Человек: Заключение
Задев легкую ткань рубашки, мимо меня пролетело хрупкое существо. Крылья бабочки порхали так быстро, словно она улетала от смерти. Ее красота привлекала так сильно, будто в ней таился собственный храм. Ее размеры, казалось, кричали о том, что на долгую жизнь она вовсе не претендует. Но на что же тогда? Подняв глаза на жалкие куски разбитого неба, я задумался. И вот уже снова начал привычный внутренний монолог: «Почему бабочки не летают в космосе?» Если задать этот вопрос незнакомцу, то он наверняка покажется ему весьма глупым. Но если серьезно над этим задуматься... Наверное, им было бы там слишком одиноко. В этой огромной черной бездне. Там же целые миллионы километров станут отделять их друг от друга. А крылышки ведь у них совсем маленькие и тельца тоненькие. Вряд ли они смогли бы долететь до какого-нибудь своего знакомого, даже если это бабочки-долгожители. Но что же делать бабочкам, которые живут всего один день? А что делать тем, что безумно влюблены друг в друга и просто вынуждены будут умереть в несчастной разлуке? Вечный вопрос. Вопрос, на который никто и никогда не найдет ответа. А знаешь почему? Да потому что никакие математические расчеты и никакие гипотезы самых великих умов не смогут предсказать те процессы, которые таятся в душе этих бабочек. А ведь внутри каждой из них царит собственная вселенная. И в отличие от той, в которой живет человечество, ее изучить невозможно. Каждый день человек строит космические корабли все больше, преодолевает расстояния, которые ведут все дальше, но он все еще умудряется не видеть той крохи, которая летает прямо у него перед глазами. Пусть пройдет еще сто или даже двести лет, но никто так и не узнает, почему же бабочки не летают в космосе. Моя уверенность в этом крепла с каждым шагом, что вел меня к моей цели.
С взволнованностью я ловила нотки задумчивости на лице мужа. Интересно, о чем он думает?
Взглянув на угол здания, я почувствовал что-то неладное. Шаг за шагом моя решительность начинала понемногу утихать. Некоторое чувство непонятного ожидания омрачило мои и без того сумрачные мысли. Угол, словно огромное страшное существо, внушал мне ощущение отвратительного предвкушения. Разношерстная толпа выходила из-за него огромной колонной. Глядя на нее, я мог сравнить эту процессию только с похоронным маршем. Внезапно среди всех этих людей я увидел до ужаса знакомую фигуру. Мне резко захотелось провалиться под землю и уже больше никогда не возвращаться наверх. Ее волосы, стиль одежды, форма ее лица... Весь этот силуэт казался мне похожим на что-то, что я уже давно перестал освежать в своей памяти, изо всех сил стараясь забыть. Старые воспоминания колыхались из стороны в сторону, пока мое тело тщательно изучали недовольные мурашки. «Ты недостоин даже просто вспоминать о ней!» — кричало что-то внутри. Но я уже не мог сопротивляться этому. Мне десять. Я сижу на кухне. Мама снова приготовила шарлотку по семейному рецепту. Сладковатый запах проник в мой нос, а привкус корицы уже медленно растекался по ноющему желудку. Если бы я встретил ее прямо сейчас, чтобы я ей сказал? «Твой сын поставил под угрозу всю нашу планету. Испортил все, до чего только мог дотронуться». Да, так оно и было. И я не мог больше этого отрицать. И снова поворот головы. Ее блестящие кудри, округлые щеки, чем-то напоминающие белизну кожи покойника. Все эти детали давили на меня настолько, что моя голова уже почти начала кружиться. Но я обязан был прийти в норму. Все мое существо будто изнывало лишь по одному присутствию матери. И вот, когда я уже почти бросился за ее тенью, я увидел...
Не стоило нам в это впутываться. Может, предложить ему повернуть назад?
Это была не она. Что самое смешное, похожая женщина оказалась даже намного младше. Досадно рассмеявшись, я постарался смириться с потрясением и глубоко выдохнул.
— Что-то не так? — спросила я.
— Да вовсе нет. Все хоро... — не успев договорить, я услышал странный шепот и гул толпы. Он проник мне в уши, словно гадкая слизь. По очереди оборачиваясь, люди начали формироваться в небольшие группы. Казалось, все почему-то уставились на нас с женой.
