Круг Стихий. Пятый элемент

    Покинув библиотеку и направившись в комнату, я то и дело думала о том, что мне рассказали ребята.

    Что пришлось пережить Джеймсу за свой юный возраст? Действительно ли он такой мудак, каким хочет показаться, или это просто маска? И почему раньше мне никто не рассказывал о существовании его сестры?

    Из этих дум меня вернул тонкий поникший голос мисс Холли. Увидев ее проплаканные в бессонные ночи глаза, мне захотелось провалиться сквозь землю. Овдовевшая по моей вине женщина смотрела с грустью и печалью, без какой-либо тени злости и ненависти. Она медленно подошла и сжала меня в объятиях. Так сильно нуждающаяся в поддержке, она искала ее у меня.
—Р..р.эйчел.....Солнце мое., – дрожащим голосом произносила наставник Воздуха,– Он...Мой муж.....просил передать тебе.....Это....это было последней его волей....Он..Он знал, что не выживет.
Она всучила мне запечатанный конверт и медленно, не переставая плакать, пошла прочь..

    Придя в номер, я первым делом пошла в душ, стараясь смыть все, что навалилось на меня в последние дни. Струя горячей воды помогла расслабиться и отодвинула все проблемы на второй план. Поэтому, покинув это прекраснейшее место, я, завернувшись полностью в плед, села читать любимый детектив "Я охочусь на тебя".
Только спустя 2 часа чтения, когда поиски убийцы зашли в тупик, а главная героиня попала в тюрьму, из которой ее придут спасать 2 красавчика партнёра, я заметила, что мои соседки давно спят. Их храпящие мордашки убедили меня последовать их примеру.

    Но только стоило мне найти удобнейшую позу для сна, как раздался негромкий стук в окно. В окно четвёртого этажа! Первая мысль была о том, что на фоне всех событий у меня начала развиваться шизофрения, но этот кто-то настойчиво продолжал стучать. Взяв в руки увесистую книгу, я аккуратно приоткрыла окно и хотела уже нанести первый удар, как заметила испуганные глаза голубоглазого идиота.
— Джеймс, ты...ты НОРМАЛЬНЫЙ??,–шепотом начала возмущаться я.
— Рэйчел, нам срочно нужно поговорить!,–умоляюще посмотрел на меня юноша.
— Прямо здесь и сейчас?
— На вашей кухне через 15 минут, – незамедлительно ответил ночной хулиган и пропал из виду.

    Джеймс явился без опозданий, к ровно назначенному времени. Заметив мой недовольный, насквозь прожигающий взгляд, он попытался объясниться.
— Лапуля, не злись... Я просто хотел извиниться за свое грубое непростительное поведение и преподнести вам скромный подарок.
С этими словами он протянул мне недавно собранный букет ромашек.
Не знаю каким обаянием обладает этот субъект, но долго сердиться на него моя душа была не в силах.
Приняв этот подарок, я заметила  как его, до этого напряжённое лицо, расплылось в счастливейшей улыбке.
— Ладно, прощаю, так уж и быть.
Довольный собой и моим ответом, он уселся рядом со мной.
— Эм... А разве мальчикам разрешено находиться в женском крыле ночью?
— Нет, – непринуждённо ответил Хранитель,–Но незаметно можно все,–заявил парень и ослепительно улыбнулся.

    Я вопросительно посмотрела на него, он же, заметив мой грозный взгляд, стушевался и решил прояснить ситуацию.
— Рэйчел, кроме извинений мне бы хотелось поблагодарить тебя, – неожиданно серьёзно начал Джеймс, — Спасибо тебе огромное за то, что спасла не только мою никчёмную задницу, но главное....Эмилию.....мою сестру. Ей пришлось многое пережить за свою недолгую жизнь, и я....обязан был ее охранять, но....но не смог, в тот момент меня там не было......А ты.....ты чуть не отдала свою жизнь за ту, которая мне очень дорога.
Я видела как тяжело ему давался этот диалог, его голос дрожал, сбивался, заикался. Выражая поддержку и понимание, моя рука накрыла его ладонь. Почувствовав мое прикосновение, Джеймс дернулся, как будто его ударили током, но руку не убрал, а, наоборот, еще сильнее сжал ее, словно боясь отпустить, потерять.

— Расскажи мне о своём детстве. Поверь, тебе станет легче, – аккуратно попросила я.
Парень задумался, как будто решая в говорить мне или нет. Вскоре он кивнул и начал рассказ.
— Мой отец был тираном. Он часто поднимал руку на мать и маленького меня. Причем причиной могла быть даже по случайности упавшая ложка, – с ненавистью сказал Джеймс, горько усмехнувшись, — Уйти она не могла, да и некуда было. Вот и терпели побои, унижения. А когда мне исполнилось 8 лет, родилась Эмилия.

