Глава 25
Мирэя/Рэя
Узнать подробности не успела, Стэфана телефон вновь ожил. Радмински скрипнул зубами. Глянул на мобильный, жестом дозволяя мне всё же принять душ, и принимая вызов, покинул ванную.
— Рея, — только вышла из душа, ко мне опять Радмински заглянул. — Мне чертовски неудобно, но...
— Дела, — закончила за него. Этот момент — дежавю. Я до такой степени привыкла к вечной занятости Стэфана, что принимала как должное его внезапные отъезды.
— Но пообещай, — Радмински глазами жадно следил, как я в полотенце закутываюсь, — что мы вернёмся к разговору, только освобожусь.
— При условии, что и я буду свободной, — кивнула, не собираясь обнадёживать зря. — Ты же помнишь, как я хлопочу за проект отца, и сколько у нас дел... И что у меня гость. И что у нас планы с твоими друзьями...
Стэфа нехотя согласился. Бегло чмокнул, правда вместо губ я ему щёку подставила. Он проглотил это стойко, но пригрозил:
— Если не желаешь засветиться в уголовщине, будучи замешенной в кровавой расправе мужа над голым мужиком в твоём доме, подсунь ему одежду что ли...
— Угу, — кивнула с виноватой улыбкой, но благородная за хорошую мысль.
— На связи, — на прощание бросил Радмински.
Одеваться было некогда, поэтому на поиски развратного амфибии пошла в халате на голое тело. Но до кухни не добежала, Тая обнаружила уже в комнате.
— Тай, я просила голым не ходить! — с порога придала тону строгости. Тайфун сидел на постели и крутил в руках пульт от телевизора. — Это дом отца, — попыталась объяснить глубину его проступка. — Радмински был в бешенстве. Я обескуражена, а если тебя в таком виде... — махнула рукой и взгляд бесстыдно опустила на пах амфибии. Язык тотчас заплёлся, мысль сбилась. — Чёрт! Ты даже не додумался прикрыть его своей... чешуйчатой бронёй, — вспыхнула возмущенно.
— Прости, с непривычки, — буднично бросил Тай. — Да и девушки в клубе... Я решил, что в своих личных убежищах вы ходите, как хотите, — выглядел вполне невинно в оправдании. — Да и ты ушла от меня обнажённой, лишь ткань немного прикрывшись, — ткнул в очевидный пример, который я почему-то подзабыла.
— Прости, но нет... Мы дома... тоже ходим, прикрывая самые интимные части, чтобы не смущать друг друга, — всё же довершила мысль.
— Ты меня не смущаешь, — улыбнулся обезоруживающе Тай.
— И всё же, — нахмурилась. — Я прошу, придерживайся правил. — На кухне работает женщина, и...
— Да, — ещё шире улыбнулся Тай. — Очень милая. Мы уже познакомились. Она мне даже еды дала...
Я умолкла, глаз дёрнулся...
В желудке похолодело, когда представила эту красочную картинку: наша «милая» кухарка... полная, чернокожая, Венесуэла, вошедшая на кухню, где хозяйничал голый амфибия. Их общение...
Боже мой!
Она, наверное, в обморок хлопнулась. Нужно узнать, не позвонила ли она в полицию... или отцу.
Стоп!
— Еды дала? — скосила глаза на столик, где и правда была тарелка... уже пустая. И чашка...
Опять дёрнулся глаз.
— Было вкусно.
— Окей, — выдавила кивок, с натяжкой понимая, как он умудрился расположить к себе нашу неразговорчивую Венесуэлу. — А с моим отцом... — нервно сглотнула я, — ещё не знакомился в этом облике?
— Нет, — вполне серьёзно помотал головой Тай, и я от счастья глаза закатила:
— Уф! А теперь слушай, — как можно строже, категоричней, чтобы раз и навсегда расставить точки. — Одевайся во вчерашний костюм и жди меня... у нас важный разговор!
Мне хватило несколько минут, чтобы уладить недопонимание с кухаркой. Она меня подивила улыбчивостью и понимающим женским хихиканьем кулак. Я, конечно, её заверила, что это не то... хотя, понимала, что это — то самое ТО!
Какого же было моё удивление, когда выходя из важной, где сушила волосы и немного освежала макияж, в комнате обнаружила уже одетого Тайфуна.
Замерла, наткнувшись на его прямой и красноречивый взгляд. Не по себе стало, жар по телу, глупости в голове. Я ища спасения от этого откровенного желания, полочки халатика плотнее затянула:
— Тай, будь добр, — голос предательски дрожал. — Отвернись, мне переодеться нужно.
— Зачем? — озадачил Тай, и по моим ногам блудливым взглядом скользнул. — Я бы наоборот, избавил бы тебя от лишней ткани...
— Тай, — дыхание сбилось, позорно отступила, спиной в дверь ванной комнаты воткнувшись.
Тайфун
— Не смей. Ты не... — сбивчиво шептала Мирэя, пока я подступал к ней. Самое интересное то, что я не делал стремительных бросков, порывистых движений — просто шёл, а Рэя заранее сдалась, но упорно делала вид, что я не даю права выбора.
Это мило и... нелепо.
