4
Успокоившись, я так и осталась лежать у Минхо на коленях. Тело стало тяжелым, веки опустились сами собой, и вскоре я задремала. А потом уснула крепко, будто всё внутри обесточилось. Видимо, моя истерика выжала из меня последние силы.
Минхо не стал меня будить. Он сидел тихо, не двигаясь, и просто наблюдал за мной: за моими подрагивающими ресницами, за родинками на шее, за тем, как грудь слегка вздымалась в такт дыханию.
Проснулась я ближе к вечеру.
Сначала я не поняла, где нахожусь. Тело затекло, особенно зад — я сидела на холодном полу, а верхняя часть туловища покоилась на чём-то мягком. Через пару секунд до меня дошло: я лежу на ком-то. Меня кто-то обнимает за талию.
Мило, — лениво подумала я. Но в следующее мгновение память нахлынула, как ушат ледяной воды: слёзы, крик, срыв, истерика.
Щёки вспыхнули от стыда.
Я резко села и обернулась. Минхо спал. Мирно, глубоко, спокойно.
Плакала я только тогда, когда сюда приехала. И тогда был Минхо. Иронично.
Ну и развела я сырость, — с горькой усмешкой подумала я, посмотрев в окно. Снаружи уже начинало темнеть.
Я потянулась — мышцы ныли после сна в неудобной позе. Невольно ладонью коснулась руки Минхо, и тут же воспоминания вернулись — о девушке, о Томасе, о том, что сегодня должен был быть праздник... если она очнулась.
Я повернулась и уставилась на Минхо.
Он так мило спит.
Но я тут же одернула себя и тряхнула его за плечо.
Он приоткрыл один глаз, сонно пробормотал:
— Ещё минутку...
— Беатрис? Ты проснулась? — внезапно оживился, выпрямился, расправил плечи и заглянул мне прямо в глаза.
— Да... Извини, что доставила столько неудобств.
— Эй, Беа, не глупи. Мы же друзья, разве нет? Мы должны помогать друг другу. У каждого из нас в голове свои тараканы. Так что не парься.
Я вдруг почувствовала лёгкое напряжение при слове "друзья". Не знаю почему. Может, просто слишком устала, чтобы разбираться в себе. Я быстро отмахнулась от этого и встала.
— Минхо, пойдём. Хочу увидеть новенькую.
— Куда? — спросил он, ещё не до конца проснувшись.
— Куда-куда... К девушке! — ответила я и потянула его за руку.
⸻
Праздника так и не устроили — решили не начинать без Алби.
Всё выглядело довольно мрачно: ребята молча сидели у костра, каждый в своих мыслях.
Мы с Минхо протиснулись и сели рядом с Томасом и Ньютом. На бревне рядом сидела та самая девушка — брюнетка. Я подошла и присела с другой стороны.
— Привет, меня зовут Беатрис, — сказала я и протянула руку.
— Ох, привет! Я уже думала, что я тут одна такая... Я — Тереза, — она улыбнулась и пожала мою руку.
Минхо хлопнул себя по коленям, встал и повернулся ко мне:
— Беа, я пойду нам что-нибудь взять. Тебе принести перекусить?
Я молча кивнула. Есть хотелось ужасно.
— Я с тобой, — сказал Ньют, прихрамывая, и пошёл следом.
— Пожалуй, я тоже возьму чего-нибудь, — добавила Тереза и скрылась за ними.
Я осталась с Томасом.
— Ну всё, зайчик, остались вдвоём, — улыбнулась я, пошутив, и тихонько хихикнула.
Он удивлённо посмотрел на меня и спросил:
— Почему ты даже в такие моменты улыбаешься? Пытаешься развеселить всех нас?
Я замерла. Улыбка сошла с лица.
— Улыбка не всегда значит, что человек счастлив, Томас, — ответила я серьёзно. — Иногда она просто означает, что человек... держится. Что он сильный.
Я отвела взгляд.
— Минхо, например. Он всегда шутит, подкалывает, смеётся. Но именно он знает, что выхода нет. Он бежит по лабиринту каждый день. Уже три года. Оббежал его вдоль и поперёк. Каждый вечер возвращается — и все ждут. Надеются. Он говорит: "Скоро найдём выход. Мы его точно найдём!"
Но я-то вижу, как он устаёт. Как у него в глазах пустота. Как он держится из последних сил. Он не хочет лгать — но если скажет правду, многие просто не выдержат. Некоторые и так сошли с ума.
Я замолчала, вдохнула поглубже.
— Он держит улыбку. Для них. А я... я держу для себя. Может, потому мы и держимся друг за друга — мы понимаем друг друга без слов. Мы похожи.
Я посмотрела Томасу в глаза.
— Но теперь... Я уверена, ты поможешь нам. Да?
Он кивнул, уверенно, спокойно:
— Конечно. Я сделаю всё, чтобы выбраться отсюда. Мы выберемся.
На мгновение я поверила ему. Действительно поверила.
Но глубоко внутри всё равно шевельнулась мысль:
А вдруг... мы из этого Кланка никогда не выберемся?..