Что-то мне совсем не нравятся эти озлобленные лица. Интуитивно я решила встать поближе к мужу.
«Вот он! Тот, кто все это устроил. Ловите его!» — пронесся голос неподалеку. Обернувшись на этого человека, я даже не успел рассмотреть его. Передо мной висел лишь огромный указательный палец, обросший неприятными волосками на фалангах. Не задумываясь ни на секунду, я взял жену за руку и поспешил скорее уйти в сторону. Оказавшись в каком-то старом переулке, мы быстро забегали за первые попавшиеся повороты.
Неужели теперь нам нужно будет скрываться?! Но куда же мы убежим?
Мы смогли взглянуть друг другу в глаза только тогда, когда уже наконец остановились, спрятавшись около одной из телефонных будок на углу. Моя жена выглядела совсем растерянно. Взлохмаченные волосы прикрывали ее глаза, взгляд и вовсе казался немного рассеянным. Я аккуратно поправил капюшон, упавший с нежного лица, и, погладив жену по щеке, сказал: «Все будет хорошо. Но думаю, что на центральные улицы нам все же лучше не высовываться». Но и этот план пошел прахом. За нашими спинами уже слышались шаги, и мы тут же ринулись бежать. В такие моменты супружеское умение понимать друг друга с полувзгляда и даже с полуприкосновения начинает играть нам на руку. Наши тела мгновенно реагировали на сигналы об опасности. Это было очень несложно: сжимание большого пальца — бежим направо, сжимание мизинца — бежим налево, среднего — враги совсем близко.
Задыхаясь, я старалась выжать из себя все силы для того, чтобы оторваться от этих людей. Зажав средний палец мужа, я не могла перестать думать об этом бесконечном напряжении, буквально преследующем нас по пятам. Что им от нас нужно? Не успела я закончить свои рассуждения, как внезапно почувствовала на своей шее чьи-то жесткие лапы. Меня схватили и оттащили назад. Я вдруг почувствовала себя скользким осьминогом, которого невозможно было удержать там, где ему стоило бы быть.
Обернувшись, я хотел быстро выхватить из рук этого человека самое ценное, что было в моей жизни, мою жену. Дать ей возможность спастись, пусть даже без меня — вот новая идея, за которую я начал цепляться. Но противников оказалось слишком много...
Он больше не сжимал мои пальцы в своей руке. Его кисть отдалилась так далеко, что я впервые подумала о том, насколько велико расстояние в несколько метров. Раньше мне всегда казалось, что наша пара — это одно целое. Нас невозможно было разлучить. Оказалось, что это вовсе не так. Расстояние слишком обманчиво. Когда твой человек рядом, все становится спокойно и легко. Ты уверена, что сейчас, глядя на тебя, он улыбается искренне. Ты уверена, что через пару секунд он обнимет тебя в ответ. Ты уверена, что он боится тебя обидеть. Ты уверена, что ему дорога. На расстоянии твоя уверенность исчезает. Молчание из-за усталости превращается в игнорирование. Существование данного человека является главной причиной твоей собственной жизни и смерти. На расстоянии ты теряешь какую-то невидимую ниточку, связывающую вас вместе. Ты буквально перестаешь чувствовать своего человека своим. Ты начинаешь кричать от боли. Копаясь в себе, ты вытаскиваешь из души самые калечащие воспоминания. Ты перестаешь замечать весь окружающий мир. Но в итоге в страданиях людей виновато не расстояние, а они сами. Один из смыслов жизни — перетерпеть и ликвидировать эту мучительную дистанцию. Конечно, если вы по-настоящему любите друг друга. И все же истина проста: чтобы справиться с расстоянием, должны трудиться оба.
— Стойте! Что вам надо от нее? Вам нужен я! — увидев нож, который приставили к горлу моей жены, я моментально захотел убить этого человека. Глаза этого незнакомца сыпали довольные насмешки в мою сторону. Я стоял, не зная, что делать дальше. Пылая яростью, я старался быстрее придумать какой-нибудь план.
