Часть 2. Нам надо поговорить.
Неважно, от чего опьянел накануне – вина или страсти – утро всегда встретит похмельем. И голос разума снова займет свое первое место. Лань Сичэню до сузившихся глаз не понравилось, как его А-Яо ускользнул из его объятий, не дождавшись его поцелуя, какой напряженной была его спина, пока он приводил себя в порядок, и как резко вскинул он подбородок, когда полностью одетый Лань Сичэнь наконец вошел в гостиную.
- Нам надо поговорить.
Губы Лань Сичэня сжались в полоску. Он уже все сказал, и это и впрямь было падением в пропасть, вот только, похоже, вчера был момент восторга, когда думаешь, что летишь, а сейчас настал страшный миг, когда понимаешь, что дно уже близко.
Цзинь Гуанъяо зажмурился, сжал кулаки и вдруг зачастил, и Лань Сичэнь почувствовал боль, так он всегда разговаривал с Не Минцзюэ, Дагэ, но не с ним, никогда не с ним. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы понять, что ему говорят:
- Нам надо поговорить... точнее, не поговорить... я... так не могу... не с тобой... это ... разве так честно... я совсем не такой, как ты придумал себе... как нарисовал чистыми яркими красками... я совсем не такой... и никогда и не был таким... просто рядом с тобой... как могу я пачкать тебя... только самое лучшее... чистое... выше и дальше... больше.... так что я расскажу тебе все о себе... то, о чем ты, может, догадывался ... и то, о чем ты точно не знаешь... только ты дашь клятву, что не раскроешь потом ничего... никому... прости... и не станешь мне вредить... – прости-прости-прости - и тогда... тогда... – его голос прервался в коротком то ли всхлипе, то ли вздохе, но после продолжил уже уверенно. - Тогда ты и решишь, повторить мне то, что ты сказал, или нет, потому что страсть... это страсть... когда желание... вырывается наружу... просто потому что его долго держали под гнетом... не давали – шепотом - удовлетворить.... на всплеске чувств многое можно сказать... подумать... принять за любовь...
Лань Сичэнь понял, что он больше не слушает. А просто смотрит на то, как лоб прорезала морщина от резко сдвинувшихся бровей и хочет поцеловать его туда, чтобы ее разгладить.
- Хорошо.
- Хорошо?
- Хорошо. Только не здесь. У нас же есть место для любых разговоров, туда и пойдем, - и прежде чем он успел прийти в себя, резко подойти вплотную, положив одну ладонь на щеку, притянуть к себе и поцеловать. Выдохнуть на повлажневшие губы и вновь отступить. Подойти к дверям, снять заклинание, открыть и выйти, не оглядываясь, только на слух зная, что он идет прямо за ним, отправиться в нужное место – чайную беседку в саду. Никто незаметно не подойдет, все как на ладони, и не подслушает, подкравшись, знаменитый слух Ордена Лань уловит малейший шорох от присутствия шпиона, по губам прочитать тоже не выйдет, резные стены, занавеси, да и веера с рукавами при случае, чашка чая всё скроют, а сам чай - согреет и настроит на неспешную беседу... вот только и они как на ладони, так что полное соблюдение этикета – и сидеть придется не так уж и далеко, но и не близко, и ни коснуться, ни взять за руку, ни поцеловать... даже пряди волос не получится. Зато поговорить выйдет точно. И побеспокоить их могут, только если что-то из ряда вон выходящее вдруг случится, иначе – все тот же этикет защищает их.
У его А-Яо чай всегда просто изумительным выходит, он сто раз пробовал делать всё также, но вот именно так не получается. Только в этот раз руки дрожали – и не накрыть даже, не согреть своими – и он явно лишь заставлял себя не торопиться, выдерживая нужный срок. Он не хотел этой паузы, это отсрочки, так иногда бывает, когда, уже стоя перед своим палачом, человека охватывает не смирение или страх, а кураж. И он просто не хочет ждать, лишь бы быстрее покончить со всем.
