Глава 29
Тайфун
— Прекрати меня избегать, Рэя, — в затылок тихо прошелестел я.
— Как же не избегать, если ты меня мучаешь, — на выдохе шикнула она. — Мне сложно, когда ты рядом. Мне страшно, когда ты близко. Мне больно... из-за того, что мы... принадлежим другим, и поступаем очень некрасиво по отношению к ним. Прошу, не делай как Стэф, не души меня, — с мольбой, на грани пустить те самые солёные капли, из которых состоял мой мир.
Я не хотел делать ей больно, поэтому нехотя отступил. Всего чуть-чуть, руки на перекладины уместил, продолжая Рэю держать в некрепком плену:
— Мы не принадлежим другим, — отрезал ровно, — но мы из разных миров. И единственное, что меня удерживает от избавления от соперника — желание примирить наши миры. Надежда на то, что я добуду нечто, что поможет убедить мой народ, отца, братьев, оставить бессмысленную бойню. И пока на фоне этой проблемы, наши личные дела кажутся мелкими и незначительными. Но это ни в коем случае не значит, что я отпустил ситуацию...
— Ты прав, — закивала Рэя, крутанувшись ко мне лицом, — но я не рассчитывала стать той, от решения и слов которой может зависеть судьба человечества. Я не готова к такой ответственности, и не брала её. Я обещала лишь показать что-то прекрасное в моём мире, что-то яркое, незабываемое, полезное, что сможет затронуть струнки твоей души. И оказавшись перед жуткой реальностью, осознавая, что от меня многое зависит, упрямо убеждаю себя, что не Я спаситель мира. Я всего лишь крохотная частичка огромной биосферы. Не хочу по глупости и неосторожности стать причиной войны. Я не могу взять ответственность за человечество, а ты... продолжаешь меня этим пугать.
— Я не пугаю, я всегда честен. Ты об этом знаешь. И из всех... выбрал именно тебя. Потому что чувствую тебя, верю тебе. И вижу, как ты искренне желаешь мира. Поверь, это для меня имеет больший вес, чем, если бы мы стали договариваться с кем-то из вашей верхушки управления...
— Правительство, — поправила Рэя. — Президенты стран, парламент, губернаторы, мэры, представители банков и крупных корпораций. МНОГО. Их очень много...
— Вот именно, и чем больше голов, тем больше мнений, сомнений, предложений и споров. Это лишнее, на это просто нет времени. Я выбрал тебя! — повторил с нажимом для значимости. — И когда приму окончательное решение, какое бы оно ни было, заберу тебя себе.
— Я не вещь, Тай. Я сделала свой выбор. Ты свой. Так что тебе лучше думать о своих женах.
— Ты знала о них с самого начала, и всё равно была готова остаться со мной, — напомнил, не понимая претензии.
— Для начала, они на тот момент были невестами, — в свою очередь возмутилась Рэя, показывая, что её больше задело наличие у меня жён и их количества, нежели пустая отговорка, что она вышла за другого, а я посмел сказать, что меня это не волнует. — А теперь законные ЖЁНЫ! Я к подобному не привыкну! Не хочу! Мой мир другой... И если ты не хочешь понять мой мир, я не собираюсь понимать твой. Тем более в природе человека быть собственником!..
— Я бы так не сказал, — пожевал задумчиво мысль, — но постараюсь...
— Постараешься «что»? — опешила Рэя.
— Больше не позволю ЕМУ коснуться ТЕБЯ и вообще официально предъявлю на тебя права!
Рэя сморгнула, хватанула возмущённо ртом воздух:
— Тай, ты путаешь, — гневно сверкали её глаза. — У тебя нет на меня прав! Они у мужа. Мой муж — Стэфан. А ты муж ТРЁХ жён. И я не буду стараться... приживаться в гареме. ЧЁРТ! Мне надоел уже этот разговор на одну и ту же тему!
— А мне нужно потомство! — напомнил реалию своего мира.
