Разрушая оковы [Ваня Дмитриенко]

Он лежал на спине, тяжело дыша, рука все еще покоилась на ее талии, как на самом ценном трофее. В гримерке стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь биением их сердец, которые постепенно возвращались к нормальному ритму. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим сексом, его одеколоном и ее помадой.

Кристина лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как реальность медленно и неумолимо возвращается, словно ледяная вода. Каждая деталь — шероховатость кожи дивана, холодок от пота на спине, его теплое, влажное плечо под ее щекой — все это было одновременно и прекрасно, и ужасно.

Он первым нарушил молчание.

— Крис, — его голос был низким и спокойным, без тени сожаления.

Она не ответила. Не могла. Комок в горле мешал говорить. Она прикрыла глаза, пытаясь поймать и удержать это чувство освобождения, но оно уже ускользало, как вода сквозь пальцы. Его рука на ее боку вдруг стала казаться невыносимо тяжелой.

Он почувствовал ее напряжение. Его пальцы слегка сжали ее кожу.

— Ни о чем не жалей, — сказал он тихо, но твердо.

Она наконец повернула голову и посмотрела на него. В полумраке его лицо было серьезным, а во взгляде читалась та самая уверенность, что пугала ее раньше. Теперь она знала, что скрывалось за этой уверенностью. И это знание повергало в ужас.

Она резко села, спустив ноги с дивана, повернувшись к нему спиной. Ее тело протестовало против каждого движения, напоминая о том, что произошло.
— Мне нужно идти, — прошептала она, больше для себя, чем для него.

Его рука потянулась к ней, коснулась ее обнаженной спины.

— Останься.

Один-единственный шепот. Без мольбы, без приказа. Констатация. Как будто он просто напоминал ей о законе гравитации.

И ее тело подчинилось.

Мурашки побежали по коже от точки его прикосновения, разливаясь по спине волной тепла. Воля, собранная в кулак, рассыпалась в прах. Она не обернулась, но ее спина, бывшая напряженной и неподвижной, вдруг сгорбилась, выдавая усталость и капитуляцию. Плечи опустились. Голова склонилась.

Тихий, сдавленный вздох вырвался из ее груди — звук окончательного поражения.

Она медленно, почти неловко, легла назад. Не на свою половину, а прямо к нему, прижавшись спиной к его горячей груди, в пространство между его рукой и телом. Он не сказал ни слова. Просто обнял ее, его ладонь легла плашмя на ее живот, притягивая ее еще ближе, прижимая ее спину к себе так плотно, что она почувствовала каждую черту его тела.

Она закрыла глаза. Его дыхание было ровным и горячим у нее в волосах. Его рука на ней была тяжелой и настоящей. Это было страшнее, чем секс. Это была близость. Та самая, перед которой она панически боялась, потому что знала — пережив это, уйти будет невозможно.

Но сейчас она не хотела уходить. Она уткнулась затылком в его плечо и позволила телу полностью расслабиться в его объятиях. Он выиграл. Не просто ее тело, а все. И она, засыпая в тепле, которое, как она знала, было ядовитым, понимала это. И ей было все равно.