Игры кукловода

Сегодня, как и на прошлой неделе, я была просто обязана идеально выполнить свою работу. Ведь завтра, ранним утром первого вторника этого месяца, новый номер журнала «News of the Stars» выйдет в свет. Просмотрев уже отобранный материал для этого выпуска, я нашла много того, что способно сделать этот номер особенным.

С уверенностью в собственные силы, я вошла в кабинет и погрузилась в работу. Первым документом была статья о самых известных гомосексуалах шоу-бизнеса, официально одобренная главным редактором. Хоть я и не понимала, зачем раскрывать это в нашем журнале, решение принимать не могла. Будь моя воля, я бы вообще стёрла всю эту галиматью. Казалось бы, чего тут сложного – перечислить пару десятков людей, не скрывающих ни от кого свою ориентацию. Но нет! Автор статьи счёл уместным приплести сюда и несколько натуралов, уверяя читателей в том, что они спят с противоположным полом исключительно ради прикрытия. При всём этом, он даже не вспомнил о том, что должен писать об открытых гомосексуалах. Удивляясь, как мистер Хайман мог дать разрешение на публикацию этой кучки лжи, я тяжело вздохнула. Но, так как моей работой является лишь исправление ошибок и уточнение смысла, я, глубоко засунув своё недовольство, добавила несколько запятых и приступила к исправлению следующей статьи.

Когда все мои мысли начали сводиться к тому, что наш журнал кто-то очень сильно проклял, потому что больше никаких объяснений причин неграмотности журналистов у меня не было, перед глазами оказалась просто идеальная работа.

– Оказывается, ещё не всё потеряно, – удовлетворённо заметила я, делая в голове пометку о том, что статьи этого автора я буду проверять самыми первыми.

После нескольких стуков открыли дверь, и в кабинет просунулся Вик – молодой мужчина с вечно взлохмаченными волосами. Он был очень наглым, но именно этим меня и привлекал. Его карие глаза постоянно блестели, будто он уже с самого утра принял кофе с коньяком. Хотя, скорее наоборот.

– Эй, Лоис, к тебе посетитель, – бросил он, прислонившись к стене.

– Посетитель, – фыркнула я, переключая компьютер в «спящий режим» и смотря на своё отражение в экране. – Мы в тюрьме что ли? Ну, и чего ты тут встал?

– А я что? Я ничего. – Вик ухмыльнулся. Он провёл кистью перед моим лицом, и в нос тут же ударил резкий запах его парфюма. – Она сказала, что подождёт тебя в кафе.

– Спасибо.

Кафе находилось напротив редакции, мне пришлось ждать, когда загорится нужный свет светофора, и бежать через дорогу. На улице шел дождь, так что, пока я добралась до заветной двери, успела промочить куртку. Благо, лак для волос был действительно надёжным, и причёска почти не пострадала. Когда я вошла внутрь, ко мне подошла какая-то дамочка в плаще. Она сняла капюшон, только когда мы сели за столик.

Честно говоря, назвав её дамочкой, я немного погорячилась. Симпатичная рыжеволосая девушка с серыми глазами. На вид ей было чуть больше 20-ти, но я чувствовала, что она гораздо старше. И это явно не последствие пластических операций.

– Добрый день, Лоис, – наконец, заговорила она. – Меня зовут Джулия Саймонс. Клеменс сказала, где я могу вас найти.

– Здравствуй. Я о тебе слышала.

В отличие от меня, Джулия не была рождена суккубом. Будучи смертной, она вела себя слишком развратно и чуть ли не каждый день призывала инкубов, вследствие чего умерла в возрасте 21 года и стала таким же духовным партнёром, как и я.

– И зачем же я тебе понадобилась?

Действительно, должна же быть причина. Ни за что не поверю, что она захотела познакомиться с сестрой главы своего клана просто так.

– Я бы хотела устроиться в вашу редакцию.

– И? – Я, конечно, уже догадалась, что меня собираются просить соблазнить начальника, который, в конечном итоге, возьмёт Джулию на работу. Меня не покидала надежда на то, что у этой девушки совершенно другая просьба. Но от её дальнейших слов та самая надежда погибла в зародыше.

– Вы не могли бы как-то повлиять на мистера Хаймана, чтобы он мне не отказал?

– Я пользуюсь своими способностями исключительно ради получения энергии. Извини, Джулия, но я не изменяю своим принципам.

– А если я расскажу всем, кто вы?

– Хах, угрозы? Какая прелесть. Ну, во-первых, никаких доказательств у тебя нет, и быть не может. Во-вторых, тебе придётся раскрыть себя. Но даже в этом случае тебе не удастся никого убедить, что я тоже суккуб. И, наконец, в-третьих, мне ничего не стоит повлиять на тебя, так как потомственные суккубы могут с лёгкостью управлять нечистокровными.