— Удачи с жёнами и любовницами! — с воинствующим видом пихнула меня в грудь Рэя. Я отступил, ощущая приближение других. — Я этом не участвую! — продолжала возмущаться Мирэя. — Я не пробирка...
— Пробирка?
— Суррогатная мать. Есть такое понятие. Женщина, рожающая для кого-то.
— У вас такое есть?
— Да, для вашего рода шикарный вариант, — нарочито радостно покивала Рэя. — Женщина продаёт своё тело для вынашивания плода. Рожает, отдаёт... Если хочешь, можно заняться поиском для тебя...
— Я уже нашёл... тебя. Разве ты не хочешь детей?
— Хочу... но от любимого мужчины, и желательно, чтобы он был моим мужем! Оу, — улыбнулась как-то уж по-змеиному. Коварно блеснули глаза: — Окей, если ты за полегаемость, тогда не будешь против наличия у меня второго мужа.
— Это не допустимо!
— Почему?
— Я хочу быть уверенным, что ребёнок мой!
— О, — скривила губы в лживом разочаровании, — а я всего лишь хочу ребёнка. Вдруг ты окажешься бесплодным, а я как дура, буду надеяться на зачатие. А так у меня увеличится шанс... Мне же всё равно, кто будет папой, наличие ребёнка — ВОТ ЧТО ВАЖНО!
Не знаю, что именно в этой фразе показалось обнажённым злословием верований моего народа. Злой насмешкой, искажением, коверканьем... но в котором был смысл, пусть, вот так грубо преподнесённый. И я впервые увидел картину настолько чётко с другой, совсем нелицеприятной стороны. Это было неприятно. Отрезвляюще и даже больно.
— Я тебя понял... — кивнул, погружаясь в неутешительные мысли, что решение которое мне предстоит принять, куда сложней и разрушительней, чем полагал вначале.
— Надеюсь...
— А, вот вы где? — нас прервал окрик Радмински с верхней палубы.
Мирэя
Шум усилился: на верхней палубе музыка громыхала с ожесточением, раздавались дикие крики, нездоровый хохот и вечеринка явно переходила в разряд «отрыв по полной». Но секундами погодя, рядом со Стэфаном, облокотившимся о металлическую перекладину, уже бесновалась толпа изрядно подвыпивших друзей. Они нам махали, свистели, подбадривали, зазывали к себе. И ничего не говорило о том, что меня возненавидели сильнее за недавнюю выходку. А то, что я позволила себе грубость в сторону мужа при компании, меня не красило. На деле, погорячилась и была готова как-то сгладить момент. Да и с таинственным подтекстом упрёк Радмински, мол, он всё знал об измене с моей стороны, тоже обострял ситуацию.
Не думаю, что друзья вменили предательство кому-то из нас из-за измены, ведь в нашем обществе свободные отношения в семьях — не редкость. Но одно дело — между мужем и женой, а другое во всеуслышание.
— Прости, — брякнула шаблонно Таю и обогнула, намереваясь к мужу подняться, но уже спускался, торопливо перебирая ногами ступени.
Встретились возле лестницы.
— Не помешал? — зло блестели его холодные глаза, на губах играла кривая ухмылка.
— Нет, — как можно ровнее отозвалась. — Стэфан, тебе не хватит? — тихо, чтобы остальные не слышали. — Ещё нет полудня, а ты уже напился.
— А у меня праздник. Я женился, — подвыл Радмински, показушно разведя руками.
— Я тебе не узнаю, — мрачно буркнула. — Что за приступ ревности?
— Ревность?! — фыркнул Стэфан и тотчас: — А мне стоит ревность? — заловил в объятия и хитро улыбался.
— Тебе нужно держать себя в руках! — подметила резонно, уходя от щекотливой темы.
— Мне больше нравится тебя держать в руках, — пошленько хмыкнул Стэфан. И на деле доказывая, что имел в виду, невинные объятия обратил в вульгарные лапанья.
