ANTIDOTE[Justin Bieber]

  Я выпроваживаю её взглядом и замечаю, что начинает светать. Оказывается, поспала я достаточно долго. Слышу позади себя выдох и судорожно оборачиваюсь назад, заметив Джастина с открытыми глазами. Все бы ничего, если бы эти глаза не выражали самую настоящую боль, будто он несколько раз перемотал в своей голове и поставил на плэй самое худшее, что он пережил.

— Все в порядке? — тихо спрашиваю я и протягиваю руку, чтобы коснуться кончиками пальцев его щеки, пока вновь из неоткуда не выросла Айви.

Он опускает глаза, проследив за моей рукой, а затем за пальцами, которые коснулись его кожи. Он закрывает их, будто от моего прикосновения он чувствует облегчение и вздыхает.

— Что ты видел? — заботливо спрашиваю я, чтобы не напугать его.

— День, когда их убили, — шепчет он, — раз за разом это повторялось, но я не мог ничего изменить. — День, когда меня впервые привели к Принсли и вместо посвящения устроили мне допрос.

Ему было всего одиннадцать и его допрашивали? Как много ты еще знаешь, Джастин? Как много ты мне не договариваешь?

— А что ты знаешь, Тейт?

— Явно меньше тебя, — хмуро отвечаю я и замечаю, как его брови сходятся на переносице. — Ты ведь не станешь мне лгать?

— Почему ты это спрашиваешь? — он в недоумении.

— Просто ответь, — шепчу я в надежде.

— Нет, — качает он головой, и я наступаю.

— Как давно ты знал о Принсли? Как давно ты знаешь лес?

— Я не понимаю о чем ты...

— Не лги мне! Ты все прекрасно понимаешь, — мой голос переходит на крик. Впервые за время прибивания в лесу меня волнует то, где мои родители. Что сделают с моими родителями. Живы ли они вообще и мне нужно знать как можно больше информации о Принсли.

— Эй! — Айви хватает меня за ветровку и подняв с земли отводит к яблоне, схватив за шиворот. — Ты чокнулась, подруга?
Если я знаю об этом, то это не значит, что он уже помнит! — зло проговаривает она.

— Да? Тогда может ты мне расскажешь, откуда ты знаешь? — зло проговариваю я, скинув её руки. — Или ты врешь? Ты водишь меня за нос? Ты водишь нас обоих за нос? Ты все это выдумала?

Она с подозрением смотрит на меня, а я замечаю сзади нее Джастина. Его лицо бледное и с синеватым оттенком. Он идет прямо на нас, а по его рукам стекает багровая кровь будто только что убитого человека или животного.

Айви оборачивается назад, а затем вновь смотрит на меня прежде чем я понимаю, что меня окунули в воду. В моей руки клинок, который был готов встретить сердце Джастина проткнув его, а второй рукой я пытаюсь оттолкнуться от дна, которое было серым, а затем начало приобретать естественный вид.

— Вытяни её! Сейчас же! Ты убьешь её! — слышу я голос Бибера, сквозь толстую пелену прозрачной воды.

Кто-то тянет меня за волосы и, вынырнув, я набираю воздуха в легкие. Клинок выскальзывает из моих рук, как только я падаю в воду снова, не по своему желанию — меня толкают. В воде будто начинается борьба, а затем я вижу голубое небо и бледное лицо Джастина, по которому скатываются капли прозрачной воды. Он часто дышит, и я совсем не вижу страха в его глазах, лишь переживание.

— Тейт? — спрашивает он, и чуть дальше него я вижу Айви. В её руке пистолет, который нацелен на меня.

До меня доходит суть всей реальности. У меня снова были галлюцинации. Я чувствую ком ставший в горле и боль, при мысли, что я могла его убить. Того, кто с обеспокоенным взглядом смотрит мне в глаза.

Я хочу домой. Хочу обнять маму и отца. Хочу снова идти по узкой улочке меж наших домов и ощущать запах цветущей яблони.

Но я здесь.

И мне очень жаль, Джастин.

Я киваю, и он опускает меня на ноги, а Айви опускает пистолет.

— Думаю, нам понадобится эта вода, — проговаривает она, глядя на Джастина.

— Нам пора уходить отсюда, — будто не слыша её слов, проговаривает он и пропускает меня вперед. Я слышу, как он замирает, сделав несколько шагов за мной, поэтому я оборачиваюсь. Он смотрит мне в затылок, а затем, поймав мой взгляд, опускает голову, поправив свой кожаный браслет на руке. Он прикрывает глаза, будто размяв шею и немного скривившись, открывает их.

Мы одни, и я хотела бы извиниться.

— Джастин, я...

— Сейчас не время, Тейт, мы должны уходить, — поспешно проговаривает он и выходит из воды, завлекая меня за собой.

Айви срывает несколько яблок с дерева, закинув себе в рюкзак, а Джастин изучает карту, которая была у Айви. Он смотрит достаточно долго, чтобы это заинтересовало меня, и я подошла к нему. Его палец стоит на озере, которое как нам казалось, мы давно прошли. Но это было не так.

Мы оба поднимаем голову и смотрим на это озеро. Вот оно. Настоящее. Не то с финеврами и прочими тварями, не то, где мне показалось, что на дне город.

Вот это озеро, за которым чуть дальше должна начаться вторая часть города.

Пятый круг по их подсчетам заканчивался на той поляне, где мы должны были умереть истощенными и изголодавшими. Но мы здесь, на правильном пути и куда он нас приведет нам неизвестно.

— Если верить карте, то обойдя озеро и направляясь чуть левее, мы будем на пути к городу, — проговаривает Джастин и к нам подходит Айви.

