1
Я очнулась в лифте.
Металлические стены давили со всех сторон. Лифт ехал куда-то в неизвестность, и мне стало по-настоящему страшно. Я сидела, запертая в замкнутом пространстве, словно в клетке. Воздуха не хватало. Паника накатывала волнами. Чтобы хоть как-то успокоиться, я опустила взгляд вниз — и с ужасом увидела, что пол был сделан из того же холодного металла, что и стены. Он казался бездонным.
Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Я сцепила пальцы в замок — ладони вспотели. Нижняя губа дрожала, и я отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то. Хоть своё имя. Хоть кто я такая.
Но...
Я не помню своего имени.
Вот она — моя проблема номер один.
Оглядевшись, я снова уставилась на решётки.
Я... взаперти?
Это был единственный внятный вопрос, который бродил в моей голове. Плевать, что я ничего не помню. Почему я здесь? Почему я в клетке?
Тошнота подступила к горлу. Лифт остановился. Я не услышала звука тормозов — просто поняла, что всё, конец пути. Руки начали дрожать ещё сильнее. Я зажмурилась. И тут за закрытыми веками что-то резко осветилось. Я не открывала глаза. Было страшно. Всё тело трясло. Вдруг... кто-то тяжёлый спрыгнул ко мне. Пол под ногами задрожал.
— Эй, ты в порядке? — услышался приглушённый голос. Я не поняла, что он сказал. Молча смотрела в пустоту, пока паника душила изнутри. Мысль мелькнула и тут же исчезла:
Это паническая атака.
Кто-то присел рядом и дотронулся до плеча. Я вздрогнула.
— Всё хорошо? — голос второго человека прозвучал мягче.
Я выдавила из себя:
— Пожалуйста... вытащи меня отсюда.
Парень с пшеничными волосами посмотрел на меня обеспокоенно. Подошёл, помог подняться на ноги. Снова перед глазами возникли эти железные стены, и... меня снова накрыло. Я начала задыхаться, дрожать, смотреть на него испуганными глазами.
Он не понимал, что со мной, но действовал быстро. Обнял за плечи, подвёл к одной из стен и попытался успокоить. Я пока ещё не осознавала, что вокруг меня — одни парни. И только парни. Но мне было всё равно. Я просто не могла вдохнуть.
— Так, слушай, — заговорил парень, — я тебя немного подниму, а ты тяни руки вверх, ладно?
Я кивнула — или просто моргнула. Он поднял меня, и кто-то сверху — парень с азиатской внешностью — подхватил. Я вырвалась из темницы.
На секунду я вдохнула полной грудью. Открыла глаза. Ясно-голубые, как небо.
Но стоило мне увидеть окружающее — странную деревушку, стены, заборы — как всё вернулось. Воздуха снова не хватало.
Парень сверху увидел мой испуганный взгляд, понял, в чём дело, и стал говорить:
— Смотри на меня. Глубоко вдохни... Теперь выдох. Ещё раз...
Я повторила за ним. Он не был уверен, что делает всё правильно, но его голос и действия действовали успокаивающе. Паника стала отступать. Вокруг меня собралась толпа парней — разных возрастов и национальностей. Чернокожий парень лет восемнадцати разогнал всех и подошёл ко мне.
— Я Алби. Не переживай, если пока не вспомнила имя. Ты сейчас в Глейде.
Он указал на остальных:
— Это Ньют — он за главного, когда меня нет. А это Минхо.
Я с трудом сглотнула и выдохнула:
— Приятно познакомиться... Но у меня два вопроса.
Алби кивнул:
— Задавай.
— Во-первых... что за этими стенами? — я указала рукой.
— Во-вторых... Я не видела девушек. Я одна?
Алби посмотрел прямо в глаза:
— За стены выходят только бегуны. Там обитают существа, которых мы зовем гриверами.
И да. Ты первая девушка здесь.
Эти слова поразили меня в самое сердце.
Я — одна девушка среди десяти парней.
Мы стояли вчетвером, когда к нам подбежал мальчишка:
— Ньют, ты нужен.
Ньют ушёл, а затем другой звал Алби. Перед уходом он бросил:
— Минхо, покажи ей Глейд. Расскажи правила — я не успеваю!
Минхо указал рукой на шаткую конструкцию:
— Пойдём на вышку. Оттуда видно всё.
Я уставилась на сооружение с недоверием.
— Да не ссы! Я тоже боялся сначала. Стоит уже три месяца — и ничего. Конечно, строители у нас так себе... Но держится.
— "Кланк"? — переспросила я.
Он усмехнулся:
— Так мы называем всякую разваливающуюся штуку.
Мы поднялись. Минхо облокотился на перила, я встала рядом, не решаясь сделать то же. Он уже открыл рот, но я опередила:
— Почему я не помню своего имени?
— Спроси у Создателей. Я тоже приехал без памяти. Вспомнил, когда ударился головой о корень в лесу. Забавно, да?
