Глава 2.
Больничный запах не спутаешь ни с чем. Привкус натужной стерильности, помноженный на тошнотворный запах лекарств и растворов. Потолок слишком белый, вызывает рябь в глазах. Руки с усилием трут веки, желая как можно скорее отозвать эти танцующие дьявольские вспышки.
И томительные напоминания о маме.
Всего лишь школьный медпункт. Но даже просто находиться здесь – всё равно что ощущать себя в отчужденной замкнутости.
Мазнув взглядом сквозь пальцы, я отметила постороннее, вскоре и столь нежеланное присутствие. На соседней койке, с не задернутой до конца шторкой сидел он; склонив голову на скрещенные на груди руки внушал доверие спящего человека. Совсем рядом лежал мой рюкзак, обвешенный дюжиной нелепых брелков. Неосознанно сформировавшееся увлечение, утяжелившее его на грамм двести.
После недолгого колебания я бесшумно слезла на пол и на цыпочках подобралась к своему рюкзаку. Он уже у меня в руках, оставалось так же беззвучно его поднять. Одно неосторожное движение и пластиковые фигурки, будто с ехидством оценивающие мои проявляющиеся навыки шиноби могли нарушить покой дремлющего монстра. Я неотрывно следила за ним, подсознательно чуя подвох и выжидая малейшие признаки пробуждения.
Его смуглая кожа резко выделялась на фоне всей, такой раздражающей белизны. Выглядит уставшим; ресницы плотно сомкнуты, меж длинных бровей залегла морщинка. В голове ненавязчиво рисуется образ человека всякого натерпевшегося. И чем дольше я на него смотрела, тем вернее меня охватывал неожиданный и непривычный трепет.
Стыдливо опомнившись я благополучно возвращаю себе рюкзак и собираюсь продолжить путь к выходу. Но застываю на месте. Две длинные конечности, точно изголодавшиеся змеи обвили мою талию и не выпускают из своих тесных объятий. Меня это не останавливает. И с упрямством опытного барана я пытаюсь проломить себе свободу, скользя на месте. Позади слышится отрывистый смешок и я начинаю поддаваться булькающему гневу.
- Пусти уже. - сказала я, тут же отругав себя за вымаливающий тон.
Я продолжала усердно тянуться к желанной двери, но не сумела сдержать сорвавшийся визг, когда его ноги одним толчком отдалили меня от неё. Мужская крепкая грудь бессовестно припала к моей спине.
- Говорить умеешь... - прошептал он над мной, нарочно щекоча моё ухо.
- Умею! - громко заявила я, всё тщетно пытаясь расцепить сложенные перед собой ноги. - С тобой просто не очень хочется.
Более не выдерживая такого прямого издевательства я замахнулась рюкзаком, прилетевшим ему прямо в лицо. Парень откидывается на матрас и его растерянно-удивленное выражение сменилось наглой ухмылкой. И мне так и хочется её стереть. Нависнув над ним я возвышаю рюкзак над собой, предвкушая скорейший акт возмездия.
Звук распахнувшейся двери обездвижил меня. Я зависла с поднятыми вверх руками, подготавливая ряд всевозможных оправданий. Совсем не вовремя сюда вломился медбрат вид которого вызывал во мне смешанные чувства. Сложно определить какую эмоцию он сейчас выбрал для восприятия этой говорящей за себя картины. Виной тому взлохмаченные, будто не знающие расчески волосы, свисающие почти до самого носа, пряча под собой даже очки в старомодной оправе. Он стоит, мнётся, словно пожалел, что вообще сюда зашёл.
- Вакамацу-чан? Аомине-чан? - мягким голосом проговорил медбрат.
Аомине. Я вдруг осознала, что слишком часто слышала эту фамилию. От учителей, одноклассниц, от Коске. Постоянные жалобы на игрока, что день ото дня пропускает тренировки. Однажды Коске так взбесился, что я в попытке утихомирить своего брата попала под его разгорячившуюся руку. Коске потом две недели плёлся за мной, всячески извиняясь и обвиняя во всем свой пылкий нрав. Обиду на брата не таила, но переняла от него неприязнь к тому кто был к этому косвенно причастен.
- Бакамацу? - вопросил Аомине поднимаясь с койки и я машинально от него отдаляюсь.
- Ахомине? - в тон ему манерно ответила я, ибо нечего фамильярничать.
Снова эта улыбка.
- Ты же сестра капитана, что вечно ошивается рядом с ним.
- А ты тот недоносок, что вечно подводит свою команду. - снова плачу той же монетой.
- Милые мои, а что здесь собственно происходит? - любезно встрял в нашу словесную перепалку медбрат. - Я в туалет ненадолго отошёл, а тут такое...