Айви смотрит на карту, а затем произносит слова, которые крутились в наших головах уже пару минут:

— Какие идиоты. Они создали подобие настоящего мира, чтобы пропустить нас через эту мясорубку? Я так понимаю, мы за настоящей чертой.

— Это значит, что нам ничего не угрожает? — спрашиваю я.

— Это значит, что теперь игра началась по-настоящему, Тейт, — произносит она и закидывает рюкзак на плечо.

Мы оба наблюдаем за тем как она направляется вдоль озера, и я оборачиваюсь к Джастину.

Я знаю, что это не тот момент, но я хочу это сказать.

— Как жаль, что я не могу здесь остаться с тобой и забыть о том, что происходит прямо сейчас.

Он опускает голову и касается кончиками пальцев моей руки. Я чувствую, как мое сердце набирает обороты и требует повтора того, что было этой ночью.

— Как бы я хотел, что бы эти слова были правдой, — произносит тихо он, а я наблюдаю за тем, как утреннее солнце ласкает его бледную кожу.

Я однозначно люблю моменты, когда я в себе, а не под их влиянием.

От этого мне становится смешно, и я улыбаюсь.

— Так и будет, когда-нибудь, — шепчу я.

— Будет, — будто утверждает он, ни секунды не засомневавшись в своих словах. Он смотрит сквозь меня, а затем наклоняется чуть ниже и оставляет на моей щеке мокрый поцелуй.

Я накрываю влажное место, оставленное на щеке и опускаю глаза. Он уходит. Обходит меня стороной и направляется следом за Айви, которая обернулась к нам именно в этот момент.

Мы ведем себя как... Я не могу дать этому объяснение или пример, потому что у нас в резервации строго были запрещены проявления этих «чувств» между взрослыми. Объятия, между моим отцом и матерью это все, что им было дозволено. Так что то, что сейчас делаем мы, могло бы погубить нас там.

И оно губит, пока я нахожусь на расстоянии в несколько шагов от него. Но когда я рядом с ним я понимаю что счастлива и испытываю что-то еще, чему нет объяснения.

***

Ближе к лесу, когда мы проходим всю поляну я нагоняю Джастина, а затем и Айви, которая останавливается, что бы оглянуться назад.

— Зачем ты взяла эту воду? В смысле, мы её даже не фильтровали, — проговариваю я.

— Потому что она может вернуть твое сознание к реальности. Фильтрованная этого не сделает, — проговаривает она, взглянув на бутылку в своих руках. — Будите пить по глотку каждый час.

— А если мы отравимся?

— Но ты же еще жива, — глядит она на меня.

Я закатываю глаза и оборачиваюсь к Джастину, который отводит глаза в сторону, будто обиженный ребенок. Или... виноватый?

— Ты что это, прямо здесь? За нашими спинами? — с возмущением стонет Айви.

— Я же...

Не успевает сказать и слова он.

— Фу, — стонет Айви.

— Я должен был обмочиться?

На этот раз хмурюсь я и понимаю всю абсурдность ситуации. Момента, который кажется самым живым и настоящим, потому что я вижу его улыбку и улыбку Айви.

Она протягивает воду Джастину, и тот охотно отпивает её, передав бутылку мне.

— Я ведь недавно испробовала её на вкус, — хмурюсь я.

— Судя по тому, как часто они у тебя случаются — пей, — указывает она на меня.

— А что насчет тебя? — интересуюсь я, испробовав солоноватую воду на вкус. — Как давно тебя не посещают галлюцинации?

— Мы уже говорили об этом, — голос Айви становится тверд.

Я бросаю короткий взгляд на её запястье, на котором все еще видны свежие шрамы от порезов. Насколько нужно быть сильной, чтобы справиться с этим? Насколько нужно все еще быть человеком, что бы не убить внутри себя самое дорогое и противостояв этому так поранить себя?

Она опускает рукав ветровки, и я понимаю, что на этом опрос окончен.

Айви оборачивается к нам спиной и продолжает путь до тех пор, пока мы все не слышим резкий треск. Я хватаюсь за дерево, прежде чем упасть окончательно, потому что Джастин путается у меня под ногами и прикрывает меня от чего-то всем своим телом. Впереди я вижу Айви с пистолетом, и все мы трое задержав дыхание, ждем будто самого худшего.

Но худшее не может состоять в олене, который спокойно выходит на тропу перед нами.

Он просто стоит перед нами и смотрит на нас. Я пытаюсь, стать ровно и это даже не пугает его. Он ведет себя так, будто это его дом и мы, незваные гости, которых он не ожидал увидеть вовсе.

Айви опускает оружие, и олень делает шаг навстречу ей, а затем будто зазывая нас, направляется вглубь леса.

— Мы сейчас пойдем за этим существом? Серьезно? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как мои напарники направляются вглубь леса.

Но в ответ я получаю протянутую руку Джастина и молчание, которое сопровождает нас до маленькой поляны в лесу, где останавливается животное. Несколько секунд мы наблюдаем за тем, как он смирно стоит и смотрит за нас, пока не гремит выстрел и олень не падает на землю.

Все происходит так быстро, что я не сразу понимаю, что передо мной появляется Кол. В его руке пистолет, а рядом с ним Лейсли.

Они тоже живы.

— Какая приятная встреча, — улыбается он, и я понимаю, что эта улыбка не вещает ничего хорошего. — Куда держим путь? — интересуется он, наставив пистолет на Айви.

— Не твое дело, — холодно проговаривает она, встречно подняв руку с пистолетом.

Я слышу смешок Лейсли, и она заметив меня, удивленно вскидывает брови.

Видимо, она думала, что я уже давно мертва.

Джастин делает шаг назад, будто прикрывая меня всем своим телом, но а я наоборот пытаюсь хоть как-то оказаться в зоне событий.

