ɪᴍᴘᴜʟꜱᴏ ᴘᴀʀᴀ ᴅᴏᴄ

Новое начало.

Привет... Читатель. Знаешь, я скучал, будто зависимый.
Пришел тот час, что ждал я месяцами в комнате закрывшись.
Моментами кидался в зеркала, искал спасенья в выселках,
Но лишь остался у разбитого корыта, скрывшись.

Мой дикий зверь простился с пеплом, спит теперь, нажравшись.
Я изнутри теряю пульса мерные стаканы, падаю.
И от морей и океанов черных ненависти сдержавшись,
Бегу к тебе с рассказом. Садись, я рассказываю.

Настолько больно пережить ещё раз заново
То, что когда-то стало кошмаром ночным, по истине.
И не заглянешь в котёл мой яда, отравленный.
Не стоит плакать, дольче, мешок на спине уже.

Я подарил мгновенья сладости кому-то, радовал.
Заставил видеть лучшее в падениях, взлетать.
А что в ответ? Сухое, как парадная,
Молчание. Но громко так. Мне жаль.

Начало новое мне светит старым отступом.
На лампе, что висит внутри костей, налёт.
И слишком мудрым стал внезапно, сговор с разумом.
А ценности, читатель, в людях не нашёл.

Они один в один как тот, чьё имя умерло.
Они намного злее, чем могу я рассказать.
Ты помни, дольче, чтоб не превратиться в мумию
Найди улыбку среди тысяч. Чтоб сиять.

В гробу лежать красиво будем вечером, у кладбища.
Сейчас бери мою сухую и шершавую ладонь.
Мы зашагаем к нашему с тобой у берега убежищу.
Я разложу нам, дольче, грамоты и соль.

Насыпав жирным слоем на душу, защиплет вдруг.
Ты не пугайся, мой читатель, привыкай.
Так будет постоянно, по спирали круг.
Но вверх или по циклу, сам ты выбирай.

Вот это звёздная та жизнь. Она полна отчаянных.
В ней нет оправданности, всё спонтанно так.
Ты главное держи меня, читатель, за руку.
Я помогу тебе, когда не сможешь в такт.

Я не хочу скрывать.

Привет, мой друг, рукой сухою
Я снова слёзы соберу, глаза закрой.
Твой сон прекрасен, он спокоен.
Я рядом, милый, я лежу с тобой.

Вот эти строчки мне даются просто.
Я наполняю их любовью дополна.
В глазах темно, в конце стоит твой образ.
Я знать не знал, что будет все вот так.

Ты, может, понял всё, а может быть не знаешь.
Я до утра сижу, скребу себя внутри
Когтями алыми, срывая крики павших
Эмоций, чувств с окраины души.

Я полюбил, а может — показалось.
За годом год, за часом час я ждал.
И вот почувствовал, то скрытое сказалось.
В твоих руках я думал, что дышал.

Так тяжело понять, что не взаимно
Моё сердечко бьется, плачет вдруг.
Я бы заткнул его, но знаешь, милый,
Пускай поёт, может закроем круг?

Я бы дарил тебе всё то, что я имею.
И тигра приручить бы снова смог.
Я бы любил тебя, без сожалений.
И целовал бы веки, не касаясь губ.

Смотреть в глаза твои сейчас бесценно.
Стучать дыханием твоим внутри себя.
Открыть тебе от сердца рваного всё двери.
Любить, мой сладкий, но не обладать.

Я искренен, я правда отличаюсь.
Заметь меня, услышь, что я пою.
Закрой глаза, поверь, я правда каюсь.
Прими любовь, любовь и боль мою.

Я рад услышать от тебя, что ты болеешь.
Ты мне не врешь, и это лучший путь.
Ты можешь рассказать мне, что умеешь.
В конце, за всю любовь мою, ты можешь пнуть.

Прогнать, когда поймёшь, что всё же
Не так должно всё между нами быть.
Уснуть под солнце, с разговором может.
А может быть со мной, под рваный пульс.

Я так влюблён, я снова окрыляюсь.
Взлететь хочу, но без тебя никак.
Ты - воздух мой, моя родная слабость.
Я уже оплатил свой черный катафалк.

Я подожду, пусть год, а может трижды.
Ты не обязан точно так меня любить.
И больно мне, но я стараюсь тише.
Закрыть свой рот, и о себе забыть.

Пиши мне чаще, и звони ночами.
Держи меня за руку и взлетай со мной.
Я обещаю, дам тебе, что недодали.
Не сделаю больнее, мой родной.

Разделим боль, и раны, и печали.
Закурим вместе под ночной луной.
Откройся мне — то место, где плевали.
Я залечу, заглажу, милый мой.

Посвященное.

Моя милая ненависть.

Улыбаться не значит быть сильным.
Плакать не значит быть слабым.
Дно разукрашено илом.
На стенке висят плакаты.

