ANTIDOTE[Justin Bieber]

  Я наклоняюсь, чтобы поднять ветровку с земли, как слышу рядом рычание. Это животное, которое похоже на пса, только кожа его грязного, серого цвета без единого волоска. Оно исхудавшее до костей и озлобленное.

Я перестаю мечтать о собаке в этот момент.

Она стоит в нескольких метрах от меня и пытается сорваться с места в тот же момент, когда я двигаюсь. Но она всё ещё в нескольких метрах от меня. Она оскалила свои гнилые зубы и готова получить свою жертву. Меня.

Я чуть приседаю и тут же замираю, когда она становится ближе ко мне. Её глаза наполнены кровью, а вся лысая кожа будто исцарапана и искусана. Я снова дёргаюсь и подхватываю с земли пистолет, выставив его перед собой. В это время пёс успевает сделать ещё несколько шагов навстречу мне.

Мои руки дрожат, а дуло нацелено на его голову.

Давай же, Тейт. Всего один выстрел в его голову, как тебя учили в центре.

Чёртос два, там были неживые псы, а передо мной стоит собака, у которой есть имя и у которой когда-то был хозяин. А может, есть и сейчас в виде мигрона.

— Тейт? — слышу я голос Джастина и боковым зрением успеваю заметить, как он бежит в мою сторону.

— Нет! — выкрикиваю я. — Остановись!

Что-то тяжёлое и дурно пахнущее прыгает на меня, и, прежде чем гремит выстрел, я успеваю заметить эти безумные глаза.

Пёс скулит и мёртыв грузом сползает с меня.

Я убила его. Выстрелила прямо туда, где должно было быть его сердце.

— Тейт?! — слышу я крик Джастина.

Джастин подбегает ко мне и осматривает так, будто я потерпевшая в какой-то аварии, а я всего лишь напугана и хочу скорее смыть с себя всю кровь и гниль.

— Нам лучше начать двигаться, — проговаривает он, закидывая рюкзак на плечо. — Пёс, скорее всего, шёл за Тайлером, ведь они не появляются днём. Кто-то их побеспокоил.

— Ты хоть отлить успел? — спрашиваю я и замечаю на его лице недоумение, которое медленно переходит в улыбку.

— Успел. Ты тоже хочешь?

Чёрт, почему мы обсуждаем это?

Он смеётся. Он расслаблен.

Всё выглядит так, будто пять минут назад ничего не произошло. Будто две минуты назад я не убила пса.

— Псы сумеречные никогда не выходят дальше четвёртого круга, Тейт. Кто-то зашёл дальше. За черту.

Этим «кто-то» мог быть Кол. Я больше чем уверена, что он находится возле пятого круга и совершенно один. В одной руке пистолет, во второй — нож, а внутри — безумное количество дьявольской силы. Он всегда стремится быть первым, и это, скорее всего, когда-нибудь его погубит.

— Джастин? — зову я его, и он тут же оборачивается. — Что будет после того, как мы вколем сыворотки десятерым мигронам?

Я встаю с земли и иду вслед за ним.

— Мы вернёмся домой, Тейт.

Мне нравится, как он произносит моё имя, но я не верю, что всё будет именно так.

— А если нам не хватит еды?

— Значит, нужно идти быстрей, — бормочет он, идя по пушистому мху.

Я пытаюсь его нагнать и идти рядом. Затем пристраиваюсь сзади и роюсь в его рюкзаке, пока он идёт. Достаю карту и разглядываю её.

Если верить именно карте, то мы близки к чётвертому кругу. Псы действительно далеко зашли, а если зашли они, то потянутся и все остальные.

Я кладу карту обратно в его рюкзак и пристраиваюсь рядом.

Большую часть дня мы просто идём. Останавливаемся, перекусываем и снова идём. Когда начинает смеркаться, я чувствую усталость, и мы останавливаемся возле высокого дуба.

Джастин ужинает, а я прихожу к выводу, что ещё сыта и не стану наглеть, налегая на его еду. Роюсь в его рюкзаке снова и нахожу для него шприц с инъекцией.