– Простите, Лоис, но я уже в отчаянии. – Вздохнула Джулия, сложив руки на груди. – Я и сама пыталась его себе подчинить, но ничего не вышло. Он слишком сильный.

– Тогда тебе стоит набраться больше сил. – Я встала из-за стола и уже направилась к выходу. – Трёх молодых парней будет достаточно. Только не убей их.

***

Новый номер журнала произвёл фурор, публика скупила весь тираж в считанные дни, большинство критиков удовлетворены материалом. По этому случаю шеф закатит сегодня вечеринку, несмотря на то, что на следующий день все придут на работу с разрывающей головной болью. Радовало лишь то, что завтра пятница и рабочий день будет гораздо короче. Если точнее, нам просто подарят по маленькой коробочке конфет, поблагодарят и прочитают лекцию на тему: «Вот так бы всегда работали!». Ради собственного спокойствия этим утром я выпила две чашки кофе, чтобы сохранить бодрствование чуть дольше. Так же я уговорила себя перекусить в кафе, чего никогда прежде не делала, и не пить спиртного.

Поднявшись на главный этаж, первым я встретила вездесущего и незаменимого Виктора, находящегося одновременно в нескольких местах. Иногда мне даже казалось, и не только мне, что его слишком много. Он приблизился ко мне танцующей походкой и ловко подхватил на руки, раскачивая как младенца. Первое время его столь дружественные порывы вводили меня в ступор, но за четыре года работы в этом журнале привыкла.

– А вот и самая лучшая девушка нашего творческого коллектива! – Задорно подмигнул он мне, разворачиваясь на каблуках и неся меня в кабинет.

– Ты чего такой довольный, Вик?

– Так сегодня же вечеринка в честь удачного выпуска!

– Но это же не единственная причина, верно? – Усмехнулась я, выпрямившись, когда он усадил меня в кресло, а сам примостился на краю стола.

– Умничка! – Щёлкнул пальцами. – Но это очень личное, так что я ничего не расскажу. Даже тебе.

– Тогда чего же ты тут сидишь и тайны Мадридского двора разводишь?

– Да вот думал тебя заинтриговать, чтобы весь день в твоей головке было только связанное с моей личной жизнью любопытство. – Вик хитро прищурился.

– Ну конечно, Вик, я же только об этом и думаю.

– Я не сомневаюсь. Кстати, потрясающе выглядишь. – Он внимательно осмотрел меня, облачённую в синее платье и серебристые туфли на высоком каблуке, переливающиеся на свету.

– Спасибо, Вик. – Кивнула я, улыбнувшись уголками рта. – Ну что, шеф ещё не начинал распинаться перед сотрудниками, делая вид, что безумно нами гордится?

– Обещал через полчасика собрать всех в зале заседаний.

– Тогда не будем терять времени. Нет, – выставила я руки вперед в отталкивающем жесте, – я дойду сама.

– Как пожелаешь, дорогуша. – Ухмыльнулся он, обнимая меня за талию. Да, таков наш Вик, всех любит, всех обнимает. Слава Богу, что не лезет целоваться.

После того, как мы выслушали трёхчасовое восхваление нас любимых, мистер Хайман отправил всех по домам, но попросил в девять вечера прибыть в «Panther», где мы отметим столько знаменательное событие. Конечно, я ни капли не удивилась, что шеф выбрал именно этот ночной клуб. Значит, мне придётся сегодня не только веселиться с коллегами, но так же и развлекать их.

***

День выдался практически свободный. Из редакции я поехала в ресторан «BlackBerry», где встретила Курта. Потомственный инкуб, работает в фотостудии и пользуется огромным успехом у женщин. Ещё бы, высокий, красивый, мускулистый блондин, обожающий противоположный пол всей своей душой.

– Здравствуй, милая. Давно тебя не было видно.

– Ты же знаешь: работа, работа и ещё раз работа.

– Да, у меня так же. Но я, в отличие от некоторых, чаще появляюсь на собраниях клана. А ты что? Пришла раз в месяц и всё? Нет, подруга, так не годится!

– Вот только не надо меня учить, – фыркнула я, на что он хохотнул и ласково погладил меня по щеке.

– Ты ведь понимаешь, что я не серьёзно, – шепнул он, приближаясь. Его тёплое дыхание придало моим щекам румянец.

– Понимаю. – Я улыбнулась, откинувшись на спинку диванчика.

– Вот всегда ты так, – притворно печально вздохнул Курт.