— Не рыпайся, Бибер, — нервно проговаривает Кол. — Ты умрешь первым.

Джастин молчит. Он понимает, что сейчас это лучшее оружие, потому что кроме клинка в моем кармане мы ничего не имеем.

— Опусти оружие, кретин! — шипит Айви.

— Ну уж нет, красавица, мы здесь не за этим, — улыбается нагло он.

— Ты не попадешь к ним, — заявляет она, а я пытаюсь осмыслить их разговор.

— А я и не пытаюсь, — усмехается Кол. — Мы выполняем поручение Принсли. Он подозревал, что что-то пойдет не так, поэтому и собрал в пару этих обоих, — указывает он в нашу сторону. — Как поживаешь, Тейт?

Он все знал. Он знал, зачем мы сюда идем... Он с ними заодно.

— Получше тебя, — отвечает Джастин.

— Спасибо, мамочка, — усмехается Кол и снова переводит внимание на Айви. — Отдашь нам её добровольно или решим все иначе?

О чем вообще идет речь?

Я выхожу из-за спины Джастина и меня толкают в сторону, когда гремит выстрел. И не один. Он сопровождается взрывами, будто на минном поле. Меня снова засыпает землей, и я вижу, как поспешно Джастин пытается достать меня из нее. Тянет меня за руку и я падаю на колени видя перед собой Кола, который направляет пистолет на Айви. Айви на земле и у нее прострелена нога.

— Айви! — выкрикиваю я, что есть силы.

Еще один взрыв и Кол срывается с места, выкрикнув Лейсли:

— Они здесь, уходим!

Я вырываюсь из рук Джастина и падаю на колени перед Айви. Её нога кровоточит, но это не все. Она держится за живот, из которого идет кровь.

Я приподнимаю ей голову и пытаюсь понять, что мне делать. Она спасла нам жизнь, но я не могу сделать того же. Я просто не понимаю, что я должна делать.

— Что... что я...

— Идите вперед, — шепчет она. Её зубы покрываются кровью, которая стекает по подбородку изо рта. — Слушай свои сны, Тейт и попытайся не прикончить Джастина, — усмехается она, кинув на него взгляд.

Он рядом и он помогает мне придерживать её голову.

Она берет его ладонь и кладет мне на руку.

— Вы оба уникальны тем, что вы любите, а не просто чувствуете, — шепчет она и закрывает глаза. — Это единственное чудо, которое я когда-либо наблюдала за свою жизнь. Вашу любовь.
Она вздыхает, и замолкает. Навсегда.

Айви умерла. Айви больше нет с нами. Нет той, кто будет против наших прикосновений или взглядов. Нет той, кто хоть как-то прояснит ситуацию.

Айви не увидит своих родителей. Настоящих родителей.

Я чувствую, как по моим щекам катятся слезы, а с губ срывается всхлип.

Я склоняюсь над её телом и тихо плачу, потому что мне больно. Потому что я никогда не испытывала такую сильную боль.

Прости нас, Айви.

Джастин обнимает меня сзади и прижимается ко мне будто пытаясь забрать у меня хоть часть той боли, которую я чувствую.

Возможно это не так, но на какую-то долю секунды мне кажется, что мы все проиграли в этой игре.

***

  Проходит некоторое время, пока я перестаю плакать. Поднимаю голову и вижу перед собой вымученное лицо Джастина.

— Нам пора идти, Тейт. Она хотела этого.

Я киваю.

Хоть моим самым большим желанием на данный момент является то, что мне хочется плюнуть на все и лечь рядом с Айви, чтобы просто закрыть глаза и погрузиться в это умиротворенное спокойствие, я все равно встаю с земли и смотрю на нее в последний раз.

На девчонку, которая храбрее каждого, кого мне довелось узнать за свои восемнадцать лет.
В этот момент мне не хочется плакать, мне хочется улыбнуться, потому что в редкие моменты, но она была именно той улыбчивой Айви, которая останется в моем сердце навсегда.

Где-то позади себя я слышу непонятный мне шум, но он позади, потому что мы идем с Джастином вперед, по протоптанной узенькой тропинке темного леса.

Этот лес не похож на тот, что был перед поляной. Этот лес живой. Я слышу в нем пение птиц, несмотря на то, что уже смеркается. И мне становится грустно от того, что в этот лес я не могу показать своей маме или отцу. Я не смогу привести сюда Айви, или никогда бы не смогла пойти сюда с Джастином, не будь мы «имунными».

Имунными. А правда ли то, что мы «иммунные»?

Может, наоборот?

Мы представляли угрозу для резервации, потому что мы не такие.

Но в чем состоит наше «не такое»?

— Мне страшно, — тихо проговариваю я, остановившись посреди леса.

Джастин останавливается и оборачивается назад, подойдя ко мне. Он безмолвно обнимает, зарывшись лицом в мои волосы.

— Куда мы идем? Что ждет нас дальше? Мы ведь ничего не знаем.

— Я доверяю ей, — шепчет он.

Я тоже доверяю Айви, Джастин. Но её больше нет с нами, и вдруг мы что-то делаем не так.

— Ты ведь все еще помнишь, что Лейсли и Кол живы? Как думаешь, куда направляются они?

— Меня больше интересует то, Тейт, что они куда-то направляются и так же не хотят, что бы мы направлялись туда же.

Я поднимаю голову и только сейчас понимаю, что с моим ростом Джастин дышит мне в лоб.
Приходится встать на носочки, чтобы взглянуть в его глаза.

— Тебе не страшно?

Он вздыхает и честно отвечает мне:

— Страшнее всего мне сейчас сомкнуть глаза хоть на минуту, Тейт.

И это правда.

