ANTIDOTE[Justin Bieber]

Это не было моим выбором. Это не было и его выбором. У нас не спрашивают, хотим ли мы этого. Мы не избранные. Мы обреченные на смерть.



И если человек себя убеждает в том, что останется в живых, когда переступит красную черту, то он полный идиот.

— С днём рождения, детка, — шепчет мама и целует меня в макушку.

Я старательно улыбаюсь ей, но мы оба знаем, что это фальшиво.

Мы оба боялись этого дня.

Дня, когда мне исполняется восемнадцать.

В обычных семьях со слабым иммунитетом празднуют день рождения детей. Пекут торты и зовут друзей. Но не у меня.

Единственное мое развлечение на сегодняшний день — это краткая инструкция о том, как выжить в месте, где ты никогда не был. Как питаться и в какое время. Так же в какое время лучше всего спать, а в какое начинать двигаться вперед.

Я та, кого с самого рождения выбрали для самого сложного задания. Я та, кому без соглашения моих родителей дали предназначение.

— Тейт? — зовет меня мать.

Я поднимаю голову и больше не скрываю своих эмоций и чувств. Возможно сегодня последний день, когда я вижу её и я не хочу, чтобы последним моим воспоминанием были её слёзы.

— Всё в порядке, — улыбаюсь я ей. — Правда.

Она расслабляется и отходит от меня на несколько минут, предоставив мне возможность побыть наедине.

Я заплетаю волосы в хвост и встаю из-за стола, направляюсь к шкафу. Переодеваюсь из пижамы в повседневную одежду и радуюсь тому, что сегодня меня и еще девятерых человек отлучили от тренировки.

Жаль только, что поводом для этого последовало то, ради чего мы и занимались в тренировочном центре с семи лет.

Мы учились выживать. Бегать и притворственно умирать.

Кол кстати даже научился останавливать сердце на несколько мгновений и хвастался этим больше трех лет.

С Колом возможность выжить была действительно велика, потому что у него самый высокий иммунитет из нас всех, но мой жребий выпал на другого.

— Ты готова? — в пороге появляется отец.

Несмотря на то, что решение принято, мой отец все еще борется за то, чтобы меня вычеркнули из списка. Папа не понимает, что на мне клеймо того, что я буду учувствовать в этом.

Я киваю и направляюсь вслед за ним. На прощанье обнимаю крепко маму и получаю маленький кекс со свечкой.

Нет смысла что-либо загадывать. У десятерых человек сегодня только одно желание — выжить.

Мы направляемся по главной улице, и я замечаю на себе несколько взглядом. Это те люди, которые знают для чего я была выращена. Это те, кто надеется, что все получится.

Мы с отцом заходим в здание и поднимаемся на лифте на двадцатый этаж. Прежде я никогда не была там.

Стеклянные стены, белый мраморный пол и мертвая тишина между девятью, кто уже собрался за столом.

Я присаживаюсь с самого края, а мой отец кивнув удаляется из кабинета. Перед нами появляется мистер Принсли. Он — человек, который поставил нас на ноги. Человек, который сделал из нас бойцов.

Он обходит стол и кладет перед каждым из нас папку с инструкцией. Несколько минут мы молча изучаем, а затем я останавливаюсь на том, что перед стартом нам должны сделать сразу две вакцинации.

Мне снова становится страшно перед тем, с чем мы можем столкнуться.

Я кидаю короткий взгляд на своего напарника, который в этот же момент смотрит на меня.

Разница в нас такова: я считаю это смертным приговором, а он шуткой. Он думает, что это что-то несерьезное, то, что нас отправляют в лес, не является чем-то устрашающим. Что мигроны, то есть зараженные люди на отделенной части города уже давно вымерли, а те, кто каждый год отправляется на задание, просто остаются там и обживаются.

Иногда мне кажется, что он чокнутый или тот, кто совсем не чувствует.

На его лице не было ни одной эмоции, когда в школе нам показывали документальный фильм о том, что произошло с нашим миром. Он смеялся над тем, что люди ушедшие в лес исчезают.

Если я беспокоюсь за свою жизнь, то он — нет.

— Завтра с рассветом вы отправитесь в поход, — начинает мистер Принсли. — Всего у вас запасов на неделю. Некоторое оружие и аптечки. Каждая группа будет отправлена с указанной на карте точке. Карта вложена в папку, — он достает черный ящик и ставит его на стол. — У каждого из вас будет датчик слежения, наручные часы и средство связи.

Вопросов не следует.

Нас уже давно проинструктировали и единственное что нам остается на этот вечер — это попрощаться с родными.

Для некоторых здесь это простая игра на выживание. Некоторые из нас хотят отличиться и добраться до отрезанного города. Некоторые из нас хотят просто выжить.