— Ты абсолютно прав, дорогой друг, — басовито протянул мужчина. Он сильнее прижал меня к себе, и я почувствовала, как мое тело бросило в жар. Кусок холодного железа плотно прилегал к моей шее. — Нам просто нужно, чтобы ты исправил все то, что натворил. — Он оглянулся на бандитов, которые вдруг подошли к нам ближе и, встав в полукруг, приняли сосредоточенные позы. «Окружили нас как дикие животные», — с презрением подумала я. В их руках были лишь ножи и топоры. Интересно, а у их главаря не имеется ничего более опасного?
— Я... я как раз направляюсь в государственный центр для переговоров! — приметив пушку у него в кармане, я попытался взглядом указать на нее жене. Она медленно переместила ладонь, словно понимая, что я ей пытаюсь сказать.
— Переговоры?! — засмеялся мужчина. Нащупав пистолет, я почувствовала, как мой лоб начал медленно покрываться липким потом. Я начала трястись то ли от этого пробирающего смеха, то ли от собственного страха. Еще не время выхватывать у него пистолет, еще не время. — Да ты хоть понимаешь вообще, что происходит? Нашей планете каюк. Земля исчезает! Оглянись же вокруг!
Заставив себя оторвать взгляд от жены, я убедился в том, что до меня пытались донести. Место, приютившее человечество и ставшее всем нам домом, медленно превращалось во что-то прозрачное и бесформенное. Что происходит с планетой? Я не знал. Сможем ли мы вернуть все как было? Я тоже не знал. Но одно я понимал точно: мне срочно нужно было освободить мою жену.
— Видишь это, чудик? Видишь, я спрашиваю?! — он приставил нож ближе к моей коже. Кажется, у меня в глазах начало темнеть, а по шее полилась какая-то теплая струйка.
— Я вижу! Только прошу, не трогайте ее, — я следил за тем, как хватка мужчины медленно ослабевает. — Мы правда направлялись туда, куда увезли мою машину. Я постараюсь все исправить. Я смогу все исправить, только отпустите нас.
— На кой черт тебе она? Ты же ученый, — он медленно убрал нож с моего горла и положил его в один из верхних карманов своей джинсовки. — Давай ты восстановишь все как было. А затем, так и быть, мы вернем тебе твою ласточку, — когда он сжал своими грязными руками мои щеки, во мне начало закипать тошнотворное отвращение к этому человеку.
— Она моя помощница. Без нее я не смогу ничего настроить. Только она знает секретный код для разблокировки устройства, — самонадеянно проговорил я. Знаю, что это бы не сработало, но стоило хотя бы попытаться его отвлечь.
— Слушай-ка ты, перестань пудрить мне мозги! — прокричал он. Словно забыв, что у него в руках нахожусь я, он сделал шаг вперед и высвободил меня из своих лап. Казалось, что от злости у него может пойти пена изо рта. Я знала, что более подходящего момента может уже больше не представиться. Выхватив пистолет из кармана этого мужчины, я бросила его своему мужу.
— Ах ты!.. — закричал мужчина, подняв руку на мою жену. Но не тут-то было. Я тут же нацелил оружие на главаря банды и быстро уговорил его отпустить нас.
Наконец-то я почувствовала, как противные волосатые руки снова выпустили меня из своего плена. Теперь уже окончательно. Снова воссоединившись с мужем, мы убегали из этого места как можно дальше и быстрее.
— Не зря ты ходила на тот кружок самообороны, — сказал я, посмеиваясь.
— А ты во мне не сомневайся. Я всегда все продумываю, — с чувством внутренней гордости проговорила я. — За нами точно не было хвоста?
— А с тобой точно все в порядке?
Мы улыбнулись друг другу и, немного восстановив дыхание, направились дальше.
Добравшись до пункта назначения, мы оба тяжело вздохнули. «Нужно лишь убедить охрану в том, что я пришел с благими намерениями. Например, рассказать байку про то, что меня вызвали заменить поломанную деталь устройства. Проберемся внутрь и дело в шляпе*!» — объяснил я жене.
