозмутимость. Увлеченность телефоном, который всё это время был отключен, должен был помочь мне в этом. Но почему то осознание этого пропустило тревожный удар по груди. Я незамедлительно включила мобильный и тот буквально взрывался от пропущенных сообщений и звонков.
— Эй, все! – в класс буквально ворвался запыхавшийся одноклассник, отчаянно пытаясь связать слова. В его глазах играл некий азарт. — Т-там, на спортивной площадке, - он пропустил слюну, - Вакамацу из третьего «Б» и Киносита.
Ему не нужно было объяснять, что именно происходило на спортивной площадке. Все и так поняли и поэтому без промедлений вскочив с мест понеслись в указанное место. Хватило меньше минуты, чтобы класс опустел. Я оцепенела, невидящим взглядом уставившись на чистую доску. Пытаясь игнорировать проблему я лишь усугубила её. Костяшки пальцев захрустели, когда я собираясь с мыслями поднялась с места. Но страх не покидал меня.
Спортивное поле ныне напоминало гладиаторский бой. Сердце в груди барабанило, наращивая ритм по мере того, как я, пробиваясь сквозь толпу зевак, пыталась добраться до Коске. Он стоял, не высовывая из рук карманов, глядя на Киноситу свысока. Могло показаться, что он выражал крайнее спокойствие, но лишь я знала какой вулкан сейчас в нём может извергнутся.
– В чём дело Вакамацу, решил за былое припомнить? – вытянув подбородок вперед, Киносита прямо и нагло отвечал кузену.
– Ты меня внимательно сейчас слушаешь? - Коске сделал шаг вперед и Киносита едва заметно дёрнулся. – Давай попробуем вспомнить из-за чего я тебе тогда *бало разукрасил?
– Может объяснишь? Или баскетболисты в Тоо все такие загадочные?
Киносита замешкался. Он знал, что как и в прошлый раз Коске не пугало отчисление и он может полностью обрушить на него свой гнев наплевав на все моральные устои школы и потому осторожничал, выбирая выражения. Скорее всего Коске назначил встречу на этом поле уже будучи твердым в своем убеждении, что вчерашняя выходка его рук дело.
— Коске! - крикнула я, но обернулся только Киносита.
– А, ты об этом? - указал он пальцем в мою сторону. –Слышал я, что над твоей сестренкой решили подшутить. Но мои руки чисты, - подняв ладони он выставил их перед ним.
Коске резко схватил его за грудки и в воздухе повисла тишина. Все затаили дыхание.
– Никто кроме тебя на такие низости не способен.
– Коске! - окликнула я вновь, набросившись на брата и схватив его за руку. – Пусти его.
– Слушай сестру, если не хочешь необратимых последствий.
Кузен оттолкнул меня и я упала, ударившись локтем. Коске замахнулся кулаком и уже был близок к тому чтобы ударить его. Все затаили дыхание. В глазах помутнело. Но я отчетливо разглядела, как Коске упал на землю. Я медленно перевела взгляд и увидела Аомине, нависшего над ним. Глаза перестали играть в фокус и теперь отчетливо видели потемневшую синеву в его в глазах, устремленную на меня.
- Живо разошлись по классам, - донеслось глухо среди толпы.
Три учителя, среди которых был физрук уставились на представленную картину, с очевидно неправильной по их выражениям формулировкой ситуации. Киносита вдруг приблизился к Аомине и хлопнул его по плечу. Возмущения не стало долго ждать.
— Спасибо, друг, что спас меня от Вакамацу, - произнес он максимально, как мне показалось, слащаво.
— Аомине! Вакамацу! - проорал физрук.
Меня вдруг взяли за руку и больно её сжав потянули на верх. Я вскрикнула.
— Ой, прости, Вакамацу-тян, очень больно? - наклонившись к моему лицу произнес Киносита.