А еще правда состояла в том, что вода из озера осталась вместе с Айви и рано или поздно, наш недавний друг придет к одному из нас.

Я присаживаюсь на землю возле дуба и чувствую, как проголодалась. Достаю яблоко и разрезав на две половинки протягиваю одно Джастину. Медленно пережевывая, думаю о том, что нас ждет завтра, а в это время Джастин разворачивает карту, разглядывая то, что нас ждет впереди.

— Ты тоже слышала об этом впервые? — спрашивает он, не подняв даже голову.

— О чем? — оборачиваюсь я к нему, откинув огрызок в сторону.

— Она назвала то, что мы чувствуем «любовью». Ты знаешь, что это значит?

Я качаю головой. Он огорчённо смотрит сквозь меня.

— Я думаю, это слово значит то, что вопреки всему, я готова прожить эту жизнь рядом с тобой, — тихо произношу я.

Джастин откладывает карту в сторону и тянется ко мне, накрыв губами мои губы.

Они теплые и влажные.

И, кажется, зря.

Он хватает меня за шею в тот момент, как только я понимаю, что этот очередной приступ настиг Джастина, а не меня.

— Джастин, — шепчу я, пытаясь оттолкнуть его от себя. Его лицо побледнело, а на лбу стали видны вены.

Я хватаюсь за что-то рукой, похожее на палку и ударяю его по спине. Он падает, но не выходит из игры.

Все что могло бы помочь, осталось там, с Айви, и теперь я один на один с его галлюцинациями.

— Джастин, прошу, — чуть ли не плачу я.

Я устала. Устала от всего, что происходит с нами уже вторую неделю. Устала от голода и постоянных недосыпов. Я сдаюсь. Убей меня.

И я сдаюсь.

Я перестаю пытаться делать что-либо и просто закрываю глаза в надежде, что все это закончится.

И оно заканчивается. Тянет меня на дно темного озера, где я впервые увидела финевр. Тянет меня туда, где я впервые убила человека. Туда, где я впервые поняла, что что-то чувствую к Джастину.

Прости, мам, я не смогла.

— Тейт? — будто опомнившись, зовет меня Джастин, и это последнее что я слышу, погрузившись в глубокий сон.

— Куда ты собралась снова? — отец остановил маму прямо возле двери.

Я спряталась за угол в гостиной и снова наблюдаю.

— Я должна принести им еды, — проговаривает мама.

— Ты не можешь сделать это днем! Из-за тебя они выследят их! — отец зол.

— Их сын болен. Я не могу оставить его в таком положении, ты же знаешь что онинам не чужие!

Отец делает шаг назад.

— Аманда, если тебя поймают...

— Значит, ты позаботишься о Тейт.

Она настроена серьезно. Для нее это как обязанность. Это выглядит так, будто это миссия, которую она обязана выполнять и отец с этим согласен.

— Если что, ты знаешь, где меня искать, — шепчет мама, приоткрыв входную дверь.

— В лесу, — опустив голову, проговаривает отец. Он отпускает её.

Мама уходит, закрыв за собой дверь, и я выхожу из-за угла.

— Пап?

— Тейт? — поднимает он голову. — Как долго ты здесь?

Я кусаю губу и опускаю голову. Он знает, что я подслушивала, поэтому берет меня за руку и ведет на кухню. Усаживает на высокий стул и кладет ладони мне на голову.

— Пап, пожалуйста, не нужно, — хнычу я, но он не слушает и снова вмешивается в мои воспоминания. Он прячет их.

***

  Я захватываю воздуха в легкие так, будто не дышала последние две минуты. Вокруг темнота и холодно.

— Тейт? — слышу голос Джастина и испуганно пячусь от него в сторону. — Тейт, постой, — проговаривает он шёпотом, — это я. Джастин.

Я останавливаюсь. Я не могу сказать ни слова, потому что в горле першит и пересохло. Шея ужасно болит и поворачивать ей довольно трудно.

— Ты пытался меня убить.

— Ты тоже пыталась меня убить, — защищаясь, проговаривает он.

Я с трудом сглатываю и вспоминаю то, что видела во сне. Или это был вовсе не сон?

— Я кое-что видела, — признаюсь. — Видела, как моя мама направлялась в лес перед моим одиннадцатилетнем.

— Я знаю, — кивает Джастин.

— Откуда?

— Ты говорила во сне, Тейт.

Он знает все, что я вижу, но что видит он?

— Я хочу кое о чем поговорить, — проговариваю я, пытаясь разглядеть в темноте выражение его лица. — Ты знаешь что видела я, но не говоришь о том, что видишь ты.

— Это не лучшая идея, — отмахивается он.

— Не лучшая идея? А что же тогда лучшая идея? Наблюдать за тем, как умирает Айви, или идти две недели непонятно куда? Что из перечисленного лучшая идея? Может, убить меня лучшая идея? — эти слова резали меня без ножа так же, как и его и он не выдержал.

— Не лучший день и время для того, чтобы вспоминать это, Тейт, — выкрикнул он. — Я не хочу вспоминать о боли снова. Я не хочу снова видеть моих мертвых родителей. Я не хочу снова вспоминать, как вместо знакомства с другими «имунными» меня избивали. Я не хочу думать о ночах, проведенных в том лесу!

Грудь Джастина вздымается быстро и я слышу его сиплое дыхание. Кажется, я дышу так же.

— А уж тем более, я не хочу, чтобы галлюцинации свели нас с ума. Я не хочу, чтобы из-за воспоминаний или вещей, которые происходят с нами, мы потеряли самих себя, — выдыхает он. — Ты даже не замечаешь, как обстоятельства ломают нас. Я не могу дать тебе ответ ни на что, потому что то, за что бы я мог уцепиться мне еще неизвестно.