    Юноша вздохнул, но собравшись с силами продолжил:
— Знаешь..... я когда увидел ее озорные глазки и рыжие кудряшки, понял, что не дам ее в обиду. Всегда закрывал ее собой, сильно получал, конечно, но она оставалась нетронутой. Помню случай был: отец избивал маму, слышны были крики, плач, мольбы о помощи; в то время в соседней комнате я укачивал сестру, пытался ее успокоить, отвлечь, а у самого слезы текли от страха за жизнь мамы и сестры.

    Глаза парня намокли, этот разговор встревожил самые болезненные воспоминания, спрятанные от чужих ушей глубоко внутри.
— А потом она умерла. Он убил ее. Эта сука избила ее до полусмерти и бросила умирать на глазах маленьких детей.
Эмилия после этого бросила говорить и замкнулась в себе, – Джеймс был зол, но рассказ продолжал, я же окончательно возненавидела себя за то, что подняла эту тему, — Но эту тварь не посадили, не знаю, кому он заплатил, но отец продолжал жить с нами.
Ну, а мы продолжили выживать. Только тогда пришло осознание, что мама закрывала нас собой, жертвовала своим здоровьем, чтобы сохранить наше. Теперь же ее место занял я..... Меня били, кидали стульями, тушили о тело сигареты, резали руки....... Каждый день я молился о том, чтобы поскорее свалить из этого дома....... Для этого должны были появиться силы, а их как назло не было.....
А в один день эта скотина вколола себе какую-то дрянь и окончательно лишилась рассудка. Он попытался изнасиловать ее, еще совсем ребенка, предварительно заперев меня в подвале. Я слышал ее крики и его смех..... чувство злости, ненависти смешалось с беспомощностью. В тот момент ко мне и пришли силы, столь огромные, что помогли мне не только освободиться, но и отволочь эту мразь от сестры. Благо он не успел ничего с ней сделать. В тот же вечер мы бежали, потом я поступил в школу и привёз сюда сестру. Отец, говорят, и сейчас бухает.

    К концу монолога слезы текли и у меня. Мне было безумно жаль Джеймса, но при этом я восхищалась им, ведь ему пришлось пережить поистине ужасные события, и при этом парень сохранил силу духа и вообще просто напросто не сломался.
Взглянув на него, молча, я юркнула к нему и сильно обняла, стараясь выразить всё свое отношение к нему. Хранитель же только сильнее прижал меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Рэйчел, спасибо тебе..... за все. За сестру, за то, что выслушала, и вообще за то, что ты есть..... Ты первая, кто услышал про мое детство в подробностях, возможно ты и вправду особенная, – он посмотрел на меня с лаской и заботой.
Даже сейчас Джеймс не упустил момента постебать меня. "Придурок", – сказала я скорее по привычке, нежели с обидой.

    Внезапно он схватил меня за запястье, уверенно обняв другой рукой меня за талию. Не дожидаясь моей реакции парень властными движениями впился губами в мои губы. На секунду я задохнулась, но вдруг сама же поддалась навстречу. Мой язык скользнул между его губ. Огненный сильнее вжал меня в стену, а поцелуй стал таким горячим, таким.....жадным.
Я чувствовала, что ему хочется прижаться еще ближе, но почему-то он медленно отстранился.
— Что же ты со мной делаешь?, – игриво, смотря ему прямо глаза спросила я.
— Считай, что я твоя тёмная сторона, Рэйчел Стюарт. Можешь называть меня чертенком, – поддерживая мой флирт, весело и беззаботно заявил Джеймс.
— Чертенком значит....
Неожиданно я притянула парня к себе, и мы снова слились в страстном поцелуе...
Но вновь, спустя несколько секунд парень опять отпрянул.

    Мы долго сидели. Ночь. Звезды. Давно забытые спокойствие и умиротворение. Тишина и усталость сделали свое дело. Я заснула прямо на его плече. Решив не будить меня, Хранитель аккуратно взял меня на руки и отнес в комнату. Положив меня в кровать, он заботливо укрыл спящее тело пледиком. Его лицо потеплело, но тут же стало серьёзным, словно рассуждало о чем-то. Приняв в душе какое-то непростое решение, Огненный медленно наклонился, поцеловал меня в лобик и тихо, еле слышно, шепнул:
— Прости меня, лапуля......