— Ещё не время, — заметив, что я достала, проговаривает он.

— Тебе нужно поддерживать иммунитет, — проговариваю я и закатываю рукав его майки.

— Тейт, — останавливает он меня, схватив за руку.

Я сдаюсь. Я не знаю, почему делаю это, но я просто смотрю в его глаза и понимаю, что должна опустить руки. Должна положить шприц обратно в рюкзак и молча сидеть рядом.

Интересно, как там мои родители?

В каждой семье, в которой отправляли ребёнка в лес, подсчитывали дни. Пять дней туда, пять дней назад. Всего десять дней, чтобы дать понять, жив ты или нет. Всего пять кругов, которые нужно будет пройти дважды.

Мы не выживем.

У нас слишком мало запасов, учитывая, что мой рюкзак утонул. Нам нужно возвращаться назад прямо сейчас.
Одна из самых важных причин, почему мы должны вернуться, — мы стали чувствовать.

Я не знаю, как это называется. Мама никогда не произносила это вслух, но почему-то папа понимал её. Он так же понимал её без слов, когда она просто обнимала его.

Это что-то очень сильное и невидимое. Мы просто чувствуем это, будто мимолётный ветерок в волосах. Это то, к чему мы не можем прикасаться, но можем передать через прикосновение.

Я поднимаю руку, касаясь кончиками пальцев руки Джастина. Он спит, а я наслаждаюсь теплом его руки. Приподнимаюсь выше и кладу ладонь на его грудь, там, где сердце. Оно бьётся. Медленно. Опускаю руку, а затем кладу голову на его плечо, касаясь кончиком носа его шеи. Он вкусно пахнет, несмотря на измазанную кровью и кишками одежду.

Я чувствую тепло. Оно заполняет меня с большей силой, чем в прошлый раз.

Мы нарушили правило уже три раза.

***

Я просыпаюсь не сразу. Наверное, только с раза четвёртого сквозь сон слышу шелест рядом с собой, но когда испуганно открываю глаза, то не нахожу никого рядом кроме Джастина. Всё это время мы оба спали, но он спит до сих пор.

Я приподнимаю голову с его плеча и пытаюсь хоть что-нибудь разглядеть в этой кромешной тьме. Ещё один шорох — и оборачиваюсь на звук. Рука тянется к пистолету, который лежит в моих ногах, а сердце стремительно набирает обороты. Я не ела — и поэтому немного кружится голова.

Пытаюсь присмотреться, нет ли кого рядом, мигронов или сумеречных псов, но слышу лишь тишину и тихое дыхание Джастина.

Я опускаю пистолет и смотрю на его умиротворённое лицо. Он сладко спит, несмотря на то, что я здесь копошусь.

Чуть наклоняюсь и, приоткрыв губы, касаюсь ими его щеки. Он делает глубокий вдох, а я, переполненная чувствами, отстраняюсь, надеясь, что он ничего не почувствовал.

— Я ждала этого момента, — послышался голос рядом, и, вздрогнув, я обернулась. — Ты всё-таки сделала это.

Лейсли. Сидит прямо передо мной на корточках. В одной руке нож, в другой руке вода. Она отпивает немного и засовывает её в рюкзак.

— Что сделала? — голос Джастина хриплый и сонный. Он не сразу понимает, что здесь находится Лейсли, а когда встречается с ней взглядом, то резко присаживается в более удобное положение.

Кажется, мы оба гадаем, мертва она или ещё нет.

Она смотрит на меня так, будто спрашивает, можно ли ему говорить о том, что я сделала.

Не говори, Лейсли, не нужно.

— Вы хоть понимаете, что вы оба сейчас, как десерт для мигронов? Такой внезапный, заснувший сюрприз на земле.

Она вскидывает брови, а мы оба молчим.

— Да жива я, придурки, — разводит она руки в стороны и выпрямляется.

Джастин, цокнув, закатывает глаза. Я провожу рукой по лицу.

— Ты следила за нами? — интересуется Бибер, потянувшись рукой в рюкзак.

— Нет, я следила за чужим, — заявляет она и засовывает нож в свой рюкзак.