Лань Сичэнь не спеша принял чашку, отпил глоток, всем своим видом показывая, что готов слушать. Его А-Яо облизал губы – ...кажется, он теперь понимает, почему это так... неприлично... не принято... - и начал рассказ. Он говорил и говорил, не торопясь, не скрывая, иногда срываясь на грубость, стараясь выскрести как можно больше грязи и боли... изо всех углов своей жизни – и про сожженный бордель, где жил и работал, и про то, почему, и про маму – как больно было видеть текущие слезы – про нее очень много, про детство, про школы, учителей, учеников, и вновь про бордель, про Орден Не и Минцзюэ-дагэ... тогда в прошлом, – не время для ревности – про Орден Цзинь, в самом начале, про убийство одного из командиров и обман Главы Не – вновь слезы, совсем неожиданно, но ... Минцзюэ-сюн тоже рассказывал, и тогда тоже слезы текли, от обиды и злости... как же сложно теперь слушать всё с другой стороны... - про Орден Вэнь... очень много про Орден Вэнь, чуть ли не больше, чем про всю прошлую жизнь – и ни разу не плачет... почему он не плачет... он, что... считает себя подлым, мерзким и грязным... и поэтому с ним так можно... или... он просто принял это как цену... но... все равно... как так можно... как они все могли с ним так поступить... - и дальше вновь про «новую» жизнь в Ордене Цзинь – вот что поистине мерзко и подло... – и всё продолжал и продолжал, иногда добавлял что-то к уже сказанному, считая, что раньше забыл, выворачиваясь наизнанку.
А затем... затем мир словно померк. Его А-Яо рассказал о планах отца... занять место Верховного Заклинателя, расчистив себе дорогу среди молодых талантов, что «уже покорили многих сердца». И то, как он этим занимался еще во времена кампании «Выстрел в солнце», используя Орден Вэнь как предлог и законный способ:
– Глава Не недаром попался тогда... хорошо что он... если бы это был ты... я бы не смог... ничего бы не смог... и выдал себя... мы бы оба там умерли вместе...
И то, как его наказали, за то, что убил Главу Вэнь слишком рано, не дав убить Главу Не. И о планах если не убить, то опорочить Глав и Ордена Лань и Цзян, рассорив братьев между собой, а по ходу прибрать к рукам и невероятно сильного, пусть и идущего Темным путем Вэй Усяня с Тигриной печатью:
- «...Если купить не получится, то надавить, а если прогнуться не додумаются, то просто убрать мусор долой, чтоб не вонял...»
И про заготовленные ловушки на обоих Нефритов и Талантов, и то, как уже не первый месяц манипулируют ими, не оставляя ни малейшего шанса избежать краха. И про то, что Глава Не слишком опасен... и что именно он, Цзинь Гуанъяо, должен его убить... губительной песней клана Лань...и что именно он и рассказал отцу об этой запретной технике. И что, если правда не раскроется, Орден Не навсегда потеряет свои позиции, так некстати резко взлетевшие после войны, ведь их Главы по сути монстры, а если раскроется – то это секретная техника Лань, так что где искать виноватых... и, прерываясь, добавил, что похожее уже было использовано, когда он шпионил в Ордене Вэнь, а сведения передавал – нервно сглотнул и затрясся – Главе Лань:
- Прости-прости-прости, Второй брат, я не знал, я не знал, я не знал...
А после вдруг выпрямился и застыл, словно отлитый из стали, и сказал, что хочет убить отца. И что сделает это, как только сможет. Вернее, как только сможет сделать это и не попасться.
И совсем переменившись, жестоко усмехнулся и бросил, что Темный путь плох лишь на словах, и только когда его плоды другим принадлежат, и что не просто так пригрели в Ордене Цзинь талантливого Сюэ Яна, который уж чем-чем, а излишними совестью и моралью не отличается, и про опыты над мертвецами в подвалах и тайных залах, и про опыты над людьми, война дала немалый урожай, и про украденные... то есть присвоенные записи... не только Ордена Вэнь:
- «Мы просто забрали то, что нашли, а что оно изначально кому-то принадлежало... да где ж можно настоящих владельцев отыскать...»
И что про секретные техники Ордена Лань, как и про тайны остальных кланов и Орденов, только что у Цзянов больше нечего взять, так там и Вэй Усяня за глаза, он узнал в пыточных Ордена Вэнь... и для Цзинь Гуаншаня теперь практически нет неизвестного, он словно зрячий в стране слепых. И да, это он всё ему рассказал, потому что без меры верил и ждал... чего ждал... любви, признания... не того признания... в сыны из ублюдка... а чтобы отец по-настоящему им гордился... и что уже давно растерял все иллюзии... кто он и что его ждет... впрочем, это же ждет Сюэ Яна и еще многих и многих...
А дальше лед тает в глазах, и их наполняет неподдельная нежность, и он говорит про Цинь Су, его А-Су, его весенний ветер А-Су – только бы не сорваться – о том, что он в самом деле любит ее, что хочет жениться на ней, прожить всю жизнь рядом с ней ... и смятение на лице... раньше хотел... а теперь... он просто выбрать не может ... не может и все... потому что его Лань Сичэнь – только бы не сорваться – его свет, всегда был его светом... белым лунным светом – желанным и недостижимым... хотя как он мог его вдруг желать... желать больше того, что ему и так давали... но теперь... он не знает, как быть... и кто он после этого...
Блеск серебра и белый вышитый шелк – словно яркий всплеск чистого света на протянутых сложенных вместе ладонях:
- Второй брат, возьми... ты – короткий вдох – забыл ее повязать.
Лань Сичэнь покачал головой, его А-Яо даже про клятву забыл, просто ждет приговор:
- Я уже принял решение, и его не изменю. Все, что ты сделал... даже страшные вещи... имели под собой весомые причины... и своим делом... подвигом в Ордене Вэнь ты давно все искупил... а что касается новых дел....
Для Цзинь Гуанъяо страшнее всего было не всё рассказать, страшнее всего было увидеть, как тепло в глазах его Лань Сичэня сменяют холод, ненависть и презрение. Но... он так привык к этому... как люди меняются, стоит им о нем хоть что-то узнать... да что себе врать... когда-нибудь он все равно все узнал бы... и тогда... так зачем тянуть... лучше сразу, чем страшные годы лжи и ожидания...
Лань Сичэнь как-то странно дышал, говоря короткими рваными фразами, и наконец Цзинь Гуанъяо понял, что он попросту в бешенстве – что ж, ожидаемо... пока до его смятенного разума не дошло, что ему было сказано:
- Второй брат! – и был остановлен резким взмахом руки, а Лань Сичэнь, на мгновение прикрыв глаза и, похоже, взяв себя в руки, продолжил:
- А-Яо, неужели ты еще не понял... я люблю тебя, – и не дождавшись ответа. - Пусть будет месяц... раз ты не можешь выбрать между мной и А-Су, пусть будет месяц, расскажи всё А-Су, всё, что я предложил, ты же помнишь? – Цзинь Гуанъяо кивнул. - А через месяц ты либо вернешь мне налобную ленту, либо... я стану твоим.
- Целый месяц Глава Лань... без ленты?! – столько ужаса в его голосе, что его наконец отпустило немного, и улыбка сама собой расцвела на лице. Но как же все-таки он далеко... не коснуться, не успокоить... зато никто ничего не заподозрит, они частенько здесь так сидели... и это самое главное, чтобы даже тень сомнения не коснулась его А-Яо:
- Да, – подумаешь, месяц без ленты на лбу, кому надо, он и так все расскажет, а от досужего интереса его Правила Ордена Лань защитят.
- Но... - прижать бы сейчас пальцы к этим губам, а еще лучше самому прижаться губами, заглушив все сомнения.
- А-Яо, могу я тебя попросить - этот месяц играй для Дагэ правильную мелодию, если что - это ни на что особо не повлияет...
- А ты? Что ты... - Цзинь Гуанъяо сжал кулаки, еле удерживаясь, чтобы не вскочить.
- А я... Какой я человек, если я ... закрою глаза на всё только что сказанное... У меня есть семья... дорогие мне люди... - почему так внезапно стало темно - в том числе мои младшие братья... - Лань Сичэнь опустил взгляд на свои идеально сложенные руки, - Ванцзи... Хуайсан... и – буквально выдохнул так, что волна жара прошила тело Цзинь Гуанъяо – ты... и мы с Дагэ... я... – Лань Сичэнь вдруг криво усмехнулся. - Какие же из нас старшие братья, если мы настолько не заботимся о наших младших... если мы бросим их на произвол судьбы... Глава Цзян, думаю, тоже захочет защитить своего брата... так что... - и тут лицо Лань Сичэня вдруг стало жестоким и по-настоящему страшным. - Кое-кто заигрался, прикрываясь возрастом, мудростью и положением... - и замолчал.
Цзинь Гуанъяо тихо сглотнул - он не ожидал ни такой реакции, ни таких последствий... ни такого... старшего брата... он просто не знал до этой поры, каким может быть Лань Сичэнь, когда поистине получает право защищать свое.
Слишком много мыслей в его голове грозили взорвать ее, так что он уцепился за единственное, что было хоть как-то понятно:
- Второй брат, какая женитьба на мне, мы же... братья...
Лань Сичэнь ласково посмотрел на него:
- Правила Ордена Лань мне все равно позволяют.