- Она потеряла сознание, - после недолгой паузы, в которой мы ещё продолжали играть в убийственные переглядки заговорил Аомине, покидая кабинет. - Осмотрите её. И дайте успокоительное. Эта ненормальная возбудила мои нервы... - он повернул ко мне голову, локтем пихнув дверь, - ...и поимела мозг.
Я мысленно похвалила себя за то, что не ответила на эти колкости, но благо никто никогда не узнает, как душевно я посылаю его в своём маленьком мирке. По просьбе медбрата мне пришлось вернуться на койку. Обречённо закатив глаза я выслушиваю от него все рекомендации и противопоказания в моем случае.
- Держи, солнце, лучше станет, - протянул он мне дольку ароматного шоколада и вместо того, чтобы отправить её в рот я поднесла ее к носу, отгоняя от себя эти медицинские запахи. - Радость, это нужно съесть.
К его прислащенной манере речи непросто привыкнуть. Он не так давно работает здесь, но девчонки из класса все равно бы предпочли ему Мияно-сана, надолго взявшего больничный отгул.
- Не буду углубляться в причину ваших разладок. - выпустил он тихий смешок, но тут же остепенился, состорожничал, будто боясь задеть. - С тобой часто такое случается? - спросил медбрат ведя запись в своём журнале, занося в него моё имя.
- Обморок впервые. Это не похоже на тот раз во время теста. Сегодня было хуже. - пробуя на вкус шоколадку пробубнила я в конце.
- Ох уж эти выпускники. Сплошные нервы с этими экзаменами, да?
- А? - удивленно подняла я глаза, - Д-да, точно, экзамены, - а потом опустила их на непослушные пальцы, нервозно теребящие друг друга. - Мне уже намного лучше, сенсей. Я, наверное, пойду. Спасибо за заботу. - поклонившись у выхода я задержалась. - Сенсей, могли бы вы не рассказывать никому об этом?
- Только если пообещаешь следить за собой. - улыбнулся он.
Сенсей знает. Он слишком простодушен, чтобы затронуть действительную причину моей тревоги. Кажется, единственный человек, проявивший уважение, не спросивший прямо в лоб «Это же на твою маму напал маньяк?» От бестактного любопытства поневоле сжимаются кулаки, а внутри кольцом сворачивается бессильная ярость. Ярость сгущается в стыд.
Дверь в спортзале оказалась почему-то приоткрытой. А затем оттуда выходит Аомине, подбрасывает мне ключ, который я ловила, как горячую картошку отскакивающую от меня.
- Как ты... - похлопала я по карманам, с досадой соображая для чего нужны были все эти «игры» в медпункте.
- А можно было и не усложнять всё. Я хотел кое-что забрать. - помахав перед собой глянцевым журналом на обложке которого промелькнула полуобнажённая тётка, восседавшая в крайне откровенной позе сказал он надвигаясь на меня. - Хочешь вместе полистаем? - сдвинув губу вбок, он наблюдал за моей реакцией, будто пересматривал телевизионное шоу в котором считал себя и режиссёром и сценаристом.
Артистично вскинув бровь, нарочито презрительно исказив рот и театрально закатив глаза я победно обошла Аомине, но продолжала ощущать за собой преследующий взгляд.
- Горилла. - выставив перед ним средний палец выпалила я, тут же незамедлительно, не насладившись недоумением с его стороны хлопнув дверью и скорее заперев её на ключ.
А в груди сердечко никак не унимается и щеки почему-то горят.
Остудив потрёпанные нервы продолжительными вдохами-выдохами я примерила спортивный костюм, принадлежавший когда-то моей сестре. Белый топ обнажал часть моего живота, поэтому я натянула темно-синие джоггеры повыше, спрятав под резинкой выглядывающий пупок. Сегодня постараюсь не переусердствовать, дабы опять в обмороке не отключиться и не предстать потом перед очевидцами в таком одеянии.
Следующие тридцать минут мне было совершенно не до внешнего вида. Растянувшись на холодном полу, я жадно хватала ртом воздух, ощущая блаженную истому. Я ведь и не рассчитывала, что будет легко. Мой путь тернист, но отступать я не собиралась.
Тёмно-серые крылья ветра затрепетали надо мной. Закапал осенний дождик. Пришлось накинуть капюшон и потуже затянуть шнурки, чтобы не продуло.
Баскетболисты носятся по площадке, Коске орёт. Всё также. Я принялась наблюдать за суровой тренировкой под командованием не менее сурового брата. Земля очевидно уже сделалась скользкой и некоторые первогодки теряя равновесие забавно плюхались на пятую точку. Играющих в основном составе не трудно различить. У них железная выдержка, а мышцы напряжены, как туго натянутый канат. Великолепное зрелище.