— Беги, — обронил, уже стоя вплотную. — Но ты ведь ты не побежишь, — одну руку упёр в дверь, пальцами другой по плечу Мирэи скользил. Вниз до бедра, обратно наверх только силуэт талии, груди обрисовав, пока рука на шее не остановилась. — Потому что, как и я... — Там жилка пульсировала. Ногтем по ней провёл, жадно следя, как Рэя натягивалась от этого жеста, и нагло питался той волной желания, что от неё исходила. А ещё на губы девчонки посматривал. Они меня манили. Остро помнил, какие они вкусные. Чётко помнил их мягкость и отзывчивость. И дико желал опять это испытать.
— Ты реагируешь на меня, — носом поддел губы Рэи, пригвоздив её за шею к двери... Уж не знаю, почему это сделал, но она... рождала во мне совершенно неправильные мысли и желания.
Коснулся лёгким поцелуем приоткрытого в испуге рта, иссыхая от неуёмной жажды немедля взять свою самку. И стон её тихий глотнул. Мало показалось, я жаднее припал, с горечью понимая, что опять проигрывал животному инстинкту.
— Ты пахнешь готовностью... — шепнул исступлённо. — Источаешь призыв.
Всегда сдержанный и терпеливый рядом с человечкой становился похотливым и голодным.
Обескровленный, обезвоженным.
Она меня убивала. Не специально. Но то, что я горел рядом с ней, меня уничтожало.
Она этого не понимала, а я не мог отказаться.
И теперь как никогда, точно понимал, что именно говорил отец. Земные женщины... они потому и опасны для нас — слишком воспламеняли желания в холодных телах амфибий. И мы настолько слабы, что испытав эти чувства хоть раз, становимся одержимы.
— Тай, — дышала часто и быстро Рэя. — Нельзя заниматься сексом, когда тебе приспичит.
— Разве? — вскинул брови в удивлении. — Люди так не делают? — уткнулся носом в щёку и нагло впитывал её аромат, потому что мне это было нужно! Сильнее воды...
Закрыл глаза, уже от возбуждения себя забывая и злясь, что людская одежда мешала быстрее завершить начатое.
Был бы я обнажён, Мирэя бы уже была моей... А из-за сложных крепежей, я лишь мог чертыхаться, как брюки теснили плоть.
— Я не о том, — на выходе брякнула Рэя.
— Ты меня вынуждаешь... изменять мужу, а я...
— Тогда прекрати меня хотеть, — резонно подметил. — Твои феромоны сводят меня с ума. Я не виноват, что реагирую на тебя и постоянно готов спариваться, — мне тяжко далось признание.
— Я не соблазняю... — возмущенно шикнула Рэя, но наш разговор и моё дикое, животное желание причинить боль девчонке, прервал стук в дверь комнаты:
— Рэя, милая, ты дома? — голос незнакомый, мужской. Не Стэфана!
Глаза Мирэи расширились в ужасе.
— Да, пап, тут, — голос испуганно дрогнул. — Но ко мне нельзя, — торопливо бросила, моля меня взглядом отступить.
— Хорошо, милая. Ты просто хотела поговорить, а у меня есть минутка, но если ты...
— Нет-нет, пап, поговорить нужно! Прошу, дай мне пару минут. Я спущусь, — зачастила девушка.
— Окей, милая. Я в кабинете, но если что... можем перенести, — понимающе заверил Станислав.
— Не-не-не, — рьяно замотала головой Рэя. — Жди, я быстро...
Это кардинально меняло развратные планы.
Нехотя отступил от человечки. Мирэя выдохнула свободней:
— И впредь, не подпирай меня больше так, — строго, но с оттенком просьбы, растирая шею. — Я не шутила: насчёт брака, жён и детей, — отошла на безопасное от меня, как глупо полагала, расстояние. — А теперь будь добр, или выйди, — на дверь указала, — или отвернись, — пальчиком жест изобразила.
Я послушно отвернулся к окну, прекрасно видя в отражении, как Рэя у шкафа сняла халатик. Выудила из выдвижного ящика очень крочешные кусочки одежды, по типу которых была на острове, и тех, которые вчера с неё снимал. И стала на себя натягивать на себя.
Это дико заводило, я продолжал самоистязание любованием этой невероятно хорошенькой девушки.
— Надень те тонкие, почти прозрачные... на ноги, — охрипло попросил, с жалостью отметив, что она прикрылась самые лакомые места тканью.
— Ты о чём? — покосилась на меня Мирэя.
Я коснулся своего бёдра, показывая высоту, где они были:
— На тебе... вчера... на ногах...
— Чулки? — задумчиво бросила название.
— Наверное, — через плечо кивнул. — Они очень возбуждают. Хочу их с тебя опять снять.
Рэя замерла, как вкопанная.
— Никаких чулок! — категорично отрезала. Я даже обернулся. — И никаких каблуков! — строго припечатала, словно назло спрятав ножки в брюки по типу моих, а поверх торса натянула просторную одежду с рукавом, но с широкой горловиной, оголявшей одно плечо.
— У нас с тобой сегодня-завтра поездки. Ни каблуки, ни чулки, — бормотала, ещё и волосы заплетая в тугую змею. Из шкафа коробку достала. Обувь... — А теперь бегом к отцу. Если дал пару минут, значит, у него больше нет!