Многие из нас ничего не чувствуют и всем из нас запрещено заводить отношения с противоположным полом до двадцати одного года.

Детей с лучшим иммунитетом выращивают здесь, как на плантации, а затем отправляют на смерть.

Я встаю из-за стола, как только это делают Аманда и Кол. Мистер Принсли пожимает каждому из нас руку и желает удачи, будто это обычная игра в шахматы, а не на выживание. Я понимаю, что это обычное дело: отправлять пять команд в поход. Но неужели это не подкашивает наших правителей? Люди ведь не возвращаются.

Возможно, многие бы подумали: а не проще бы отправить туда самолёт или отряд мужчин с оружием? Пробовали.

Около двадцати трёх лет назад Принсли отправил первый отряд обученных бойцов, включая своего сына, в этот поход на самолёте. Как только тот пересёк красную черту, самолет пропал с радаров. Люди не вернулись.

Поэтому Принсли решил вернуться к старому плану. Больше вакцинаций перед походом и отбор детей с самыми высокими показателями иммунитета.

— Как думаешь, Тейт, сколько Мартин продержится? — появляется рядом Кол, теребя пальцами свой браслет.

— Для тебя это игра?

— Мне просто интересно, — пожимает он плечами и обводит меня взглядом. — Классно выглядишь, кстати.

Я закатываю глаза и накидываю рюкзак с одеждой на завтра себе на плечи.

— Тебе стоит приглядывать за Амандой, мы оба знаем, что она слабее, — проговариваю я, затягивая шлейки.

— Не беспокойся о ней, — улыбается он. — Если Аманду сожрут мигроны, я отправлюсь на твои поиски.

— Чтобы бросить им и меня на ужин?

— Чтобы мы с тобой, — он начал приближаться, — только мы с тобой...

— Я иду с Джастином, — отрезаю я.

— Он не помеха.

— Ты ведь в курсе, что за тобой сейчас наблюдают? — выгибаю я бровь — и Кол делает шаг назад. — Ты пока что не в лесу, а здесь. Не пренебрегай правилами.

Он опирается спиной на стену и разглядывает маленький нож в своих руках.

— Ты ведь не рада, что в напарниках у тебя оказался он, — проговаривает Кол и указывает взглядом на Джастина.

Тот с бесстрастным выражением лица надевает рюкзак и пытается определиться с выбором оружия.

— Я ничему не рада, — отрезаю я. — Если ты ещё не понял, то мы идём туда не веселиться и не задувать свечи к дню рождения, а убивать на своём пути себе подобных.

— Тебе стоит расслабиться, Тейт.

— А тебе стоит перестать думать одним местом, — отрезаю я и направляюсь к лифту.

По моим расчётам, у меня осталось около десяти часов, чтобы побыть с родителями. Чтобы обнять маму и отца и сказать, как сильно я люблю их. Даже несмотря на то, что меня ожидает, я благодарна им за подаренную мне жизнь. За заботу и любовь, которой они окружили меня с самого рождения.

Я протягиваю руку для нажатия кнопки вызова лифта, но меня опережают.

На левой руке Джастина некоторые порезы, оставленные после тренировок, и какие-то иероглифы, которые он старательно пытается скрыть чёрным, сплетённым из толстых нитей браслетом.

Двери лифта открываются — и он делает шаг назад, предоставив мне возможность побыть наедине. За это я ему благодарна.

Я делаю шаг вперед, и двери незамедлительно закрываются. Ото всех стен издаётся тихая и медленная мелодия, и всего за пару секунд я оказываюсь уже на первом этаже, где меня ждёт мой отец.

Он проводит меня до кабинета, где мне вводят сразу два препарата, и я провожу там около десяти минут в неподвижном положении. Затем меня осматривают, исследуя, прижился ли препарат в моём теле, понравилось ли ему. Несколько докторов измеряют моё давление, сравнивают с несколькими показателями, а затем отпускают.

— Как себя чувствуешь? — интересуется отец, когда мы начинаем подходить к дому.

Для семьи с высоким иммунитетом построен отдельный район, а для низких — чуть дальше. Мы живём почти возле леса, потому что нам ничего не угрожает. Проведи здесь день человеку с низким иммунитетом, он бы мог заразиться любой болезнью. Они слишком восприимчивы и уязвимы для такого места.

— Устало, — шепчу я и прислоняюсь к отцу. Он гладит рукой мои волосы и открывает входную дверь.
Мама ждёт нас в столовой. Она испекла для меня пирог, но свечей не поставила. Не положено.

— Тейт? — зовёт она меня.

— Можно я просто отдохну?

— Ты должна поесть по расписанию, — обеспокоенно проговаривает мать.

— Я спущусь через полчаса, мам, просто дай мне немного времени.

Она кивает, потому что знает, что это может быть моим последним желанием, которое она может исполнить.