Я изо всех сил старалась поспевать за его большими, непривычно быстрыми шагами. Конечно, иногда он тактично замедлялся, чтобы я смогла его догнать, но я и без того прекрасно понимала, что сейчас нам лучше обоим поторопиться. То снимая, то обратно надевая свое обручальное кольцо, я вдруг осознала, что кажется натерла им на пальце мозоль. Непроизвольно посмотрев на руку мужа, идущего впереди, я заметила, как она почти безостановочно чешет затылок. Помню, как еще пару лет назад я помогала ему избавиться от этого нервного тика*. Порой даже заставляла мужа работать в толстой пуховой шапке. Но, видимо, эта привычка опять вернулась к нему. Насколько же это иронично: нервный тик появился тогда, когда разработке его машины только-только было дано начало. И он дал знать о себе снова, но уже тогда, когда проекту моего мужа пришел...
Открыв железную дверь, я протянул наши документы в окошко охраны. Поглядывая на персонал и тут же усмехаясь про себя, я подумал: «Вы все продолжаете верить в то, что лежит на поверхности, но я — бездонная яма». Ох, ну и какая же чепуха все-таки приходит мне на ум в такие важные моменты. Старательно отводя взгляд от работников, я усиленно продолжил перебирать что-то в своей голове. Что там такое было в тот момент, я и сам не понимал, но эта внутренняя пустота влекла меня за собой, ни на минуту не позволяя выбраться наружу. Унося меня в свою пучину, она будто радовалась, что я все ниже спускался по закрученной лестнице моего разума. Прямо на самое его дно.
«О, профессор, это вы! Как идут дела? Нам доложили о прекрасном начале работы», — странно, но я не почувствовала в этом голосе ни капли лукавства. Он что, действительно в это верит? Заставляя себя держать язык за зубами, я стояла, пытаясь насладиться последними минутами спокойствия. Подняв глаза, я начала внимательно изучать потолок. На нем виднелись незамысловатые, но довольно красивые узоры. Мне даже понравилось позволять себе думать, что это были облака. Мы с мужем шли по скользкому паркету, а фальшивое небо все сверкало и переливалось под тусклым светом высоких ламп. Растянувшись прямо над нашими головами, они, подобно звездам, указывали нам правильный путь. Вся эта картина только лишний раз напоминала мне о нашей безысходности. Мы просто обязаны были вернуть прежнее — настоящее небо.
Медленно проходя мимо переговорной, я начал испытывать ощущение странного дежавю. Оно застряло у меня прямо в горле, словно горькая таблетка. Но воды, чтобы ее запить, у меня с собой не оказалось, и я теперь был просто вынужден терпеть эти противные ощущения. Помню, как я сидел в этом самом помещении. Преисполненный надеждой, я верил в свое многообещающее будущее и славу. В руках у меня были лишь чертежи и расчеты, но, к великому сожалению, порой даже самые точные исследования не могут предвидеть всего. Я громко сглотнул. А что если мир — это всего лишь плод моего воображения? И на самом деле я лежу в психиатрической клинике. Окончательно сошел с ума. Казалось, все произошедшее за последнее время и вправду приключилось вовсе не со мной. Вглядываясь в свое отражение на стеклах, я видел какого-то странного незнакомца. Под безумными глазами висели темные мешки и впалые щеки. Походка кривилась на правый бок. Конечности, будто связанные толстой веревкой, никак не позволяли позвоночнику выпрямиться. И вроде бы я здоров. Совершенно здоров. Но вот мысли мои вечно блуждали где-то совершенно в другом месте. Мне лишь хотелось наконец убежать от этой жизни в психушке. От жизни в обществе этих людей. Может, они даже были такими же безумцами, как и я, но... Я уже точно успел убедиться в том, что они совсем не умеют делать что-то во благо, кроме как для себя самого.
«Ох, наконец-то та самая комната», — обрадовалась я возможности отдышаться. Но тело мое и не подумало расслабляться. Напротив, оно все напряглось от предвкушения еще не начавшейся битвы. Если что-то и решится, то прямо сейчас, и этого уже нельзя избежать. Возможно, сегодня мы с облегчением вернемся в наш любимый дом. А может, напротив, уже больше никогда его не увидим. Не знаю почему, но меня постоянно преследовало предвкушение того, что случится что-то очень нехорошее. И мне не нравилось об этом думать. Мимолетно в моей голове всплыла та девочка из моего магазина. Большие глаза маленькой сиротки, казалось, боялись целого мира, и лишь один вид ее светло-русых волос, наверное, стоил дороже груды золота. Нужно было поговорить об этом с мужем намного раньше. Но как? Я узнала только недавно, а подходящей ненапряженной минутки поймать я так и не смогла... Ну что ж, значит будем выкручиваться, судя по ситуации. Сейчас моя новость только расстроит его, так что я решила пока повременить. Насторожившись, я стремительно взялась за железную ручку и приоткрыла дверь.