Я готова была вцепиться ему в глотку и разорвать её. Он перевёл взгляд на Коске, который становился всё свирепее при виде этих провоцирующих действий. Я стиснула зубы, чтобы не выплюнуть перед всеми лезущих наружу оскорблений. Киносита начал встряхивать пыль с моей одежды и сразу перешел на юбку нарочно коснувшись моего бедра. Я отпрянула. Над Киноситой нависла страшная тень Коске. Он схватил его за грудки глядя на него страшными глазами от которых мне казалось, что передо мной вовсе не мой брат. Страх сковал меня.
Коске сразу оттащили ребята из клуба не совсем вовремя подоспевшие. Имаёши держал его одно плечо, Йоичи второе. Сакурай подбежал ко мне и видя как меня шатает придержал за спину. Киносита попал под защиту учителей, обеспокоено кружащих вокруг него. Прежде чем его увели он окинул меня мерзкой кривой улыбкой.
— Аомине! Вакамацу! - дал он каждому подзатыльник, а потом жестом показал, чтобы они следовали за мной.
Коске смягчился во взгляде и заметив мою пострадавшую руку виновато опустил голову и лишь послушно плелся за учителем. Аомине с этим не спешил. Просунув руки в карманы он тяжко выдохнул, очевидно не горя желанием отбывать наказание. Он посмотрел на меня, сжал губы и чуть не закатив глаза пошел следом.
Всё закончилось лучшим для нас исходом, но сердце не перестаёт быстро стучать. Я наблюдала как ученики быстро расходятся и среди всех видела только спину Аомине.
Всё могло бы быть намного хуже.
Последующие занятия темой для обсуждения была прошлая потасовка. Я узнала, что Коске и Аомине были наказаны и сейчас находятся под контролем физрука на задней части школы.
Я отпросилась под предлогом плохого самочувствия из-за полученной травмы. Пришлось добавить щепотку актерского мастерства, хотя по сути на локте красовалась безобидная болячка, которую я промыла водой и залепила милейшим пластырем с кролей.
Я шла по коридору и с замиранием сердца остановилась, услышав знакомые голоса. Выглянув в окно я увидела две головы одну светлую другую темную над которой возвысилась кипа книг.
— Взгляните на них! И это хваленые баскетболисты? – произнес физрук поднимаясь со стула напротив них с деревянной палкой в руке. — Руки прям таки и трясутся. Эх, - он снова откинулся на стуле. — Вакамацу, тебя в прошлом году чуть не отчислили из-за стычки с Киноситой. Директор за тебя заступился только из-за твоих выдающихся спортивных способностей. Тебе ещё два года учится. Не порть себе репутацию.
Коске молчал. Мне пришлось наклонится, чтобы увидеть их лица, но я стукнулась об оконный косяк головой и зашипела. Аомине поднял голову в мою сторону и я почему-то тут же спряталась. Заметил? Нет?
— Сенсей, мне бы отлить, - услышала я хрипловатый низкий голос.
Я медленно поднялась и выглянула в окно.
— Терпи, это твое наказание, - читая журнал ответил учитель.
— Боюсь не смогу и сделаю это здесь.
— Вот же ж. Я не могу тебя отпустить до конца урока, - сенсей засуетился, оглянулся по сторонам. — Ладно,иди, только тебе прибавится время твоего отсутствия. А тебе не надо? - спросил он у Коске.
Кузен стоял неподвижно, точно закаменевшая статуя, уставившаяся в одну точку. Он не ответил. Мне хотелось пойти к нему, обнять и сделать так, чтобы он обо всем этом забыл. Я сползла по стене и уложив локти но согнутых коленях обхватила себя за гудящую голову. Я услышала приближающиеся тяжелые шаги и решив, что это кто-то из учителей готовила в оправдание плохое самочувствие. Рядом послышалось трение о школьную стену.
- Что бы ты выбрала? Безграничный запас одного любимого напитка? Или возможность заполучить любой, но со привкусом мочи?
Мои брови поползли вверх. Я подняла голову и уставилась на Аомине, несущего полную околесицу.