– Я с себе подобными не целуюсь.

Проболтав с ним ещё около часа, я направилась к Виталине – самому лучшему визажисту из всех, кого я знала. Я часто пользовалась её услугами, когда совершенно не было желания за собой ухаживать. В такие дни я не принимала в своём преображении никакого участия, взвалив всю работу на плечи Виталины и предоставив возможность развернуться её воображению. Аккуратно уложив мои локоны, она придала моему лицу более свежий вид и наложила вечерний макияж. Теперь я смогла добраться до дома. Нужно было выгулять Рея, но в таком виде не хотелось удивлять собачников. Накормив любимого пса, я заглянула в соседнюю квартиру, чтобы попросить живущую там студентку погулять с Реем. Не смотря на то, что она обещала водить его в парк каждую пятницу, я продолжала наносить ей визиты с этой просьбой. Я понимала, что это не обязательно, но ничего с собой поделать не могла. Но сегодня был четверг, а значит незапланированная прогулка. Так что я была просто обязана зайти к ней.

Сделав ещё несколько визитов, я прибыла в клуб, где собралась добрая половина нашего неразлучного коллектива. Увидев меня, диджей махнул рукой и, когда я подошла, вручил мне микрофон и озвучил, что нужно будет исполнить. Уже немного подвыпивший Виктор подтолкнул меня к сцене. Заиграла музыка. Что ж, намечается отличный вечерок.

***

Этот субботний вечер должен был стать особенным. Но не только в хорошем смысле. Сегодня все мои друзья и коллеги собрались в моей огромной квартире, чтобы поздравить с днём рождения. И сегодня, сотню лет спустя, я увидела её. Мою мать. Как только она перешагнула порог дома, на меня нахлынули воспоминания о тех событиях, из-за которых я возненавидела эту женщину.

Был далёкий 1464 год. Мне только исполнилось 18, и я ещё не знала, кем являюсь. Тогда я впервые влюбилась и в день празднования сорокалетия Клеменс решила представить семье своего избранника. Джеймс был молод, темноволос, с широкими скулами, голубыми глазами и обворожительной улыбкой. Но он не был так состоятелен, как мы. И именно это не понравилось моей матери. Этой женщине всегда не хватало денег, она всю жизнь мечтала выдать своих дочерей за богатых и знатных инкубусов. А Джеймс был смертным, что ещё сильнее настроило мою мать против нашего союза. Я просила её подумать. Она отказала. Я не стала умолять её, стоя на коленях.

Мы решили бежать. Бежать этой же ночью. Куда угодно, лишь бы скрыться от неодобрительных возгласов. Всё почти получилось... Но нас поймали. Одержимая гневом, моя мать отправилась к английскому королю. На следующий день, по приказу короля Генриха, Джеймса казнили за измену. Меня же на целый год заперли в подвале в обществе крыс. Я бы просидела там и дольше, если бы не Клеменс. Она спустилась ночью с окровавленным ножом в руке и выпустила на свободу. Я сказала, что хочу поквитаться с той, что лишила меня счастья, на что моя сестра улыбнулась и привела меня в спальню нашей матери. Она лежала на постели с перерезанным горлом.

– Она восстановится через пару часов, сестра. Нам надо торопиться. Лошади у крыльца.

– Почему ты это сделала? – Я до сих пор не могла поверить, что Клеменс так поступила с нашей матерью. Да, я и сама была готова нанести этой женщине удар, но не думала, что моя сестра сможет пойти на такое.

– Она разрушила и мою жизнь, – зло прошипела Клем.

Мы покинули дом, в котором жили все эти годы. Но нам вновь не удалось далеко уйти. Как только Дженевра пришла в себя, она бросила все силы на поиски дочерей. На этот раз в подвале оказалась и Клеменс. Ровно через месяц, в день моего 21-летия, я чуть не убила собственную сестру и только тогда узнала, кем являюсь. Я вышла из подвала совершенного другой. Не человеком, но суккубом. Мне казалось, что теперь мучения должны завершиться. Но Дженевра по-прежнему продолжала распоряжаться моей жизнью. Стоило мне только восстановить потерянные силы, она сообщила о моей скорой помолвке с одним герцогом. В порыве ярости я убила служанку и сбежала. Долго блуждая по закоулкам Лондона, забрела в обитель порока. Там и осталась. Несколько месяцев я вела разгульный образ жизни, наплевав на семью. Настал тот момент, когда я забыла о том, каким мучениям подвергается моя единственная сестра. А вскоре в моей жизни появился человек, который напомнил о тех, кто мне дорог. Кайл был милым и добрым, готовым в любой момент оказать поддержку. Я рассказала ему всё, что накипело на душе, а он в ответ признался мне в любви. Он привел меня в свой дом, и там я узнала истину, которая привела меня в чувства и напомнила о ненависти. Кайл был принцем, сыном короля Генриха и наследником престола. Сыном человека, чьими руками моя мать уничтожила Джеймса. Но я подавила в себе злость и смирилась. Буквально через год я вышла замуж за нового короля Англии и надела корону.