Казалось, я попал вовсе не туда, где хотел оказаться. Помещение выглядело совсем не так, как раньше. Свет был выключен, жалюзи задернуты, а на столе стоял огромный монитор. Увидев на нем значок включения видео, я не очень-то хотел на него нажимать. «Они затеяли с нами какую-то очень плохую игру. В этом месте опаснее, чем я думал», — в отчаянии заключил я. И действительно оказался прав. Но кое в чем и вовсе ошибался... Вдруг желание наплевать на все и повернуть назад захватило мой мозг, медленно перевешивая намерение остаться. Зря я привел с собой жену, не нужно было ей здесь находиться.
На светящемся экране разместились пять иконок*. Каждая, словно развалившись на своем пляжном гамаке, попивала дорогой коктейль и наслаждалась отдыхом. Будто знала свою цену и, главное, свое место. Все файлы были подписаны порядковыми номерами. Я сразу поняла, что это были какие-то записи с видеокамер. Кто-то явно хотел, чтобы мы посмотрели их в специальном порядке. Но зачем?
— Возможно, совет знал, что я попробую помешать, и записал для меня видеообращение, — сказал я, протягивая трясущуюся руку к компьютерной мышке.
Комнаты на картинках были вовсе не похожи одна на другую. Оглянувшись, я поняла, что это не то помещение, в котором мы находились сейчас. Неудивительно, в таком большом здании их, наверное, целые сотни. «Давай попробуем включить первое видео», — сказала я мужу. В ответ он, немного замешкавшись, кликнул кнопкой мыши по одному из изображений на экране.
Видео включилось, и на картинке появились две темные мужские фигуры. Они стояли друг против друга в какой-то большой комнате, выложенной изысканной плиткой с изображениями великих богов. И вот губы человека повыше начали двигаться, а плечи шевелиться. Я прибавил звук в колонках. «Ты же понимаешь, что диагноз смертельной болезни — это уже приговор? Может тебе стоит отойти от дел и просто побыть рядом с дочерью?» — произнес неприятный голос, который я с легкостью смог бы узнать из тысячи. «Я знаю, что со стороны выгляжу очень жалко. Но, Роберт, ты же понимаешь, как мне сейчас нужны деньги? Это единственная надежда, которая у меня осталась. Я сойду с ума, если сдамся и даже не попытаюсь помочь своей малышке», — голос мужчины звучал прерывисто. Какое-то синее свечение, исходившее снизу, подчеркивало мягкие черты его округлого лица. Всхлипы и слезы не могли быть незамеченными, как бы он ни старался их скрыть. «Я все понимаю, Пелагий. Я все понимаю», — холодно отозвался человек напротив. Поправив черный галстук на своем изумительно отглаженном костюме, он добавил: «Но так будет лучше», — внезапно он схватил своего собеседника за шиворот и поволок к центру комнаты. Оказалось, что там находился бассейн. Мужчина даже не успел опомниться, как уже был по шею в воде. «Но я ведь не умею плавать! — задыхался Пелагий. — Помогите кто-нибудь!» Но было уже слишком поздно. Видя безразличного Роберта, он впервые в жизни ощутил себя в роли того человека, над которым всю жизнь потешался сам.
Я почувствовала, будто на меня вылили ведро с ледяной водой. Холод уже простирался по всему телу, когда до меня начало доходить, что мы только что увидели. «Он убил их. Он убил их всех по очереди!» — кричали мурашки, ползущие по рукам. Мы просмотрели еще три видеозаписи, на которых Роберт хранил записи своих преступлений. Брент умер от удушения резиновой удавкой, Оганес сгорел в пожаре, Насим задохнулся ядовитым газом. Смотреть на эти записи, не прикрывая глаз, было невозможно. Кажется, я уже успела вспомнить, кто именно этот Роберт. Мой муж рассказывал мне про него. Председатель совета, он же главарь так называемой адской пятерки. И, судя по тому, что мы сейчас увидели, напарники лишь стояли у него на пути. Но чего же этот сумасшедший хочет на самом деле?!