— Мне что, тоже надо башкой приложиться? — нервно пошутила я.
— Не обязательно, — усмехнулся он, — просто подожди. Имя само вернётся.
Я посмотрела на стены и призналась:
— Они меня пугают.
— У нас три правила, — сказал он, — и лучше их соблюдать. Нарушителей сажают в яму.
Первое: никогда не выходи за стены. — Он посмотрел прямо мне в глаза.
Его карие глаза показались до боли знакомыми. Что-то внутри дрогнуло, но воспоминания так и не пришли. Всё было словно за стеклом, под замком.
Тишину нарушил голос Алби:
— Минхо, всё рассказал?
— Да не особо, — пожал плечами тот. — Давай ты.
— Учись, Минхо. Мне некогда — праздник на носу! — и Алби поспешил по делам.
— Ну что, пойдём? — Минхо указал на лес.
— А что за праздник?
— В твою честь, — с лёгкой улыбкой ответил он.
Потом он рассказал мне о двух других правилах. А затем повёл на праздник.
Там я поняла: эти парни меня не тронут. Ни один. Каждый из них старался, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Именно тогда впервые за всё это время появилось чувство...
Что, может быть, мы действительно станем семьёй.
И я не ошиблась.
Праздник оказался неожиданно тёплым. Несмотря на металлические стены и ощущение, что ты находишься в клетке, внутри царила странная... человеческая жизнь. Кто-то жарил еду на импровизированных кострах, кто-то смеялся, кто-то пытался сыграть на криво собранной гитаре.
Меня встретили так, как будто я была долгожданной гостьей. Или... надеждой.
Минхо не отходил от меня. То ли ему было поручено быть моим проводником, то ли он сам вызвался. Мы сели чуть поодаль от остальных, на деревянную скамейку рядом с костром. Пламя отбрасывало на его лицо оранжевые отблески, и я впервые разглядела его по-настоящему.
— И как долго ты тут? — спросила я, чтобы разогнать гнетущую тишину в голове.
— Достаточно, чтобы не сойти с ума. И недостаточно, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит, — он усмехнулся. — Каждый день одно и то же. Стены, правила, пробежки, страхи.
Но теперь есть ты.
Он сказал это без флирта, без намёка. Просто... факт. Как будто моё появление действительно что-то изменило.
— У вас тут все без памяти появляются?
— Абсолютно все. Просыпаешься в лифте, паника, амнезия, вопросы. Добро пожаловать в клуб.
— Но... ты же вспомнил имя?
— Да. Как и все остальные. Обычно это случается само, через несколько дней. Имя — как якорь. Оно возвращает тебя к себе.
Я задумалась.
А что, если моё имя — не якорь? А якорь, который тянет ко дну?
— Хочешь совет? — Минхо подался чуть ближе. — Не ройся в памяти. Пусть само придёт. Здесь важно не прошлое. Здесь важно — выжить.
Мы помолчали. Рядом кто-то громко смеялся. Двое парней перетягивали канат, и в какой-то момент один упал в грязь, вызывая общий хохот.
— Слушай... — тихо произнёс Минхо. — Тебе, наверное, это ещё никто не говорил, но... ты появилась не просто так.
— В смысле?
— Лифт всегда приносил мальчиков. Один раз в месяц. Без исключений. А тут — ты. Девушка. Вне графика. Лифт пришёл на две недели раньше. Это всех встревожило.
— Думаешь, я... какая-то ошибка?
Он покачал головой:
— Или ты — ответ.
___________
Ночь прошла неспокойно. В голове метались обрывки снов: тени, лица, голоса, крик. Кто-то звал меня. Женский голос. Ласковый. Мама?
Я проснулась до рассвета, в деревянном бараке, что мне выделили на первое время. Снаружи было тихо. Только ветер трепал ткани на верёвках и изредка глухо стучал по железным стенам.
Я вышла.
Глейд спал, как зверь после охоты. Вдалеке у леса я заметила чью-то фигуру. Быстрая, решительная. Я пошла за ней, не думая. Как будто ноги сами вели.
Это был Ньют. Он стоял у самой кромки леса, смотрел на стены, будто пытался что-то разглядеть.
— Ты не спишь?
Он обернулся, удивлён, но не испуган.
— А ты?
— Сны не дали. Стены... — я сглотнула. — Они будто смотрят.
Ньют молча кивнул. Подошёл ближе.
— Я тоже иногда думаю, что они живые. Что всё это... наблюдает за нами.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Тебе нужно быть осторожной. Некоторые ребята... не рады твоему появлению.
— Почему?
— Они боятся. Новое — это всегда страх. А страх — опасен.
Он замолчал, а потом добавил:
— И если ты что-то вспомнишь — не держи это в себе. Не молчи.
— Почему?
Он усмехнулся, но в улыбке не было тепла.
— Потому что ответы убивают не медленнее, чем незнание.