Мы оба молчим и смотрим друг на друга.

— Прости, — срывается с моих губ.

— История окончена? Так быстро? — послышался голос сзади меня и, обернувшись я увидела Кола. Рядом с ним стояла Лейсли, направив дуло пистолета на меня. — Тогда нам пора в путь, — указывает он и направляет пистолет на Джастина.

Тот не дергается с места.

— Ну же, Бибер, ты ведь не хочешь, чтобы Тейт пострадала, — пропел он и толкнул меня в спину ногой. Джастин заиграл скулами и встал с земли отряхнув штаны.

Он не может спросить? Тогда спрошу я.

— Что вам нужно от нас? — оборачиваюсь я лицом к Колу.

— От вас? — удивляется он. — Ничего. Нам нужны вы, пока что живыми.

— Что бы вернуть нас к Принсли?

— Принсли? — усмехается Лейсли. За эти дни она заметно исхудала. — Этот старый идиот уже давно вне игры.

— Какой еще к черту игры? — зло, но с интересом спрашивает Джастин.

— Которую ведут чужие, — голос Кола напоминает мне голос сумасшедшего. — Вы уже видели их? Что они сказали вам сделать?

Я не понимаю о чем он. Джастин тоже.

— Я вижу, они хорошенько промыли вам мозги, — усмехнулся Джастин.

— Я бы посоветовал заткнуться тебе, Бибер! Наша миссия состоит лишь в том, что бы привести вас к ним, и тогда мы получим все что захотим.

Я усмехаюсь. Почему эти слова в данной ситуации кажутся столь наивными?

— Свяжи ей руки, — приказывает Кол и Лейсли живо справляется с веревкой на моих руках. — Ему тоже!

Я наблюдаю за тем, как Джастин добровольно протягивает ей руки и понимаю, что смысла бороться нет. Мы оба на мушке.

Лейсли роется в нашем рюкзаке и достает оттуда карту. Разрывает её и откидывает в сторону. В ход идут три последних яблока, а затем они безмолвно садятся оба под дерево, где собираются ждать утра, что бы как сказал позже Кол: «Дождаться знака».

Джастин подползает ближе ко мне, не произнося ни слова. Видимо, он тоже ждет, когда они оба сомкнут глаза. Но глаза смыкает только Кол. Лейсли лишь точит ножи и напивает какую-то колыбельную. Знакомую не для меня, а для Джастина. Она поднимает глаза на него и улыбается кривой улыбкой.

Я все жду, когда Кол заговорит во сне. Когда начнет морщиться или кривиться. Но этого не происходит.

— Он знал обо всем с самого рождения, Тейт, — шепчет Джастин. — Ему не прятали воспоминания и не выбивали их из него. Его готовили для того чтобы убить нас. Я все это тоже знал, и поэтому...

— Поэтому они из тебя выбили воспоминания, — договариваю я.

Я дергаюсь в тот момент, когда Кол просыпается и смотрит на нас с Джастином напуганными глазами. Сначала я вижу страх, потом смятение, а затем ненависть. Он берет в руку рядом лежавший нос и, кажется, собирается направиться на нас, как Лейсли останавливает его.

— Кол! Перестань, Кол! — тянет она его назад, а он отталкивает её. — Нам нельзя их убивать, Кол!

— У него галлюцинации? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Да, — отвечает Джастин и пытается встать с земли.

— Кол! — кричит Лейсли. — Что ты делаешь?

У меня создается впечатление, что это с ним впервые, потому что вид Лейсли говорит именно об этом. Она хватается за рюкзак, в котором уже пустой термос и замахивается ударив его по голове. Парень падает мне к ногам без сознания и я вспоминаю момент в пещере.

Момент, когда Айви так же пыталась остановить Джастина, прежде чем он убьет меня.

Я мысленно пытаюсь сложить пазл воедино, пока она склонилась над парнем, который без сознания.

— Как долго ты с ним в паре? — спрашиваю я у Лейсли.

— Сейчас тебе следует помолчать, Бейли! — зло выкрикивает она, нащупав у него пульс.

— Ответь на её вопрос, — холодно проговаривает Джастин, наставив на нее пистолет, который только что поднял с земли.

Она поднимает голову и, сжав зубы отвечает на заданный вопрос:

— Как только попыталась сделать так, что бы вы убили друг друга. То есть, когда ушла от вас.

— И за все это время ни у одного из вас не было галлюцинаций?

— Галлюцинаций? — хмурится она.

— Ты давно принимала инъекцию? — спрашиваю я и пугаюсь от собственных догадок.

Лейсли в замешательстве. Она смотрит то на меня, то на Джастина с пистолетом в руках.

— Как только встретила Кола — перестала.

Я поднимаю голову и смотрю на озадаченное лицо Джастина. Тот все еще пытается держать на мушке Лейсли.

У Кола были галлюцинации, и он пытался убить нас, но не Лейсли.

У Джастина были галлюцинации, и он пытался убить меня, но не Айви. Та же ситуация была и у меня на озере.

Там, в лесу, я видела, как Джастин стал мигроном. Галлюцинации всегда приводили меня лишь к тому, что Джастин становился каким-то чудовищем, похожем на мигрона.

Нас послали убивать старых мигронов, что бы вылечить тех, кто только был заражен?

Я тут же вспоминаю слова Айви « Поздравляю, ты убила ни в чём невинного чужого.»

Убила Чужого.

Чужого, который казался мне мигроном. Именно для этого и была сделана инъекция, что бы мы убивали чужих подумав о том, что они мигроны.

Только чужие при галлюцинации, приобретают вид мигрона.

Только Джастина я видела в роли мигрона, когда инъекция начала выходить. Только меня он видел в роли чудовища.