Каждый раз после того, как жертва издавала свой последний вздох, Роберт подходил ближе к камере и будто специально делал поклон. А затем, наблюдая за телом так, словно оно оживет, он издевательски принимался за свой перекус. И только потом, выкинув в мусорку недоеденный диетический салат, он уже окончательно исчезал из поля зрения. При этом нельзя было не заметить одну деталь: направляясь прочь из комнаты в какой-то странной спешке, он привычно переставлял свои ноги по полу. «К чему вся эта театральность?» — с подозрением думал я. Не позволяя себе показывать страх при жене и совсем расколоться, я оставил себе только возможность логического сосредоточения на произошедшем. Зависнув взглядом на одной точке экрана, я пытался сделать взвешенный вывод из всего, что мы успели увидеть. «Успокойся и рассуждай, глядя на ситуацию сверху», — повторял мой внутренний детектив. Так. Четыре трупа, один виновный. И несмотря на то, что при жизни погибшие совершали немало плохого, на них все равно нельзя было смотреть без сочувствия. Они все боролись до последнего, потому что у каждого из них было то, что он боялся потерять больше всего на свете. У каждого за плечами стояла какая-то своя история, в которой проявлялось настоящее, искреннее самопожертвование. Теперь я глубоко убедился в том, что у каждого, даже у самого гнилого человека, всегда за душой есть кто-то, кого он хочет защитить. Но Роберт... Ему было плевать на всех. Что стояло за его душой даже при условии, что она у него все-таки была, мне было до сих пор непонятно. Но чувствую, что он еще захочет аплодисментов после окончания своего грандиозного концерта. Ведь впереди на экране еще висела последняя, пятая иконка. Видео, которое еще только предстояло посмотреть...
Теперь я уже сама кликнула на последнюю картинку. «Мы должны понять, чего он добивается», — направляя слова в сторону мужа, я поняла, что он, так же как и я, будто находился в тумане. И вот, на экране снова начался театр одного актера. Роберт, элегантно сидя на стуле, посмотрел прямо в камеру и произнес: «Ну вот и настал тот час, когда я наконец могу раскрыть вам все карты, — он притушил сигару о пепельницу и, довольно захватив своими тонкими пальцами вторую, продолжал свой монолог. — Я мечтаю создать эту планету заново. Я собираюсь стереть все неугодное. Скажите, можете ли вы представить этот мир без порока? Навряд ли. Лично я уже давно начал чувствовать отвращение ко всему, что творит Человек. И собираюсь искоренить все это. Все многовековые пороки этого глупого человечества. Я создам новый вид людей. Покажу им совершенно другой мир. И никто из живущих в нем никогда не узнает, что когда-то их предки могли поступать не по-человечески жестоко. Они будут думать, что в их ДНК* это просто не прописано. Только помыслите — мы сможем переписать историю заново! — он уверенно поднял голову и, снова затушив сигару, произнес. — Я надеюсь, профессор, что вы со мной?» Запись оборвалась и громко зашипела, словно она, также как и мы, была шокирована этими наглыми идеями.
— Ну уж нет, я не стану тебя в это втягивать! Возвращаемся домой! — гневно сорвалось у меня с губ, и в тот же момент я почувствовал в себе небывалую уверенность. Крепко взяв жену за руку, я тут же вскочил с места.
— Пойми, наши жизни сейчас — это не самое главное. Мы же знали, что когда-нибудь за свои поступки нужно будет отвечать, — я аккуратно поцеловала его в щеку. Теперь он нежно, как и всегда, сжимал мою ладонь. — Давай хотя бы попробуем! Подумай, куда могли перенести машину? — Уходить, спасая лишь пару жизней из нескольких миллионов, было бы необдуманно и очень эгоистично. Даже учитывая мое положение, я не могла позволить себе убежать. Я быстро нашла комнату, которую описал муж. Она располагалась на седьмом этаже под номером тринадцать. Не уверена, насколько это плохой знак, ведь во всякую чушь с приметами я верить не привыкла. Но пока хотя бы кто-то находит это число счастливым, я тоже не позволю себе в этом сомневаться. Наконец, войдя в помещение, я увидела в центре знакомую конструкцию из разноцветных проводов и небольшого экрана. — Это правда здесь, мы ее нашли! — Вот только с погодной машиной происходило что-то непонятное. Картинки мелькали на мониторе снова и снова, превращая упорядоченность в хаос. Казалось, что какой-то вирус* захватил систему управления. На самом же деле устройство просто выполняло свою работу наоборот. Так, как того и хотел совет.