Ночью слова правдивы.
Днём лучезарна вспышка.
Слёзы поверх крапивы.
Сердце моё у тебя подмышкой.

В зеркале кто-то уселся.
Смотрит, глазами лапает.
Ты ведь меня спасаешь.
Он убивает, капает.

Я ненавижу утро.
И истерить устал я.
Ты ведь меня спасаешь.
И без тебя печально.

Только скажи мне, тихо.
И помани рукою.
Я прилечу к тебе, мигом.
Глазки твои закрою.

Нет больше счастья в мире.
Оно на тебе сошлось всё.
Сейчас я пишу стихи ведь.
А завтра в могиле скроюсь.

Я ненавижу вечер.
Он, как овраг, сыпучий.
Ты ведь меня спасаешь.
Разгоняешь черные тучи.

Я и подумать боялся.
Знать и не знал, что правда.
Ты ведь меня спасаешь.
Я задышал обратно.

Я ненавижу море.
Оно, как огонь, сжигает.
В нём кто угодно потонет.
А ты ведь меня спасаешь.

Я ненавижу мыслить.
Это меня заводит.
Ты теперь мои мысли.
И мне наконец не больно.

Я ненавижу думать.
Словно ковром укроясь,
Лежу до утра, сумрак.
Кажется, я в покое.

Я ненавижу плакать.
А ты ведь меня спасаешь.
Слёзы мои руками
Бережно вытираешь.

Я бы хотел убиться.
Убиться и вытереть ноздри.
Я бы хотел укрыться.
Спрятать кошачьи когти.

Я не могу поверить.
Я ненавижу солнце.
Ты ведь меня спасаешь.
И я тебя тоже, может.

Посвященное.

И пианино молчит.

Моё милое, тихое кладбище.
Мы видимся вот уже семь лет.
Там, под землёй, лежит сокровище.
Я не могу принять, что его нет.

Болели птицы, с юга возвращавшись.
Болело небо, горы, лес болел, вода.
А я с тобой ведь даже и не попрощался.
Я виноват, мне кажется, всегда.

Стихи мои закончили искриться.
Душа кричала ночью, сердце отводя.
И как бы мне, мой друг родной, не вскрыться.
Я буду помнить и любить всегда тебя.

Болело мрачное, крестовое то место.
Там все лежат, все спят и тихо так.
Что мне теперь тот времени отрезок?
Не зря купил себе я синий катафалк.

Молчу, но много ли мне слов сказать придётся?
Сломали спину мне, всё разом налегло.
Пускай болит, пускай сердечко рвётся.
Оно не раз уже себя вот так вело.

Семь лет назад я осознал, что умираю.
Семь лет вперед не думал, что смогу.
Я смог. И кровь теперь с осколков вытираю.
Стихи пишу... Пишу... Пишу... Пишу...

Писать - не плакать. Говорить - не делать.
Я посвятил бы сто работ ещё.
Но обещал ведь строки не коверкать.
И обещал не трогать - повезло.

Я сам себя, ты знаешь, мало слушать мог.
Я сам не знаю, кто я и зачем.
Играл в рулетку - холостой, и жалко так.
Болели веки ночью, перед кем?

Там, в зеркале, немой и бледный скальпель.
Он мне не улыбнулся, лишь глаза отвёл.
Впервые мне с ним так сидеть приятно.
Пускай молчит, он все слова извёл.

Смотреть ему в глаза - болеть сильней ещё.
Я бы смотрел в твои, но поздно так.
Руками зацепляюсь за дыхание.
И знаешь, мне пора бы отпускать.

Беги, душа моя, беги, не возвращайся.
Беги, когда услышишь сзади крик.
Я позову, но не ты не оступайся.
Я знаю, у тебя ведь столько счастья впереди.

Я позабуду голос твой, тепло души и мыслей.
Забуду цвет зрачков, касанья нежных рук.
Я утону в своём огне и брошу вёсла.
Тело в воде превращается в труп.

Моя милая, тихая боль - моя слабость.
Чем мне больнее - тем больше живу.
Руки наверх. Встану тихо. Расслаблюсь.
Мне никогда не забыть, что люблю.

Сколько открывшихся ран распустилось.
Сколько порезанных глаз я собрал.
Твои были лучшими, были живыми.
Мне всё же больно, малыш, я наврал.

Но уходи, не терзай моё сердце.
Возьми его лучше к себе, приюти.
Я отпускаю тебя, я ведь в ответе
За то, что когда-то сам приручил.

Ты не болей, мой родной, и не нужно
Думать, что я ухожу навсегда.
Строки мои, мои песни, рассудок.
Всё остаётся с тобой - это я.

Они говорят за меня, они любят.
Я не смогу больше так полюбить.
Я разучился; доверился - умер.
Стихи за меня могут всё говорить.

Сейчас я сижу в полумраке, напротив
Крест, что молчит уже семеро лет.
Он, как и ты, меня тихо погубит.
И я благодарен ему, что он есть.