– А моча светлая?
– Допустим.
– Не, у меня не такой широкой вкусовой ассортимент. Поэтому один.
– И какой же?
– Наверное, «Pocari sweat», - сказала я не долго думая.
Аомине усмехнулся.
– Я бы предпочел выпить мочу. На, - протянул он мне клубничное молоко, которое я также люблю. – «Pocari sweat» нет в школьном автомате с напитками.
– Ты же у сенсея в туалет отпрашивался, - взглянула я на него с недоверием.
– Я соврал, мне просто надоело там торчать. Бери, я туда не писал.
Я взяла, но пить совсем не хотелось. В горле собрался ком. Аомине удобно расположился рядом со мной, вытянув одну ногу и прижав к себе другую.
– Всё ещё думаешь о милосердии? – спросил он глотнув клубничного молока.
– Я вообще ни о чем не думаю, - сказала я глухо. – Я запуталась. Но почему то уверенна, что Киносита, хоть он и гад ползучий, не причастен к тому, что произошло. И если бы я разобралась с этим раньше, то Коске бы сейчас...
– Хорошо что до тебя это дошло. Я рад.
– С.. па...
Аомине замер, уставившись на меня с зависшец воздухе бутылкой.
– Спа...сибо, - выговорила я с трудом, полностью не уверенная в том, стоит ли говорить ему такие слова. – Мне конечно неприятно, что ты ударил моего брата по лицу, но это была необходимая мера, которая могла бы привести к плачевным последствиям.
Аомине выдавил короткий смешок.
– Твой брат ответил за тебя, - указал он пальцем на свою щеку. – Я планировал это сделать с тобой, но подвернулся удобный случай.
– Ты конечно двинутый, но я не думаю, что ты мог бы ударить девушку. Но раз уж так хочется, то давай смелей. Для атмосферы могу тебя ударить снова, - возмущаясь на одном выдохе выговаривалась я.
– Это лишнее, атмосфера как раз таки подходящая.
Я округлила глаза, увидев в нём решительность.
– Что ж, давай, не люблю быть у кого-то в долгу. Давай бей.
Я заправила прядь волос за ухо и выставив щеку зажмурилась не переставая его подначивать.
– Давай, ну, чего ты ждешь?
Сердце бешено колотилось от ожидания, но я потерплю.
Но вдруг я почувствовала на своей щеке едва ощутимое касание. От неожиданности я распахнула глаза и встретилась с изучающим меня взглядом.
– А- о- ми-не- кун! - загорланил сенсей.
Мы встрепенулись. Я вскочила с места и быстрым шагом побежала к лестнице. Аомине выпрямился, но при всей своей неохоте к отмыванию наказания, стоял неподвижно глядя мне вслед. Сенсей настиг его и ударил по голове завернутым трубкой журналом. Я подглядывала из-за стены и не могла сдержать выступившего смешка, но быстро опомнилась поругав себя.
Уроки закончились. И теперь я должна была пойти в спортзал. Но перед этим надо было взять ключ у Коске. Хороший повод заговорить с ним и попросить прощения.
Он со своей командой уже носился по полю. На удивление спокойный. Кто-то похлопал его по плечу и указал на меня. Коске не задержал взгляд на мне больше секунды. Ко мне вместо него подбежал кохай и передал ключ.
Внутри вдруг резко все заледенело. Я решила попытать удачу ещё раз после тренировки.
Почему то в этот раз я вложилась в неё по полной. Голова была забита разными мыслями и я не заметила, как стою в планке больше тридцати секунд. Закончив я взглянула в окно. Дождь начинается. Я заметила, как баскетболисты уже собирались по домам. Накинув поверх спортивного топа и леггинсов длинную широкую толстовку я накинула рюкзак и помчалась к выходу. Ноги меня ещё держали. Я вся тряслась. Оперлась о колени и хотела позвать своего брата, но у меня сильно закружилась голова. От сильного волнения я ничего не ела, кроме клубничного молока, который дал мне Аомине. О нет. Я старалась дышать глубоко, чтобы снова не упасть и набрав в грудь побольше воздуха закричала что было сил.