Я снова поднимаю голову, когда Лейсли склоняется над Колом, пытаясь привести его в чувства и замечаю, как внимательно смотрит на меня Джастин.

Он ждет, а я в ужасе шепчу:

— Мы — чужие.

  И в этот же момент я слышу выстрел.

Выстрел, который режет по ушам будто лезвием. Выстрел, который стал мне известен не так давно и унес за собой самую большую и важную потерю в моей жизни, — Айви.

Вижу, как Джастин опускает пистолет и как на землю падает безжизненное тело Лейсли. Собственную мать, которую держат за волосы. Она стоит посреди кухни вместе с отцом. У нее исхудалое лицо и опухшие газа от слез. Я вижу последние секунды её жизни, потому что дальше гремит второй выстрел, который лишает её жизни.

— Тейт?! — кто-то тормошит меня из стороны в сторону, пытаясь привести в сознание.

— Они убили её! — выкрикиваю я. — Убили их обоих!

Джастин падает на колени передо мной и крепко прижимает меня к себе. Я кричу или плачу. Хнычу или всхлипываю. Я не понимаю, что происходит, потому что все перемешалось безобразным образом и нет ничего, за что бы я смогла зацепиться, чтобы не сойти с ума.

— Это галлюцинации! Ты слышишь меня? Это неправда! — кричит он, но что-то ломает меня. Что-то, что всеми силами пытается остаться во мне, но уже не может.

Я вижу, как тело отца кладут на какой-то стол и разрезают. Я вижу кровь, которая капает на пол и Принсли, который за всем этим наблюдает.

У меня очередные галлюцинации.

Меня тошнит. Тошнит какой-то водой или желудочным соком.

Мне ужасно плохо.

— Тейт, это все неправда! — снова кричит он, пытаясь достучаться до меня.

Мы чужие, Джастин.

Мы здесь для того, чтобы умереть.

Но почему-то умирают все, кроме нас.

Я тянусь рукой к ножу, но не дотягиваюсь, потому что он держит меня.

«— Последствия того, как выходили из меня последние капли инъекции, — произносит она, а мы оба приходим в замешательство. — Это ведь вы продолжаете издеваться над собой, а я хотела с этим покончить как можно скорей.»

И я так же сильно хочу с этим покончить, Айви.

Но что-то мешает мне. Он сидит рядом и просто держит меня как психически нездорового человека, который вот-вот может что-то натворить.

— Мне больно! — выкрикиваю я, но его это не останавливает. Он знает, что сейчас не самое походящее время отпускать меня. Отпускать тогда, когда ломка.

Я вижу в своих руках пистолет, который наставлен на собственную мать и слышу шепот:

— Убей её, Тейт. Она не уберегла тебя. Она не осталась в лесу, когда следовало бы. Она подвергла твою жизнь и жизнь Джастина опасности. Она привела их к его родителям. Их убили из-за нее.

Нет. Нет и нет. Моя мама не виновата. Виноват только Принсли.

— Тейт! — кто-то снова меня трясет, и у меня начинает болеть голова. Я все еще держу пистолет и пытаюсь мысленно спрятаться от назойливого голоса, который сменяется голосом Айви:

«— Инъекция начинает свою борьбу ровно с того момента, когда пытается заставить тебя убить собственную мать или отца во сне. Убиваешь — игра за выживание началась. Тут уже и посмотрим, кто из вас победит. Меня она чуть не подкосила вовсе, — указывает она взглядом на перебинтованное запястье.»

Игры за выживание не будет, потому что я не трону собственную мать.

Джастин бьет мне по щекам и, сквозь налитые слезами глаза, я вижу его бледное лицо. Он пытается разглядеть, не сошла ли я с ума окончательно?

— Не делай этого, Тейт!

Что он заладил? Тейт, Тейт.

Избавьте меня от этой чертовой боли, которая разрывает меня на части!

Я хватаюсь за нож на земле и тянусь к своей ноге, но сильная рука останавливает меня.

Я должна почувствовать физическую боль, чтобы понять, что я еще не свихнулась окончательно. Отпусти меня!
Звук. Отвратный звук и довольно знакомый. Черное пятно в уже посветлевшем небе.

—Черт! — выкрикивает Джастин.

Это люди из резервации. Они здесь, чтобы убить нас.

Он поднимает меня с земли, выбив нож из руки, и бежит. Бежит от мертвого тела Кола и Лейсли. Бежит снова непонятно куда и ударяется об дерево, когда волна взрыва накрывает землю. Она засыпает нас.

Все, что я вижу дальше, почти нереально:

Черное пятно еще в небе, но через некоторое время оно взрывается, потому что на него налетает что-то иное. Что-то не связанное с нашим.

А было ли оно нашим?

Наша ли эта резервация?

Не закрывая глаз, я слышу лишь то, как звенит у меня в ушах, и наблюдаю за тем, как разлетаются в стороны обломки черного пятна. Тяжелая земля давит мне на живот и становится трудно дышать. Джастин лежит почти на мне, укрытый землей, как одеялом. Он все еще дышит, потому что я вижу, как вздымается его спина.

Что-то белое приземляется на яму, где когда-то лежали тела Лейсли и Кола. Теперь их там нет. Их разорвало бомбой.
Я вижу высокие силуэты в черных мантиях, которые приближаются все ближе. Мне больше не страшно. Я не знаю почему, но я больше не чувствую тревоги или надобности в побеге.

Я сдалась.

Что-то темное склоняется надо мной и прощупывает мой пульс чем-то холодным. Светит мне в глаза ярким светом и вытаскивает меня из земли. Вытаскивает меня из омута боли и потерь. Что-то прозрачное надевают мне на лицо, и в легкие начинает поступать чистый воздух. Мои глаза все еще открыты и смотрят в одну точку.