Я быстро подбежал к собственному оружию массового поражения. Конечно, я признал свою вину за содеянное. И, понимая, какого масштаба происходит катастрофа, я уже даже успел представить, что именно должен исправить. Но как только я дотронулся до устройства, прозвенела сигнализация. Негромкий, но довольно звонкий звук проник в наши уши, и мы с женой невольно закрыли их руками. Пустая комната вдруг стала наполняться сомнением и даже стыдом. Меня поймали при помощи моей же уловки. Загнав человечество в угол, я заставил самолично выбирать его будущее. Что ж, теперь и мне следовало сделать свой выбор.
— Вы наконец передумали и решили поработать со мной? — сказал высокий мужчина, вышедший будто прямо из-за стены. В целом он даже имел приятную внешность, но я заметила в нем и изъян. У этого мужчины были такие красные глаза, будто он не спал несколько дней. Будто он только и делал, что выжидал нас...
— Да, — тихо сказал я в надежде, что меня все-таки оставят наедине с устройством. Разумеется, жена мне тоже была нужна. Во-первых, чтобы я смог ее защитить. А во-вторых, она действительно была единственным человеком, который знал код для самоуничтожения машины. Когда-то, несколько лет назад, мы с ней сидели на нашей веранде, и, немного сомневаясь, я все-таки смог сказать ей о наболевшем: «А что, если в какой-то момент я захочу сдаться? Захочу уничтожить все, к чему так долго шел?» Я знал, что в этом я могу довериться только своей жене, и сегодня именно тот день, когда она сможет применить свое знание. Довольно забавно: тот, кто помогает мне жить, одновременно с этим обладает такой властью, что может и убить меня в один миг. Вернувшись в реальность, я незаметно проверил пистолет, спрятанный у меня под рубашкой.
— Голубчик вы мой, знаете ли вы, что такое время? — он выдержал долгую актерскую паузу. Я медленно сжимала средний палец мужа. — Так вот, время — это ценный ресурс, который я предпочитаю использовать для проявления своих амбиций*. Знаете, люди постоянно говорят, что у них мало возможностей, но на деле у них всего лишь мало амбиций. А у меня вот их очень даже достаточно! — он задумчиво почесал свой подбородок. — Только представьте, я буду в роли нового Адама*. Хотя постойте... Мое упущение. Естественно, мне еще нужна будет новая Ева! — довольная ухмылка не сходила с его лица. Он направил свой взгляд на меня. — Хотя может подойти и жена одного из моих бывших напарников.
— Но вы не понимаете, — старался сдерживать себя я. — Машина начала работать по-другому. Если вы...
— Это вы не понимаете! Вы создали совершенство и не хотите делиться им с миром. Я бы поддержал вас в этом, будь я другим человеком. Проигравшим. Вами, — театрально смеясь, он продолжал свою речь. — Но, к моему счастью, я победитель. — Я увидела, как его глаза вдруг по-кошачьи заблестели. — И, к вашему сожалению, ваше время истекло. Вы больше не в силах помочь этому миру. Но не волнуйтесь, я обязательно создам новый, более совершенный, — он выпрямил плечи и, немного задрав голову, добавил. — В будущем я, наверное, смогу управлять галактикой. Может быть, даже целой вселенной. Ведь у меня в руках есть преимущество — машина, управляющая стихиями.
— Постойте, не будьте безумны! — воскликнул я. — Вы сошлете себя и все человечество в могилу! — я видел, что его выражение лица говорило мне лишь: «Мальчик, ты уже вышел из этой игры». Он стиснул зубы от возмущения.
