8
школа началась резко, без раскачки. как будто никому не было дела до того, что внутри у кого-то всё ещё гудит. звонки резали уши, коридоры снова наполнились шумом, и жизнь будто решила: всё, хватит драмы, пошли дальше. утро началось с раздражения. не громкого — липкого. Аля стояла перед зеркалом и чувствовала, как всё внутри сопротивляется. школа бесила ещё до того, как она туда дошла.
рубашка лежала на стуле. белая. слишком правильная. Аля натянула её резко, будто на зло. пуговицы застёгивала быстро, не глядя, одну перекосила — переделала с матом себе под нос. ткань казалась чужой, холодной, как будто не для неё вообще.
юбка.
короткая ровно настолько, чтобы бесить администрацию и саму Аля одновременно. она подтянула пояс, проверила длину, фыркнула. ненавидела, что в школе всё решают за неё: как выглядеть, как сидеть, как молчать.
волосы собрала небрежно. специально. пусть торчат. пусть будет видно, что ей плевать. но плевать не получалось — она всё равно посмотрела в зеркало ещё раз. взгляд злой, усталый. норм, пойдёт.
дорога до школы была серой. казалось бы, пройти минут пять, но это было пыткой для Али. столько взглядов, напряжение, и запах недовольства отнимала уверенность в девушки. одно радовало, что нет Тани. Блондинка до конца верила, что Тани сегодня не будет...
в классе пахло мелом и чужими духами. она села на своё место, бросила рюкзак, уставилась в окно. до звонка ещё минута. и именно в эту минуту она почувствовала взгляд.
Таня.
Аля не сразу повернулась. она знала. чувствовала кожей. Все таки пришла. Таня сидела чуть сзади и сбоку, и смотрела не в лоб — украдкой, как смотрят на что-то опасное и важное одновременно.
Таня заметила рубашку. то, как она сидит на плечах. как юбка подчёркивает шаг, когда Аля проходила между партами. как Аля села слишком прямо, будто готовилась к удару.
в Тане всё сжалось. не ревность — что-то хуже. ощущение, что Аля стала чужой и при этом всё равно остаётся самой важной точкой в комнате.
Аля повернулась. взгляды встретились. на секунду.
достаточно, чтобы внутри щёлкнуло.
Таня отвела глаза первой. сделала вид, что пишет. но ручка не двигалась.
Аля усмехнулась. не злорадно — криво. и снова уставилась в окно, думая о том, как сильно она ненавидит школу, форму, правила и тот факт, что даже здесь от Тани никуда не деться.
звонок прозвенел резко.
начался урок.
а напряжение — нет.
учителя ничего не замечали. или делали вид.
для них это были обычные дни, обычные дети, обычная усталость.
для Али — нет.
она стала чаще молчать. не из-за обиды, а из-за осторожности. после всего, что было, любое слово казалось потенциально опасным. она больше слушала, чем говорила. больше наблюдала. и заметила одну вещь: люди в школе тоже слышали слухи. не такие прямые, как в детдоме, но намёки просачивались.
кто-то относился к ней с подчёркнутым уважением.
кто-то — с любопытством.
кто-то — с осторожностью, будто она могла быть чьей-то проблемой.
это злило.
Таня в школе была другой. собраннее. тише. будто специально сжималась в себе, чтобы не взорваться. она перестала встревать в разговоры, где раньше не молчала. перестала смеяться громко. даже драки — и те будто ушли на паузу.
иногда её ловили на том, что она смотрит в одну точку слишком долго.
иногда — на том, что она уходит раньше всех, не объясняя.
они пересекались в мелочах.
на лестнице — когда одна уже спускается, а другая ещё поднимается.
у раздевалки — через отражение в зеркале.
в столовой — когда шум вдруг становится фоном, а не главным.
ни разу — вместе.
однажды Аля заметила, что рядом с Таней больше нет той компании. не демонстративно, не резко — просто нет. кто-то ушёл сам, кто-то исчез после разговоров, кто-то понял, что рядом с ней теперь не так весело, как раньше.
это было странно.
и тревожно.
учительница сказала это буднично, будто не ломала людям психику:
— будете работать в парах. список у меня уже есть.
Аля даже не напряглась сначала. она смотрела в тетрадь, делала вид, что ей всё равно. Таня сидела через ряд, опершись локтем на парту, и тоже не шевельнулась.
потом прозвучали фамилии.
рядом.
в одном дыхании.
в классе что-то щёлкнуло. кто-то тихо хмыкнул, кто-то поднял брови, кто-то сразу начал пялиться, будто сериал включили.
—Каширина, и Принцева. Работаете вместе.
Аля медленно подняла голову.
Таня уже смотрела. не в упор — как будто проверяла, реально ли это.
они сели за одну парту не сразу. сначала тянули время: Аля доставала учебник слишком долго, Таня перекладывала ручку с места на место. в итоге всё равно оказались рядом. близко. слишком.
между ними было пусто — узкая полоска стола, на которую никто не клал руки.
— ну... — начала Таня и замолчала.
Аля не посмотрела на неё.
— давай просто сделаем задание.
голос ровный. почти холодный. но пальцы дрогнули, когда она переворачивала страницу.
задание было простое: подготовить мини-проект, обсудить, распределить роли. ничего личного. но в каждом слове учительницы звучало издевательство.
— кто что берёт? — спросила Таня тише, чем обычно.
— мне всё равно, — ответила Аля. — могу писать.
— ок. тогда я... оформлю и расскажу.
пауза снова повисла. тяжёлая. не злая — просто наполненная тем, о чём нельзя говорить вслух.
— ты злишься? — вырвалось у Тани, почти шёпотом.
Аля наконец повернулась.
— ты серьёзно сейчас?
Таня сжала челюсть.
— я просто спросила.
— вот именно. ты просто спрашиваешь, будто ничего не было.
— а что ты хочешь? чтобы я устроила сцену в классе?
— я хочу, чтобы ты перестала делать вид, что всё под контролем, — резко, но тихо. — особенно там, где его никогда не было.
Таня отвела взгляд.
— давай не здесь.
— а где? — Аля усмехнулась без радости. — мы же теперь «просто пара по заданию», да?
кто-то сзади зашептался. Аля закрыла тетрадь.
— ладно. делаем. без личного. как взрослые.
— ты всегда так говоришь, когда тебе больно, — тихо сказала Таня.
Аля замерла.
потом снова открыла тетрадь.
— пиши тему, — сказала она. — не затягивай.
они работали молча. иногда их руки случайно соприкасались, и каждый раз это ощущалось, как короткий удар током. ни одна не убирала руку первой. и ни одна не смотрела на другую дольше секунды.
задание делалось.
а всё остальное — нет.