В самое чистое и голубое небо, которое я еще никогда не видела.


***

Два дня спустя.

Мне кажется, что за эту долю секунды я вижу все те моменты, которые принесли мне самую сильную боль. Они сменяются кадр за кадром, которые уходят в минуты или часы. Возможно дни или недели. Они добивают меня изнутри и после последнего я чувствую какое-то облегчение. На секунду думаю, что я в раю, что теперь мне будет легче, но, открыв глаза, прихожу в ужас.

Я в палате резервации и скоро будет моя казнь.

Именно так проходило утро того, кто нарушил хоть какое-то правило нашего внутреннего устава.

— Тейт? — женский голос озабоченно зовет меня, и я оборачиваюсь.

Впервые в жизни вижу эту женщину и впервые в жизни слышу этот голос.

— Как ты себя чувствуешь, Тейт?

Я не отвечаю, лишь подскакиваю с кровати и пытаюсь выискать глазами то, с помощью чего бы смогла покончить с этим кошмаром. Она будто понимает мои намерения и, поднявшись с места, пытается взять мое лицо в свои ладони, а затем вводит мне что-то в руку с помощью шприца.

Я снова погружаюсь в болезненный для меня сон, только с наименьшим количеством отвратных картинок моей жизни. Это не глубокий сон. Он поверхностный до звуков в этой палате.

Я слышу звук каких-то аппаратов. Такие аппараты стояли в главном центре, где нам вводили инъекции. Они снова нас напичкают этим и отправят в лес?

Я открываю глаза в очередной раз и вижу перед собой то же лицо. Ту же женщину, которая в этот раз настроена серьезно. Как только я сосредотачиваю на ней все свое внимание, она начинает говорить:

— Меня зовут Верона. Я президент нашего города. Мне тридцать два года и я здесь, чтобы защитить тебя, — она выдыхает. — Ты Тейт Бейли, тебе восемнадцать лет. Ты больше не находишься в лесу и не вернёшься в резервацию.

— Где Джастин? — срывается с моих губ. Только это важно для меня.

— Он в безопасности. С ним все в порядке.

— Где он? — снова спрашиваю я. — Я хочу его видеть.

— Тейт, он сейчас спит.

— Почему я должна верить? Почему это не может быть очередной галлюцинацией? — вопросы сами по себе рвутся наружу. — Кто вы?

— Мы — чужие. То есть такие же, как и ты или Джастин.

Я вжимаюсь в край постели от услышанных слов и с опаской смотрю в её карие глаза.

— Вы не можете быть чужими, — качаю я головой.

— Почему же?

— Чужие не так выглядят, — убеждаю я её.

— А ты хоть раз видела чужого? Какой он в твоем понимании? — с улыбкой спрашивает она. Выглядит искренне.

— Я не знаю, — тихо отвечаю я, пытаясь сглотнуть. Она замечает и протягивает мне стакан с водой. Я отпиваю и удивляюсь новому для себя привкусу воды.

— Все это сказки, Тейт, — она поднялась с кровати. — Я бы хотела вколоть тебе обезболивающее, так как твоя нога была ранена во время взрыва, ты не против?

Я хмурюсь и откидываю одеяло в сторону. Чуть выше колена нога перебинтована. Опускаю её, пытаюсь ступить, как сразу же отдает дикой болью, которая образовывается где-то под бинтом. Соглашаюсь обезболить, и Верона наполняет шприц.

— Город, в котором я нахожусь, это...

— Это вторая часть того города, из которого вас отправили на собственную смерть, — поясняет она.

— Я не понимаю, зачем нас отправлять насмерть? Почему они нам внушали то, что за лесом зараженная часть города? Я вижу иное. Я не понимаю смысла.

— После апокалипсиса наш город разделился на две части. Но ни одна из выживших сторон не хотела воссоединяться, поэтому ваша, та сторона, «резервация» приняла для себя то, что мы стали врагами для них. Пока мы развивались в области медицины и пытались восстановить природу, та сторона изучала оружие и готовилась к бою.

— Вы не хотели всего этого?

Женщина качает головой.

— Для каждого выжившего тогда мир рухнул, никто не хотел войны. Ни для кого из них не было важно то, где чья территория. Люди просто хотели жить.

— Но что до сих пор удерживает их, чтобы не наступать на вас снова и снова?

— Мы тоже преуспели в технологиях, Тейт, но это их не остановило. После апокалипсиса, многие из семей ушли жить в лес. В городе в те времена тоже не было безопасно, потому что гулял вирус. Люди прожили там достаточно долго за эти годы, и подошли достаточно близко к их резервации. Они нашли нас. Твои мать и отец из числа тех, кого они нашли.

— А как же семья Джастина...

— Твою семью они нашли гораздо раньше, а ты еще была совсем маленькой, чтобы оставлять тебя сиротой, поэтому они предоставили вам жилище, подписав тебе смертельный приговор. Он заключается в том, что в твои восемнадцать тебя отправляют не только на собственную смерть, но и на убийство себе подобных. Знаешь, чем мы отличаемся от них? Мы умеем чувствовать. Мы нагло идем к поставленной цели и хотим большего. У нас присутствует инстинкт самосохранения. У них этого нет. Их создали как массовку. Их создали для того, чтобы убивать.

— Айви говорила, что её родители здесь, среди вас.

— Нас, — исправила меня Верона. — Родители Айви и правда здесь и они одни из прошлых забегов, которые дошли до нас.

— Но в чем отличие нас от них? Почему при галлюцинации Айви не становилась мигроном? И почему в самом начале старта я видела, как «мигроны» буквально выпотрошили тело человека.

