Глава 24
Мирэя/Рэя
В постель к Радмински забиралась как в ледяную ванну. Меня потряхивало, знобило, кривило и орать хотелось, как было мерзко. Я мерзкая, и он мерзкий. Наверное, это правильно, что мы муж и жена.
И сейчас даже не за измену волновалась, для нашей семьи, как понимала, это будет вполне обычным явлением, особенно со стороны муженька, а то, что он продолжал трахать, что под член подставлялось, знала наверняка. Не заставала, но странные звонки, неловкие моменты на вечеринках... всё было, и только я умело делала вид, что всё нормально.
Так оно и было! Не пеняла, ведь знала, на что шла и чего ожидать!..
Покосилась на Стэфана, прислушиваясь, дышит ли? И как только заметила плавное движение груди вверх-вниз, с облегчением смежила веки.
Жаль, отоспаться не удалось. И дело даже не взыгравшей совести отнюдь, она-то спала крепко, а вот затянувшийся храп и сбивчивое бормотание мужа... очень даже не давали уснуть.
Большую часть слов было невозможно разобрать, но Радмински чего-то требовал. Причём срочно! Достать, добыть... Хоть подушкой его накрывай...
Провозилась не в силах уснуть, и пихнула его, когда невмоготу было это терпеть.
— А? Что...
— Доброе утро, — расщедрилась на улыбку.
— Бл*, — скрипел сонно и недовольно Стэфан. — Мы что?.. Где? — бессвязно бурчал, приподнявшись на локтях и оглядываясь.
— Да, тут и остались, — кивнула, сладко зевнув и потянувшись. — Вон, — среагировала на мигание и гудение его телефона, — тебя всю ночь вызванивали.
Радмински грудь пятернёй пошкрябал, свободной рукой слизнул с прикроватной тумбочки мобильный. Отстранённо-заинтересованным взглядом изучал входящие, неспешно по экрану пальцем водя.
И так ни на миг не изменившись в лице, вернул телефон на тумбочку:
— Вчера хоть нормально всё закончилось? У нас секс был? — скучающе.
— А ты не помнишь?
— Да фиг его знает, — нахмурился, облизнув губы, — вроде помню, что сидел, ты танцевала, — на этом кривая улыбка по лицу поползла. — Кстати, потом ещё станцуешь, — припечатал, будто так и должно быть, — и вот я сидел, а потом... хоп... провал...
— Ага, — и не думала врать, — ты вырубился, как я и сказала, на минете.
— Да ну? — скривился Стэфан. — Я не мог так слажать.
— Увы, дорогой, — вылезла из постели, желая быстрее покинуть комнату, но с видом «всё хорошо, просто немного лениво».
— Эй, так я готов, — упал обратно на подушки муж, одеяло с себя скинул, руки за голову: — Он весь твой.
Не впечатлило. От слова «совсем».
Да какое там?! Меня чуть не вырвало от вида собственного мужа.
Что за ерунда?
Он ведь красивый.
Везде!
Светлый принц. И он мой муж! МОЙ!
Так почему вдруг...
— Прости, — меня перекосило от рвотного позыва. — Я тоже перебрала, — невнятно буркнула и быстро в уборную нырнула. Странно, но меня и правда вырвало. А если учесть, что кушала вчера мало — давилась желчью.
— Эй, тебе, что... плохо? — ко мне Стэф заглянул и, судя по голосу, искренне волновался.
— Угу, — кивнула в унитаз.
— Воды, таблетку? — услужливо перечислял Радмински. Даже удивил вниманием. Я растрогалась:
— Спасибо...
— Рэй, — Стэф стакан с полки взял и, пока набирал воды из-под крана, уточнил: — ты беременная что ли?
От возмущения и негодования фыркнуть хотела, но вместо этого, продолжая обниматься с унитазом, опять желчью сплюнула:
— Нет, я на таблетках, — проскрипела, горечь сглатывая.
— Жаль, — как-то странно призадумался Стэфан. — Нужно бы подумать о ребёнке... — протянул стакан.
— Сейчас? — Дрожащей рукой забрала. — Я не готова пока, — жадно отпила и кивнула на подвесной шкафчик: — Лучше дай таблетку...
— Ой, тут какие-то стрелочки, — хмыкнул Радмински, к удивлению, быстро найдя, что просила. — Сама разбирайся, — всучил мне упаковку противозачаточных.
— Спасибо, — мне вроде полегчало. Вскрыла ячейку по графику, пилюлю в рот, запила... Секунда, две — и опять скрутило. Толчком стакан Стэфану вернула, и меня снова вырвало...
— Пи*ц, Рэй, — сопереживательно топтался рядом Радмински. — Тебе чем-нибудь помочь?
Я лишь обессиленно отмахнулась.
— Ничего.
Стэф рядом постоял, а потом в комнату ушёл.
Полегчало, но не сразу...
Уж было собиралась в душ забраться, чтобы освежиться, да себя в порядок привести, как ко мне ворвался уже одетый Радмински:
— Какого х*я происходит? — светлые глаза молнии извергали.
— Ты спокойно можешь объяснить, — поморщилась шумности мужа, — без крика.
— ОН здесь! — властный, порывистый жест пальцем на дверь с явным намеком на... Тайфуна.
— Ну да...
— ГОЛЫЙ!
На этом я подавилась пшиком.
— Да ну... — умолкла, потому что Стэфан был не намерен смеяться. — Какой ужас, — хотела строгость на лице удержать, но смех рвался. — Стэф, мы вроде договорились, — примирительно тянула. — Я ему комнату...
— ГОЛЫЙ!!! — с нажимом вторил Радмински.
