Дядюшка Лис,Вэй Усянь

Золотистые листья, кружась в медленном танце осеннего ветра, опускались на зеркальную гладь озера лотосов. Воздух в Пристани был пропитан густым, меланхоличным ароматом увядающих цветов — запах этот, сладкий и тягучий, словно мёд, застывал в легких, насыщая собой каждую секунду тишины. Цзинь Лин с детской настойчивостью тянул Бу-Шо за рукав к самому берегу, туда, где вода казалась почти чёрной под багряными лучами заходящего солнца.

Вэй Ин шел послушно. Его девять хвостов лениво волочились по земле, подметая палую листву. Он сел на влажный, прохладный камень, подтянув колени к груди. Рядом, с тихим вздохом, пристроился А-Лин. Мальчик, не стесняясь, опустил голову на плечо своего защитника, и Вэй Ин замер, боясь пошевелиться. В этом жесте было столько доверия, что у него защемило в груди.

Тишину нарушал лишь шелест камышей и мерный плеск волны о берег.

— Бу-Шооо... — задумчиво протянул А-Лин, и в его голосе послышались нотки укоризны. — Почему ты всегда прячешься, когда видишь дядю? Ты избегаешь его, словно он — чума.

Вэй Ин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он мягко отстранился, заглядывая в глаза юного господина Цзинь. Его лисьи глаза, обычно мерцающие мудростью веков, сейчас были подернуты дымкой невыносимой печали.

— Юный господин, — голос его был ровным, почти бесцветным, хотя внутри всё дрожало, — я не могу ответить на этот вопрос.

— Но почему?! — А-Лин насупился, его брови грозно сошлись на переносице — совсем как у Цзян Чэна. — Дядя тебе что-то сделал? Обидел? Ударил Цзыдянем? Расскажи мне, я... я поговорю с ним!

Вэй Ин горько усмехнулся про себя. «Обидел ли он меня? Нет, А-Лин. Это я сломал его жизнь так, что она уже никогда не срастется правильно». Боль игольчатым уколом отозвалась в сердце.

— Глава ордена Цзян... — начал он медленно, тщательно взвешивая каждое слово, — он ничего мне не сделал. Просто я стараюсь не мозолить ему глаза своим видом. Насколько я знаю, он... не очень жалует нечисть. К тому же, я боюсь, что мой вид вызывает у него слишком много неприятных воспоминаний.

А-Лин смотрел на него со смесью непонимания и внезапного взрослого сочувствия. Он отодвинулся чуть дальше, и Вэй Ин внезапно остро ощутил холод осеннего вечера. Одиночество окутало его, как плотный туман.

Вдруг из глубины пристани донесся резкий, заливистый лай.

Мир для Вэй Ина мгновенно сузился до этого звука. Зрачки лисьих глаз превратились в узкие щели, шерсть на хвостах встала дыбом. Этот звук... он вызывал в нём не просто неприязнь, а животный, парализующий ужас, уходящий корнями в голодное детство на улицах Юньмэна. Паника накрыла его с головой, вытесняя все разумные мысли.

Вэй Ин резко вскочил. Его движения были смазанными от скорости. Не раздумывая, он взлетел на старое, раскидистое дерево у самой кромки воды, скрываясь в золотой листве так глубоко, как только мог. Сердце колотилось в горле, дыхание стало прерывистым и рваным.

— Фея! — радостно крикнул А-Лин, не замечая состояния своего спутника.

Из кустов вылетела большая, пушистая собака-оборотень. Она мчалась к мальчику, виляя хвостом с такой силой, что всё её тело ходило ходуном. Фея подбежала к Цзинь Лину, облизывая ему руки и радостно поскуливая. Только тогда А-Лин заметил пустую пристань и задравшего голову Бу-Шо, чьи уши испуганно прижались к макушке на самой высокой ветке.

— Ты чего там сидишь? — с недоумением спросил мальчик. — Бу-Шо, ты чего? Это же просто Фея! Она добрая!

Вэй Ин медленно, очень осторожно начал спускаться. Его движения были дергаными и нервными. Оказавшись на земле, он всё еще держал дистанцию, готовый в любой момент снова прыгнуть на дерево. Он чувствовал себя бесконечно глупо — могущественный демон, наводящий ужас на заклинателей, прячется от домашнего питомца.

— Я... — пробормотал он, отводя взгляд. — Я просто... не очень дружу с собаками. С детства не задалось.

А-Лин посмотрел на него серьезно. Он почувствовал, что этот страх — не каприз. Это была глубокая рана, такая же старая, как и сам этот лис. Он понял, что Бу-Шо носит в себе слишком много шрамов, о которых никогда не расскажет.

— Ладно, Бу-Шо, — мягко сказал он, успокаивающе погладив Фею, чтобы та не прыгала на гостя. — Я её придержу. Не бойся.

Они просидели на берегу до самой темноты. А-Лин без умолку болтал о тренировках, о том, как дядя ворчит на него за плохую каллиграфию, о своих друзьях из Гусу. Вэй Ин слушал, изредка улыбаясь под маской спокойствия, и тепло потихоньку возвращалось в его душу. Но каждый раз, когда Фея шумно вздыхала во сне или дергала лапой, в глазах лиса вспыхивала тень застарелого ужаса.

Страх перед собаками был лишь верхушкой айсберга. Под ним скрывался страх быть разоблаченным, страх снова причинить боль тем, кого он любит, и страх, что время никогда не излечит то, что он разрушил. Но здесь и сейчас, в свете заходящего солнца Юньмэна, под защитой маленького господина Цзинь, он мог позволить себе просто дышать.

Ребят простите за отсутствие! Я была в Турции а там ваттпад запрещён 😭