- Ты уже все? - подбежал Коске, поймав меня за несколько неприличным занятием. С него стекал пот, смешиваясь с капельками дождя. Открутив крышку он плеснул в лицо водой из бутылки.
- Угу. - кивнула я. Мне хотелось похвастаться, как сладко ноют мои мышцы и какую приятную усталость я чувствую. Озвучивать вслух, конечно же, не решилась.
- Мы тоже уже заканчиваем, - последнее слово он громко выделил, собирая возле нас всех игроков.
Я ощутила на себе их непрямые взгляды и терзалась догадками почему они ещё и шепчутся. Среди них я замечаю Сакурая, неуверенно помахавшего мне и в голове до сих пор не укладывается, что этот худощавый заика, больше всего на свете которого заботят миленькие штучки для декора бенто тут забыл.
- Расходимся на обед. Встречаемся как обычно вечером. - объявил брат.
Он ещё продолжал громко и раздражающе тарабанить по ушам и я нарочно откашлялась, недовольно скрещивая перед собой руки. Коске затягивает, а намокнуть не хотелось жуть.
- Вакамацу-кун, - высокий тонкий голос тормозит нас, - Дай-чан не пришел?
Я, наверное, понимаю парней, с разинутыми ртами уставившихся на Момои. Очень красивая, милая, обходительная. А ещё менеджер в команде брата. Мечта, а не девушка. Мы тесно не общаемся. Разговоры вообще дальше дежурного «привет» обычно не завязывались. Но вот этот озабоченный запыхавшийся вид частенько за ней наблюдаю.
- Приветик, - обратилась она ко мне, не получив положительного ответа от Коске. - А ты не видела Дай-чана?
- А Дай-чан это... - отступив от её напористости я наткнулась на твёрдую преграду, вселившую в меня недоброе предчувствие, -... кто?
- Дай-чан! - заверещала Момои.
Я подняла голову и уставилась на острый подбородок. В мыслях тошно пробежалась фраза «Боже, нет». Аомине смотрит, бесстрастно обводя меня взглядом и толчком заставляет коленки подогнуться. Момои тут же удержала меня за руку, а затем строго на него воззрилась.
- Я домой пойду. - говорит Аомине, по всей видимости пресытившись женскими прелестями.
Я перевела взгляд на Коске, а тот уже вскипал и пыхтел, как чайник. Ну а я, как добропорядочная хозяйка побежала скорей гасить газ, хватая его за руку и рискуя вновь обжечься. Брат выдохнул, но от раздражения в голосе не избавился.
- Мог бы и не говорить об этом. И вообще уже здесь не появляться. - просунув руки глубже в карманы, широкими угрюмыми шагами Коске направился вперёд, что и было верным решением.
- Дай-чан! - взвизгнула Момои, топнув ногой. - У тебя вообще совесть есть? Ты опять зависал на крыше?
- С чего ты взяла?
- С тобой у меня уже шестое чувство сформировалось.
- А с мозгами когда такое произойдёт?
Унося ноги подальше от этого дурдома, я поторопилась нагнать Коске, который размахивая полотенцем продолжил свою гневную тираду перед товарищами. Перекинув последний взгляд на пару, в которой «жена пилит мужа, за невыполнение супружеских обязанностей», я поймала на себе ответный от баскетболиста, который даже не слушал обиженную девушку, отчитывавшую его, за то, что тот зачастил с прогулами, да и вовсе не обращает на неё сейчас внимания. Без слёз не взглянешь. Дернув головой я плавно переключилась на кузена.
- Ты же ко мне? - спросила я у Коске.
Парни из команды просвистели и одобрительно похлопали капитана по спине.
- Идиоты, она сестра моя! - гавкнул он, отогнав всех от себя.
- Да все кругом знают, что я твоя сестра. - прыснула я в ладошку. - Они же нарочно, братец.
Коске не ответил. Возобновил угрюмую ходьбу и при этом ещё губу нижнюю выпятил.
- Ты мне там что-то пообещала, чтобы я не болтал дяде. - напомнил он без резких переходов в голосе. - Только что я могу наболтать то? Ты мне толком и не объяснила ничего.
- Это часть нашей сделки. - сообразила я, с трудом запрыгнув брату на плечи. Тоже ростом, дурак, не обделён. - Но ничего такого, правда. - сказала я тише, заглядывая в его светлые глаза, точно умоляя. - Ты же мне доверяешь?
- От меня воняет. - отвернулся он, пряча своё лицо. - Ладно, - добавил после.
А дождь усиливался. Коске подхватил меня за ноги и помчался по моей команде во всю прыть, выветривая из наших голов ходячую двухметровую проблему под названием Аомине.