Я не видела свою сестру три года и за это время ужасно соскучилась по ней. Я приехала в тот дом, где провела своё детство. Клеменс сидела рядом с матерью, питавшейся энергией неизвестного мне мужчины, и задыхалась от жажды. Я вытащила её и привезла в замок. Но это было ошибкой. В первую же ночь стражники нашли четыре трупа. Тогда у нас с Генрихом состоялся столь неприятный разговор, что мне пришлось взять сестру и уехать из замка.

Я стояла у входа в тронный зал, смотрела на сидящего на троне мужа. Он опёрся на подлокотники и закрыл лицо рукой. Он знал, что в смертях повинна моя сестра, но не отдал её под суд. Пока не отдал. Генрих тяжело вздохнул и обратил на меня свой взор. Он встал и подошел чуть ближе.

– Вы, я полагаю, безумно довольны собой, Ваше величество? Смогли покорить сердце наследного принца и стать его женой. Но больше всего вы рады тому, что ради вас я не приговорил вашу сестру к обезглавливанию. Не так ли?

– Нет, – я ответила спокойно, смотря ему в глаза и не опуская головы, – это не так, Мой король.

– Неужели? – Тогда он впервые повысил на меня голос. – Не думаю, что вы бы вышли замуж за обычного слугу, воина или герцога, даже если бы полюбили его. Вам нужен был человек с огромной властью в руках. Что ж, Ваше величество, вы нашли его. Но он никогда бы не подумал, что вы столь корыстна.

– Раз вы так считаете, мой король, то я хочу огласить вам своё решение. – Я подошла к Генриху и протянула ему свою корону. – Я отказываюсь от титула королевы Англии и роли вашей жены.

Я развернулась, чтобы уйти, но меня догнали его слова:

– Вы глупы, раз полагаете, что из-за любви к вам я буду просить вас изменить своё решение.

Я остановилась и, печально улыбнувшись, посмотрела ему прямо в глаза.

– Несколько лет назад я полюбила одного молодого человека. Он был умён, красив, добр, заботлив, весел. Он любил приключения, подшучивать над другими и над самим собой, мог делать всё, что хотел. И он был замечательным человеком. А потом он изменился. Он стал серьёзным, ответственным. И он стал делать не то, что хотел, а то, что было необходимо. Действовал во благо людей. И я полюбила в нём это. Единственное... вместе с его прежним «я» исчезло то прекрасное отношение к людям, которые когда-то были ему дороги. И меня убивало это. Убывало то, что он вычеркнул из своей жизни не только свои прошлые поступки, но и людей, которые относились к нему как к родному, не зависимо от того, кто он есть.

Он смотрел на меня глазами, в которых я отчётливо видела понимание и осознание собственной неправоты. Но я уже не могла остановиться. Мне так хотелось высказать ему всё, что я чувствую.

– Я любила тебя, не зная, что ты принц. Я не перестала любить, когда узнала, что ты сын того, кто отправил мою первую любовь на виселицу. Я не перестала любить тебя, когда ты оттолкнул от себя того, кто любил тебя как родного сына. Хотите считать меня корыстной, Ваше величество? Что ж, я не стану вас переубеждать. Но запомните: я полюбила мужчину, а не его титул.

Он не пытался меня остановить. Мы с Клеменс поехали в старый дом нашего отца. Я бывала там в детстве, когда родители ругались, и мама била меня. Тогда отец брал меня на руки и привозил сюда.

Когда наша мать была далеко, мы смогли вздохнуть полной грудью. Жизнь стала налаживаться. Я узнала, что жду ребёнка. Через полгода у меня родился сын. Я не раздумывала с именем, назвав мальчика в честь отца – Кайл. Прошло семь лет с тех пор, как я покинула дом короля. И все эти годы мы жили как нормальные люди. Но и этой идиллии пришел конец. Дженевре вновь удалось найти нас. Она забрала меня и Клем в особняк. Но не Кайла. Я не знала, что стало с моим мальчиком, я больше не видела его. Я, конечно, отправила служанку к Генриху, чтобы тот нашел нашего сына. Но я не знала абсолютно ничего. Через несколько лет я узнала о смерти короля. Но ни слова о Кайле. Я потеряла его навеки...

