Не злись, Софи!

Фрейя лежала в своей кровати и никак не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, не находя удобного положения. Седые волосы были собраны в косу, но несколько тонких прядей выбились и падали на лицо.
Рядом, на узком диванчике, свернувшись клубком, спала Хоуп. Девочка упрямо не хотела спать отдельно: засыпала только рядом, чувствуя чужое тепло.
И вдруг вся земля под домом дрогнула. Стены тихо завибрировали.
Дверь в спальню распахнулась с грохотом, а на пороге, задыхаясь от спешки, стоял Анклав.

— Наша защита... — прохрипел он.

Фрейя, несмотря на возраст, резко поднялась на ноги. Ее движения всё ещё были быстрыми, но уже не такими уверенными, как прежде. Она сразу схватила с полки палочку и, не теряя ни секунды, начала укреплять защиту на комнату. Когда заклятия легли плотной сетью, она, не переодеваясь, спустилась вниз.
В одной лишь ночной сорочке, босая, с развевающимися седыми прядями, Фрейя вышла во двор. Щит, окружавший поместье, трещал и осыпался, оставляя в воздухе переливающиеся прорехи, словно радужные пятна.
Она медленно шла к воротам, сжимая в пальцах палочку так, что костяшки побелели.
За воротами, окутанные ночной мглой, стояли четверо пожирателей в черных мантиях и масках.

— Как вы посмели!? — громко бросила Фрейя, в упор глядя на них.

— Наш Лорд предлагает вам присоединиться к нему, — прозвучал холодный, глухой голос.

— И зачем ему старуха? — фыркнула Фрейя. — Посмотрите на меня: дряхлая, старая! Это не имеет смысла!

— А ваша внучка? — продолжил тот же голос. — Мишель Марэ... Может, она захочет.

Фрейя всё поняла мгновенно, если они пришли сюда, значит, местонахождения её внучки они не знают.

— Не стоит будить её сон, — ровно ответила волшебница. — Но я передам ей. Она сочтет это большой честью.

— Долго не думайте, — бросил мужчина, и все четверо разом трансгрессировали, исчезнув во тьме.

Этой ночью Фрейя больше не сомкнула глаз.
Когда дрожь земли стихла, она вернулась в дом, но спокойствия не было, а разбитый щит медленно растворялся в воздухе.
Она торопливо начала собирать свои вещи, драгоценности, редкие книги. Всё, что не помещалось, перенесла в подвал и запечатала множеством чар.

— Немедленно иди к Фреду! — приказала она Анклаву. — Пусть утром он будет здесь. Так, чтобы никто не узнал!

Домовой кивнул и тут же трансгрессировал.
До рассвета Фрейя так и сидела на краю кровати, глядя в окно на бледные полосы утреннего света. Вдруг в окно с тяжёлым стуком клюва постучал огромный орёл. Бабуля дернулась. Орёл наблюдал за ней и вновь постучал. Волшебница сжала палочку и осторожно распахнула створку.
Птица залетела внутрь и тут же, с громким хлопком крыльев, превратилась в Фреда. Он неуклюже упал на пол, поднялся и отряхнулся.

— Как же долго привыкать... — ворчливо произнёс он, шевеля руками, словно всё ещё чувствуя крылья.

— Анимагия, как банально, — сказала Фрейя, и в её усталых глазах не мелькнуло ни капли удивления.

— Да..., я уже слишком стар для такого. Надо было учиться в юности...

На шум проснулась Хоуп. Она приподнялась на локтях и сонно посмотрела на него своими большими голубыми глазами.

— Лишь ребёнка разбудил... — раздражённо сказала Фрейя.

Фред тут же подошёл к девочке и взял её на руки, прижимая к себе.

— Ты знаешь, где Софи? — спросила старуха, усаживаясь на диван, где недавно спала Хоуп.

— Знаю. Она в безопасности, — ответил Фред. — И уезжать не собирается. Можете даже не пытаться её отговорить.

— Маленькая засранка, — пробормотала Фрейя. — Что может быть дороже собственной жизни!

— Не тратьте силы, — тихо сказал он, оглядывая разорённую комнату. — Вижу, вы решили не вмешиваться, и правильно. А о Софи я позабочусь.

Фрейя поднялась, взяла Хоуп на руки и повела её в ванную. Девочка, сонная и растрёпанная, вскоре оживилась и засмеялась словно маленький вихрь посреди усталого дома.
К обеду они уехали. Фред проводил их на поезд и долго смотрел, как он исчезает вдали.
Когда Пожиратели узнали, что госпожу Бёрк видели на перроне, они явились в её дом.
Сметя защитные барьеры, они перевернули всё вверх дном.
Подвал остался нетронутым, его укрывал ковер, сотканный из особых волшебных нитей, скрывающий тайну даже от самого проницательного глаза.
Ничего не найдя, они попытались сжечь дом, но и это не удалось: заклятия старой волшебницы держались крепко.
Дамблдор сидел за своим массивным столом, склонившись над стопкой пустых пергаментов. При каждом прикосновении палочки к пожелтевшей бумаге слова проступали медленно и чётко, словно всплывали из воздуха. В кабинете было тихо, лишь тиканье часов и мягкий скрип пера о пергамент.
В дверь раздался уверенный стук.

— Войдите, — спокойно произнёс он, не поднимая головы.

Дверь распахнулась, и внутрь вошли молодые волшебники, которые совсем недавно были его учениками. Следом, довольный как никогда, в кабинет вошёл Аластор Грюм.

— Альбус, ты только посмотри на них! — гулко произнёс Грюм, похлопывая Джеймса Поттера по плечу. — Целая команда!

— Отлично, Аластор... — Дамблдор продолжал читать, его глаза бегали по буквам. — Но их ещё рановато отправлять одних.

Наконец директор поднял взгляд. Перед ним стояли: Джеймс с Лили, Сириус, облокотившийся на плечо Римуса, Питер с вечным страхом в глазах, рыжеволосые братья Пруэтт, грациозная Доркас, и Марлин с непривычно короткими волосами, что придавали её лицу суровость.

— Да ладно вам, профессор, — вмешался Сириус, — мы вполне готовы!

В приоткрытую дверь просунулась Макгонагалл. Она на секунду замерла, глядя на всю эту разношёрстную компанию.

— Целая гвардия... — тихо произнесла она. — Альбус, там Фредерих хочет поговорить.

Дамблдор отложил пергаменты и поднялся.

— Аластор, друг мой, отправь их к Фрэнку — пусть потренируются. А сам иди со мной, выпьем чаю.

Грюм кивнул, его широкие плечи двинулись к двери, и, махнув рукой, он приказал новобранцам следовать за ним.
Пока Сириус изматывал себя многочасовыми тренировками, Мишель не выходила за пределы дома. Её дни стали похожи друг на друга, и она всё сильнее ощущала скуку. