1.
Ким Сону всегда был тем, кого не замечают. Он тихо сидел за последней партой, старательно выводя буквы в тетради, и старался никому не мешать. Его мягкий взгляд скользил по классу, и лишь на секунду останавливался на фигуре у окна — Нишимура Ники.
Ники был катастрофой. Шумным, грубым, вечно встревающим в драки. Учителя давно махнули на него рукой, ровно как и весь класс. Капюшон его черной худи всегда скрывал взгляд — острый, злой, который отгонял к себе даже самых отчаянных.
Но была одна странность.
Сону заметил это не сразу — скорее почувствовал. Он однажды тихо сказал:
— Ники, можешь опустить капюшон? Я не вижу доску...
Парень у окна медленно повернул голову. Сквозь прядь выбившихся из-под капюшона волос виднелись холодные глаза. Секунда — и ткань сползает с головы Ники. Он не сказал ни слова, просто развернулся обратно к окну. Сону не понял тогда. Просто поблагодарил шепотом.
С тех пор всё пошло странно.
— Ники, закрой окно, дует... — голос Сону был робким, почти неслышным.
Грохот створки по классу — и окно закрыто.
Все смотрели на это с опаской. Классный хулиган, от которого шарахаются даже старшеклассники, вдруг слушается самого тихого в классе?
Сону сначала смущало это. Он даже боялся. Однажды, когда после уроков он медленно собирал книги в рюкзак, Ники подошел к его парте.
— Чего ты хочешь ещё? — голос был хриплым, раздраженным.
Сону вздрогнул, но взглянул прямо в глаза.
— Ничего. Просто спасибо тебе.
Ники дернул уголком губ. Усмехнулся — почти волк.
— Смешной ты.
---
Шло время. «Ники, не кури на лестнице, пожалуйста». — Брошенная сигарета, раздавленная кроссовком.
«Ники, не лезь в драку сегодня, ладно?» — Ники плюет под ноги какому-то выскочке, но разворачивается и уходит за Сону.
«Ники, пойдем домой вместе?» — Тот лишь фыркает, но идёт следом.
Они почти не разговаривали. Все слова сводились к «Ники, сделай» — и он делал. Потому что только этот тихий голос пробирался под ребра, туда, где у него уже давно всё было стальным и холодным.
Ники не понимал, что с ним творится. Злился на самого себя. Какого черта этот малыш командует им, а он — слушается? Однажды он не выдержал. Схватил Сону за запястье в пустом коридоре, прижал к шкафчикам.
— Ты что со мной делаешь, а? — голос был почти срывающимся.
Сону смотрел в глаза — глаза, которые он никогда не боялся.
— Ничего. Ты просто хороший.
— Я не хороший! — рыкнул Ники. — Ты что, совсем тупой? Я могу...
Он замолчал, потому что Сону поднял руку и осторожно коснулся его щеки.
— Ты можешь всё. Но ты меня слушаешь.
Это было правдой. Разве можно было спорить с правдой? Ники отступил, но с тех пор что-то сломалось — или наоборот, стало цельным. Он больше не рычал на Сону. Только иногда смотрел слишком долго.
---
Весна пришла неожиданно — они стояли за школой, Ники курил, Сону держал в руках учебник.
— Ники... — тихо позвал он.
— Чего ещё? — буркнул тот, выпуская дым.
— Не кури, пожалуйста.
Секунда — и сигарета летит в мусорный бак. Ники поворачивается, смотрит на Сону, прищурившись.
— Сколько можно? Ты ведь всё равно уйдешь потом.
— Куда? — Сону моргнул.
— От меня. Все уходят.
— Я не уйду.
Ники опустил взгляд. Подошел ближе, так близко, что Сону почувствовал запах табака и дождя.
— Тогда скажи. Скажи что-то ещё.
Сону улыбнулся так, что даже ветер замер.
— Ники... поцелуй меня.
Грубый хулиган, который никого не слушал, подчинился.
Всегда подчинится ему одному.