В 1495 году мы с Клеменс сделали ещё одну попытку покинуть старый особняк и ненавистную мать. И на этот раз всё получилось. Мы долгие годы путешествовали по миру не только в поисках счастья, но и прячась от гнева Дженевры. Но всему рано или поздно приходит конец. В 1912 году мы вернулись в наш опустевший и поникший особняк, чтобы восстановить его. Я прожила там около сорока лет, но больше не смогла. Продав несколько своих старинных украшений, я купила небольшую квартиру недалеко от центра Лондона. Нашей матери долгие годы не удавалось найти нас, но, как только я переехала, она явилась в особняк. Она сказала, что простила нас за всё. Только вот сама нашего прощения не получила. Ни тогда, ни сейчас.

И вот теперь она стоит двух шагах от меня и улыбается. Как и прежде, словно ничего не было.

– Здравствуй, Лоис.

– Здравствуй, Дженевра.

Она вновь напомнила мне о Джеймсе и о том, что заставила короля прервать жизнь моего возлюбленного. Она по-прежнему была уверена в том, что поступила правильно. Ни капли не ощущала себя виноватой. Разговор с матерью окончательно испортил мне настроение, и я осознала, что не желаю её видеть. Никогда.

***

Гости разошлись только к утру, и я, абсолютно вымотавшаяся, не раздеваясь, рухнула на постель. Я уснула. Но вскоре голод дал о себе знать. Он разбудил меня в 8 вечера. Мне осталось только горько вздохнуть, привести себя в порядок и выйти на охоту.

Я бродила по пустынной улочке Лондона, недалеко от своего дома. Я сделала вдох и заполнила лёгкие воздухом, ещё не успевшим пропитаться выхлопными газами. Закрыла глаза и погрузилась в спокойную жизнь ближайших домов. Тогда и почувствовала ровное дыхание спящего человека. Я знала, что он молод и силён, это можно было уловить в исходящих от него энергетических волнах. Переместившись в квартиру на четвёртом этаже, я подошла к кровати и увидела на ней молодого мужчину. Луна светила в открытое окно, и её свет падал на умиротворённое лицо. С тех пор, как я потеряла Джеймса, в каждом мужчине мне мерещились его черты. Но этот человек не был похож на мою первую любовь. Светлые волосы, прямой нос, тонкие губы, длинные пушистые ресницы. Я присела рядом, приложила ладонь к его щеке и приступила к ужину. Во сне он думал, что я нахожусь в миллиметрах от его тела, но мой разум был чуть в стороне. Он чувствует каждое прикосновение созданной мной материи, поддаётся на каждое ей действие. И тут он открывает глаза. Пред моим взором предстаёт полный портрет мужчины. И я влюбляюсь. Глупо, по-детски, влюбляюсь в его серые, смотрящие глубоко в душу глаза. И я открылась ему. Мои жертвы видели меня, но я никогда не показывала им своего лица. А ему показала. Безумно захотелось, чтобы он увидел меня, запомнил.

Да, суккуб имеет право показать себя человеку во сне. Но только один раз за всю свою долгую жизнь. И теперь, если он увидит меня в реальности, то не поддастся моим чарам. Таков закон. Такова жизнь. Но он будет думать, что знает меня. Сможет стать мне другом, возлюбленным, врагом, кем угодно. Теперь мы знакомы.

Я почувствовала, что мужчина просыпается, и отскочила в тень, где он не мог меня увидеть. Он сел на кровати и затряс головой, отгоняя сон. Могу поклясться, что увидела улыбку на его измученном лице. За долгие годы вижу такое впервые. Да что там, он первый, кто проснулся во время этого.

– Да, Адам, – задумчиво произнёс он, – такие реальные сны тебе ещё не снились.

– Адам, значит. – Радует, что он не услышал моего голоса, а-то бы у меня проблем прибавилось.

Он скинул одеяло и вышел из комнаты. Когда до моих ушей донёсся звон посуды, я покинула квартиру.

Теперь, когда я оказалась на улице, удалось вздохнуть с облегчением. Вот, теперь и я дожила до того дня, когда захотелось открыть своё лицо мужчине. Я всегда хотела быть такой же сильной и равнодушной к любви, как моя сестра. Но каково же было моё удивление, когда несколько лет назад узнала, что она влюбилась. А потом ей удалось удивить меня ещё сильнее, ведь предметом её обожания стал Вик. Клеменс давно уже могла прийти к нему, проникнуть в сон и открыться. Но она до сих пор этого не сделала. Не знаю, что её останавливает, но, пока она этого не сделает, ничего ей не расскажу. Никому не расскажу.