— Угомонись, — взбрыкнула дикой выходке, и вырвалась из плена рук мужа. — Прошу, давай разборки оставим на потом. На трезвую голову. Наедине! — грозно махнула пальцем. — И когда будет время, — демонстративно вернулась к молодчаге-Таю, безлико взирающего на нашу перебранку с Радмински.
Признаться, очень боялась, что Стэф продолжит пьяные выходки и провокации — он это любил, когда бывал в отрыве. Но муж состроил досадливую моську, цыкнул нетрезвым мыслям, блуждая рассеянные взглядом по полу, а потом глупо улыбнулся:
— Значит, гуляем.
Зловеще прозвучало. Почти приговором.
Проглатывая злость и проклиная своё обещание ехать на остров, хотела напомнить о важных делах, но в кармане шортиков запиликал телефон.
На экране высвечивалось «папа».
— Прости, — брякнула амфибии, — минутку, — жестом попросила обождать и, принимая вызов, зашагала вдоль бортика на другую сторону яхты, прочь от основного шума.
— Да, — в трубку.
— Милая, как у тебя дела?
— Отлично.
— Как Стэфан?
— Отлично.
— Новый знакомый?
— Тоже, — шаблонно отзывалась на каждый вопрос.
— Планы не изменились?
— Конечно нет, пап, мы хотим посмотреть остров.
— Окей, через пару часов вылетаю. А вы со сколько будете?
Подзависла в раздумьях на несколько секунд:
— Боюсь с транспортом у нас накладка, — нехотя призналась, отворачиваясь к океану. — Брайн уже навеселе.
Теперь отец замолчал.
— Может, я вас прихвачу? — задумчиво предложил вариант. — Только всего два места.
— Нам вполне хватит.
— А Стэфан? — состорожничал отец.
— Он... занят немного, — решила не жаловаться на загулявшего мужа.
— Хорошо, тогда жди звонка...
Убирая мобильный, запоздало поняла, что яхта сбавила обороты, причём настолько, что секундами погодя, остановилась.
Толпа билась в экстазе.
Гости шумели, вопили, о чём-то спорили, и я поспешила на тот этаж, куда все успели собраться.
Нашла всех у мостика, с которого часто прыгали в воду.
Да ну на?! Пьяные, обдолбанные...
Они что, решили купаться?
Это своего рода экстрим... Плавать в бассейне или оказаться в открытом океане, где не видно ни одного ориентира: ни берега, ни дна — ещё тот адреналин. Вероятность приманить акул или других опасных существ океана обостряло чувство.
Я бы могла броситься к ним, требуя прекратить дурную игру, но, во-первых, это не впервой. Во-вторых, глупо переубеждать пьяных. В-третьих, меня и не послушают.
Но лучше быть рядом, на тот случай, если что-нибудь случится.
Уже на подходе к толкущимся знакомым, услышала:
— Тебе слабо? — Радмински бросил с вызовом в сторону Тая. — У нас такая забава. Сэлфи на память, или трусишь? — ехидно ржал муж, подначивая амфибию и на ходу стягивая с себя футболку.
— Нет, не трушу. Но в воду не хочу. Нет желания, — благоразумно отозвался Тайфун.
Радмински швырнул с пафосом футболку на палубу и, судя по ухмылке на лице, собирался ляпнуть нечто более гадкое и колючее, но я успела вклиниться между мужчинами:
— Стэф, — одёргивающе протянула. — Я отлучилась всего на минуту, а ты... опять...
— Мы всего лишь хотим понырять, — подвыл Стэфан. — Ничего страшного. Там не акулы, а дельфины! — ткнул на воду. И теперь стало понятно, почему толпа, перевешиваясь за борт, что-то восторженно орала.
Первая мысль была, что кто-то уже сиганул в океан, а оказалось...
— Правда? — желая разрулить ситуацию максимально на доброй ноте, с восторгом потянула мужа к бортику, и тоже в ожидании уставилась.
— Вот-вот, — рядом верещала брюнетка, тыча пальцем куда-то в воду. И правда, секундой погодя показалась пара дельфинов.
Мама и малыш... Они устроили игрища, развлекая толпу.