Давясь смехом, рьяно кивнула:
— Жуть...
— Тебе смешно? — сощурился Стэф, гневно дыша.
— Нет, — головой помотала, а смеяться продолжала. — Дикарь...
— Тебя это забавляет, — озвучил очевидное муж.
— Да, то есть нет, — меня ещё качало от смеха до серьёза.
— Ты издеваешься? — скрежетнул зубами Радмински.
— Нет, — наконец смогла успокоиться, понимая, что негодование мужа оправдано. — Стэф, я говорила, что он со... странностями.
— Отшельник, девственник, эксгибиционист, богатей... — перечислял сомнительные определения муж. — Что ещё в этом наборе? — полон яды был его голос.
— Ну я таких подробностей о нём не знала, — косила под дуру. — Он не рассказывал о том, что любит...
— Поэтому голым явился на свадьбу? — уличил Стэфан.
Как ещё выкарабкаться и ямы, в которую себя умело прикопала?
— Да, ты прав, стоило догадаться, — опять на юмор перевела.
— Да ну тебя, — в сердцах вскипел Радмински. — Я жить с тобой хочу! По-честному! Чтобы у нас все было... С душой, а ты...
— Ты что принял, Радмински? — вот теперь настрой шутить отрезало как рукой.
— Ничего! — посуровел Стэф. — Его здесь быть не должно!
— А куда его?
— Мне плевать...
— Стэф, так нельзя, — воззвала к совести. — Я обещала, что будет место...
— МНЕ ПЛЕВАТЬ! — отчеканил Стэфан. — Я не думал... — запнулся. Как — то потерянно пыхтел и глазами водил. Даже стало его жалко. — В общем, не думал, что мне это будет так неприятно...
— Ты забыл, что у нас... за брак? — напомнила спокойно.
— Увы, помню и отчётливо, но это не значит, что в доме, где есть я, у тебя могут ходить голые мужики, Рэя.
— В этом ты прав, — закивала виновато. — Я с ним поговорю, объясню... Он не со зла, не специально.
— Мне на это плевать, Рэя, — подступил ближе Радмински, мягко смотрел... почти с любовью. — И вообще, я хотел с тобой поговорить по поводу брачных договоров и аннулирования некоторых пунктов.
Мне опять нехорошо стало, но я усилием воли держалась:
— Например? — голос дрогнул.
— Свободных отношений, — Радмински не разрывал зрительного контакта. — Ты мне нравишься, и это не шутка. Не бизнеса ради. Не выгоды... Я очень хочу быть с тобой... в нормальных отношениях.
— У нас и так... нормальные...
«Для нашего мира», — добавила про себя.
— Разве? — прищурился Стэфан.
Я потупила взгляд.
— Вот именно. А я бы хотел... на пробу... По крайней мере, пока ты не родишь наследника, а потом... потом бы уже решили, — закончил неуверенно.
Сердце отстучало: «На, получи!»
Даже опять неприятно стало, мерзко и грязно:
— Типа, готов на диете посидеть, пока я не родила, а потом ты вспомнишь, что полигамен, и пойдёшь трахать других? — на свой счёт переиначила.
— Зачем ты так? — мрачно буркнул Стэфан. — Если и были связи на стороне, так это потому, что ты... ты... я не видел в тебе интереса ко мне, не видел искры, не видел страсти. Но если бы ты...
— Думаешь, если этого не было, оно откуда-то возьмётся?
— Костёр всегда можно разжечь, — убеждённо заверил Радмински. — Ты вчера... этому доказательство.
— А что вчера?
— То, какой ты вчера была... Такая женщина мне нравится сильнее всех, кого встречал. И на празднике, и дома...
— Это мило, Стэфан, правда, — решила закрыть тему, не зная, куда деваться. — Я тронута твоим желанием, стремлениями. «По-человечески»... И думаю, всё обсуждаемо, — размазала ответ. — Но в любом случае, разговор ни к месту. Не сейчас! Я помыться хочу. Есть! И молю, не убей гостя, — свела к юмору щекотливую тему. — Нам не хватало снимков папарацци: «Голые и мёртвые — первая брачная ночь Радмински!»
— И его здесь не хочу! — не остался в долгу Стэфан.
— Боюсь это...
— Рэя, это не оспаривается. Моё требование, — категорично отрезал муж. — Сама посуди! Незнакомый мужик спит рядом с моей женой!!! ГОЛЫЙ!!! Ты меня-то у себя не любишь дома оставлять на ночь, — возмущался праведно.
— Хорошо, — кивнула, ступая в душевую кабинку, — тогда ты... можешь тоже у меня оставаться. Ты же теперь муж! И нам в любом случае для видимости нужно съезжаться.
— Я был уверен, что ты ко мне, — опешил Стэф.
Знала, что это неизбежно, поэтому ухватилась за шанс, чуть оттянуть момент:
— У тебя, но эти три дня пока собираю вещи, побудем у меня. — У Тая как раз... — задумалась, как бы красиво назвать его приезд, — командировка завершится, и мы все разъедемся, — закончила на кислой ноте.
— А почему ты не можешь побыть у меня, а он здесь...
— Стэф, — заканючила, ещё и рожицу состарив, точно капризная девчонка. — Я же объясняла. Он может растеряться в чужом доме...
— Я заметил. Так растерялся, что и вещи не нашёл, потому голый, — напомнил язвительно Стэфан. И я опять подавилась смехом.
А потом осенила мысль:
— Погоди, ты что... к нему в комнату зашёл?
— Какая комната? — выпучил глаза Радмински. — ОН НА КУХНЕ!