— В начале старта, когда вы еще на инъекции, она не различает кто свой, а кто чужой. Позже, когда вы перестаете её вкалывать, инъекция, как маленький и очень умный паразит, начинает выискивать тех, за кем она пришла в твоем теле с самого начала. — Верона вздыхает, — А насчет Айви: Потому что она — не мы. Она их ребенок, то есть, родившаяся от их людей, но здесь. У нее не было этого, — указывает она на отражение в зеркале, где у меня на затылке видны иероглифы. — Именно так они отличали своих от чужих. Мы клеймуем людей из нашего города, чтобы различить наших и тех, из резервации.

— Именно так они вычислили меня и Джастина.

— И благодаря этому они знали, кого нужно убить.

Она опускает рукава моей белой рубашки и кладет шприц на стол.

— Я все еще не поняла всей сути, — осторожно произношу я. — Не проще ли завязать войну?

— Никто не хочет жертвовать своим народом ради того, чтобы занять землю. Будь это бесчувственные существа на подобии людей, с которыми ты прожила свои семь лет, или наши люди, которые способны чувствовать. Никто не хочет нести потерь и именно поэтому мистер Принсли придумал такой выход. Он знал, что мы навещаем своих в лесу и пытаемся им помочь, мы охотимся в лесу, а он с помощью вас охотится на нас.

Теперь мне становится более понятней их тактика.

— Мои родители и правда умерли?

— Мне очень жаль, Тейт, — с сожалением произносит она, но мысли об этом все еще до конца кажутся мне правдой, и я не знаю почему. — Идем, я тебе кое-что покажу, — кивает она в сторону двери, и я с опаской делаю шаг вперед впервые, как встала с этой кровати.

Мы выходим в светлый коридор, по которому мчатся мальчик и девочка задорно смеясь, а затем я вижу в окне Джастина. Он находился через палату от меня, и рядом с ним сейчас находится мужчина. Он что-то говорит ему, а Джастин слушает. Сейчас он выглядит лучше, чем прежде.

— Ты сможешь увидеться с ним чуть позже, — шепчет рядом Верона, будто боится напугать меня повышенным тоном голоса. — Я должна показать тебе твой новый дом.

И я слушаюсь. Иду вслед за ней по коридору, а затем спускаюсь три пролета вниз по лестнице, так мы выходим в вестибюль. Кажется, никого не волнует, что я иду в сорочке и обычных тапочках. Даже меня.

Она толкает белую дверь, и передо мной открывается уютная комната. Здесь есть кровать и стол, на котором стоит лампа. Встроенный в стену шкаф и две двери в стене напротив, обозначенный как туалет и ванная.

— Ты будешь жить здесь до тех пор, пока мы не выведем инъекции из твоего организма.

— Есть вероятность, что у меня снова будут галлюцинации? — оборачиваясь, я к ней.

— К сожалению, — произносит она. — Но мы будем это контролировать.

Я поворачиваюсь чуть левее и вижу еще одну верь. Она прозрачная и ведет на балкон.

— Я оставлю тебя, ты не против?

Я киваю и Верона уходит.

Открываю дверь, ведущую на балкон, и выхожу на свежий воздух. Внизу слышу детский смех, за которыми наблюдают их родители, и понимаю, что именно так должен выглядеть нормальный мир.

Присаживаюсь на кресло и как завороженная наблюдаю за тем, что происходит на три этажа ниже меня. Я совсем не верю в то, что происходит прямо сейчас. Мне кажется все это слишком хорошим сном, учитывая то, через что нам пришлось пройти.

И в этот момент я задаюсь главным вопросом: Что было бы, если бы мы не свалились в ту яму? Что было бы, если бы мы не встретили Айви, которая ясно дала нам понять, что мы — другие.

Она была той, кто действительно заслуживал оказаться здесь и всю оставшуюся жизнь наслаждаться настоящей жизнью.

И я искренне надеюсь, что там ей еще лучше.

— Я не помешал? — слышу я самый родной и хриплый голос.

Джастин входит на балкон с немного растерянным видом. Думаю, я выгляжу примерно так же уже около часа. Не теряя ни секунды, я встаю со стула и, подойдя к нему, крепко обнимаю, потому что это единственное, в чем я нуждалась в последнее время. Он единственный, кому я доверяю, и с кем хочу находиться рядом как можно дольше.

Утыкаюсь носом в его грудь и просто наслаждаюсь тем, что я чувствую. Тепло, нежные прикосновения его рук и та забота, с которой он поглаживает меня по голове, уткнувшись носом в мои волосы.

Я хочу, чтобы время остановилось прямо сейчас и дало мне возможность запечатлеть этот момент в своей памяти. Навсегда.

Сквозь тихий свист ветра, слышу непонятный и незнакомый для меня звук. Отстраняюсь от Джастина в поисках его обладателя и обнаруживаю у своих ног маленького белого щенка. Он пушистый и его длинный язык свисает набок, когда он склоняет голову влево.

— Ты ведь хотела себе собаку, верно? — спрашивает он, а я чувствую, как мои глаза наполняются слезами.

Не боли, обиды или злости. Они наполняются слезами счастья.

Я опускаюсь на пол, становясь перед щенком на колени, и беру его себе на руки. Он весело лижет мне лицо и издает самые милые звуки, которые я когда-либо слышала. Поднимаю голову и, смотря в карие глаза, наконец-то понимаю значение слова, которое как-то нам назвала Айви.

— Я люблю тебя, Джастин, — тихо произношу я со всей той нежностью, которую испытываю к нему.

Он на секунду замирает, изумленно взмахнув ресницами, а затем произносит то, что заставляет меня вздрогнуть:

— Я люблю тебя, Тейт.


Конец.