- Коске! - выкрикнула я, но шум дождя оглушал мой голос и тогда я маленькими шажками направилась к нему. – Коске! - закричала я снова и меня резанула острая боль в груди. Я чувствовала, как сильно обмякла и уже готовилась падать на землю, но что-то перегородило мне путь. Я оперлась плечом о что-то крепкое и влажное. Подняв помутневший взгляд я увидела Аомине, державшего меня за предплечье.
– Давай не будем это повторять?
Внезапно я перестала ощущать под собой землю. Аомине обхватил меня руками.
– Эй, капитан! - закричал он громко.
Я не могла видеть, знать, услышал ли мой брат и заметил ли меня. Казалось, время стало иначе себя проявлять. Я снова оказалась на весу, а затем в руках своего брата. Он смотрел на меня виновато.
– Т-ты должен сопровождать меня до дома, забыл? - произнесла я тихо, сглатывая капли дождя.
Дождь больше не раздражал своими каплями, бросая их мне в лицо. Напротив. Все ощущалось максимально сухим и комфортным. Я лежала на диване в нашем зале. Из руки торчала капельница. Я слышала папин голос и ещё чей то посторонний.
– Все понятно, - сказал отец, сопроводив врача к выходу.
Заметив мои приоткрытые глаза папа присел рядом.
- Как себя чувствуешь?
- Нормально, зачем это всё? - возмутилась я с желанием вырвать из вены торчащую иглу. - Я просто переутомилась. Чуть-чуть поспала бы попила чаю и всё прошла.
– Коске сказал, что это не в первый раз у тебя такое.
– А? - только сейчас я заметила в углу комнаты ещё один силуэт.
– К-Коске?
– Почему ты мне об этом не сказала? И почему ваш классный руководитель мне об этом не сообщил?
– Я просто не хотела тебя беспокоить.
– Ты серьезно? Ханаби, перестань так себя вести и начни уже относится ко всему хоть чуточку ответственнее. Я не могу за вами уследить, поэтому в первую очередь позаботься о своем здоровье. Мне позволил Коске и я тут же прибежал волнуясь о тебе. Знаешь, к черту эти экзамены. Если они так на тебя влияют можем подать документы в другой вуз.
– Пап, это всего лишь временные трудности. Через это проходят все мои одноклассники. Просто нужно немного потерпеть.
Мужчина тяжко выдохнул.
– Я должен бежать. Если что, звони. Коске останется с тобой.
Мужчина собрался и ушел.
Коске сидел на кресле и смотрел телевизор.
– Так и будешь в молчанку играть?
Коске не ответил. Меня это злило. Капельница с глюкозой уже закончилась и я аккуратно её вынула. Встав я села на диван.
– Прости меня, Коске. Я должна была обсудить это с тобой.
– Ты эгоистка, Ханаби. И я в этом убедился. Ты ставишь свои интересы в приоритете. Ты не совершенно не задумываешься о том, что по этому поводу мог бы подумать я. Ты все держишь под своим контролем. Даже коньки отбросить готова. Признайся мне честно, ты заниматься начала чтобы выйти на охоту за тем маньяком? Я хоть туповат но не настолько, чтобы мне не доверять. Да что уж я. Ты своему отцу не договариваешь. Раз уж тебе лучше, то я пойду домой.
Я думала, что после разговора мы будем как прежде дурачится и смеяться, но все оказалось не так как запланировали маленькие мыслительные человечки в моем мозгу.
Витамин с глюкозой оказался мне на пользу, но на душе по прежнему было паршиво. Приняв душ я предупредила Тоору, что иду в магазин. Накинув джинсовую куртку поверх домашнего костюма, кеды и кепку я вышла на улицу с желанием остудить горячую голову.