Ты улыбнись, вытри слёзы, расстанься
С болью, что тянет тебя, отпусти.
Нет, не трясись, не смей падать, старайся.
Я тоже не смог тебя жить научить.

Ночью, когда ты уснёшь, приду тихо.
И посмотрю на твой сон, сохраню.
Я обещаю, больше не стану.
Я попрощался с тобой - берегу.

До свиданья, мой мир, до свиданья.
Это последний мой день - извини.
Завтра проснусь, но правда, не знаю
Как я смогу маску молча носить.

Ты уходи, уходи безвозвратно.
Меня не спасти уже, поздно дышать.
А ты улетай, в свое небо, обратно.
Не нужно жалеть меня, нужно бежать.

Революция.

Нет, не ври мне, не смей сочинять сказки.
Я вижу, что ты делаешь, милый, присядь.
В воспоминаниях всё, от боли до ласки.
Мне так хотелось с тобой роман написать.

Нет, не спасай меня, не трогай, что живо.
Не от чего меня, мир мой, ночами спасать.
Я попросил тебя, слова пролетели мимо.
Пришел момент, когда мне нечего больше сказать.

Писать стихи - мое спасенье, сладкое, как уголь.
Кричать ночами - как привычка, но уже не то.
Я так хочу в объятия упасть твои, как в угол,
Который каждый вечер, как вода, меня зовет.

Я сломан полностью, мой милый, но стою ведь.
Ты бей сильнее, я прошу, не копи сил.
Не сможешь никогда, родной, ты сделать мне больнее.
Я только о присутствии твоем просил.

Когда хрустящий, звонкий стон костей услышишь,
Не ври мне, что тебе их хочется срастить.
Я из воды, из кислоты, со дна я вышел,
Чтобы тебя, сюжет мой, в гости пригласить.

Во мне воюют два любительских начала :
Боль, что рычит, как будто не моя.
И безразличие, которого мне мало,
Чтоб истребить синдром спасателя - печаль.

Я сам построю Рим, что ты пытался строить.
Я сам спасу себя, смогу наполнить сон.
И я люблю тебя, как ты пытался бросить
Алкоголизм, прокуренный. Но стал важнее он.

Я говорю тебе, кричу, но ты меня не слышишь.
Пытаюсь руку протянуть, прижать к груди.
Не знаю, каким теперь вот воздухом ты дышишь.
Мне так хотелось бы, чтобы дышал моим.

Позволь мне быть с тобой, даже когда ты сломан.
Позволь любить твою несчастную судьбу.
Родной, не спи до вечера, иди сюда, мы тонем.
Я в парализме страшном твою душу берегу.

Позволь любить тебя, когда ты слишком пьяный.
Позволь хранить молчанье, но трепать себя.
Моё сердечко вертится под водопадом алой
Крови. На шее завернулась тонкая змея.

Я говорил, что ты меня спасаешь - это правда.
Тебе не видно, как? Ну что ж, я расскажу.
В твоих руках я не болею, выгоняю автоматы.
Рядом с тобой я знаю, что живу.

Не отдаляйся, мальчик мой, не снова.
Позволь себе кружить под музыку сердец.
Иди ко мне, целуй. Пойдем на крышу дома.
Ты у меня ведь тот ещё, пораненный боец.

Я обещал, что залечу твои сквозные раны.
Я обещал тебе, что здесь, сейчас, с тобой.
И ты признался мне, открыл седую правду.
Но как мне верить в это, мой родной?

Скажи, за что я должен, милый, ненавидеть?
Скажи мне, громко, где ты прав, а где наврал.
Убить меня сложнее, ты пойми. Я в Питер.
Ты всё ещё со мной, любовь моя? Ты не сбежал?

Я больше не прошу ни от кого поддержки.
Я больше не пишу о боли ни душе.
Я не надеюсь ни на что - издержки.
Я сам себя сломал - теперь моё клише.

Как трудно доверять, когда безмерно болен.
Как трудно мне соврать, что всё и правда так.
Родной, вернись ко мне, я без тебя в неволе.
Целуй меня, целуй, прижми к себе - бастард.

Я - не они, я сильно, слышишь, сильно отличаюсь.
Мне не страшны качели, рельсы и топор.
Возьми меня за руку снова, я тебя теряю.
Ты слышишь, что теперь в лесу поет минор?

Я вижу, как ты медленно себя в костре сжигаешь.
Ни мне не веришь, знаешь, так же и себе.
А я люблю тебя, даже когда ты умираешь.
Так дай мне целовать, любить тебя и греть.

Я не уйду, хоть казнь мне присуди - не страшно.
Я не умру вот так вот просто, мне сейчас поверь.
Я не оставлю тебя в мире, где опасно.
Я никогда, мой милый, никогда не сделаю больней.

Посвященное.