— У меня все идет по плану, вас не должно это беспокоить. К тому же... — отсчитывая каждую секунду этой долгой паузы, я понимала, что этот человек настоящий театрал. Мы с мужем чувствовали, что ситуация плавно накаляется. И уже скоро все должно дойти до крайней точки. — Вам уже не доведется этого увидеть, — он достал из своего кармана какой-то пульт с красной кнопкой посередине. — Прощайте. Искреннее вам спасибо за изобретение, — он снова склонился в поклоне. Испугавшись того, что может произойти дальше, я зажмурила глаза.
Я тут же вытащил пистолет и инстинктивно выстрелил. Реальность произошедшего не сразу дошла до меня, но потом с грохотом упала на мою голову.
Прижав все свои конечности к телу, я подпрыгнула на месте от громкого звука. Первая мысль, которая пришла в мою голову: «Только не мой муж, пожалуйста!» Открыв глаза, я почувствовала мимолетное облегчение, но переведя взгляд на пол, я вдруг ощутила, как мое сердце забилось быстрее.
Я убил человека. Я стал таким же, как он...
Разве это не прекрасно? Любить человека вечно. И плевать на все: на время, километры или обстоятельства. Помню, я где-то читала, что древние греки называли такую любовь «агапэ». Она была лишена всякого эгоизма, а главное — была способна на самопожертвование. А что? Это изумительное, окрыляющее тебя чувство. Да, человек, наверное, погубит свою жизнь, но... Порой ради любви люди совершают и не такие безрассудные поступки. Мне кажется, это самая красивая любовь из всех существующих на свете. Ты полностью наполняешься другим человеком. Глядя на него, ты думаешь только об одном: «А что с ним происходит на самом деле?»
Я... я УБИЙЦА!..
Нет, эти мысли не из-за странной ухмылки, которую он часто лепит на свое задумчивое лицо. Эти мысли о том, как он живет, чем он дышит, как он ходит, что он читает, всегда ли он так дует губы? Что происходит с ним, когда он наедине с самим собой? Тогда ведь... он становится поистине настоящим. Нет, не таким настоящим, как, скажем, рядом со своим лучшим другом или с женой. Все мы притворяемся или скрываем что-то в той или иной степени. Это происходит абсолютно в любом окружении. Но наедине с собой скрываться ни к чему. Просто объясните мне, ну зачем скрывать от самого себя, что именно ты, а не кто-то другой, любишь вслух петь себе под нос, когда никого нет поблизости? Наверное, просто становится стыдно. А почему? Потому что остальные тебя не поймут? Ну подумаешь, что твоя душа хочет петь при виде утреннего солнца. Ну да, согласна, если бы я увидела какого-нибудь дедушку, идущего по улице, который бы напевал: «Я не хочу умирать, я лишь хочу танцевать», — я бы подумала, что у него что-то не так с головой. Но если бы я увидела своего мужа, я бы непременно начала танцевать вместе с ним. Муж опустил пистолет, осторожно приблизился ко мне, словно мы и вовсе были чужими людьми. Он снова взял меня за руку и сказал:
— Слушай, когда все закончится, меня посадят. — сквозь внутреннюю дрожь проговорил я. — Но ты должна помочь мне. Давай уничтожим эту проклятую машину. Вместе мы сможем это преодолеть, — я умоляюще посмотрел ей в лицо. Она только легко улыбнулась мне и тихо произнесла:
— Дорогой, я уверена, что мы во всем разберемся, но уже...втроем. - сглотнув, я осторожно прикоснулась к краю своего живота.
Не знаю, чем был для меня этот ребенок. Вестником беды или шансом на спасение? Но я знал, что в считанные секунды он стал воплощением той надежды, которая поможет мне защитить этот бренный мир от разрушения.
__________
*Дело в шляпе - все пройдет успешно.
*Нервный тик - однотипное непроизвольное элементарное движение, которое со временем приобретает навязчивый характер.
*Иконки - небольшие картинки, изображающие файлы на экране компьютера.
*ДНК - сложная молекула, обеспечивающая хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования живых организмов.
*Вирус - вредоносная компьютерная программа.
*Амбиции - стремление доказать свое превосходство посредством достижения определенных целей.
*Адам - первый человек, сотворенный Богом, прародитель человеческого рода.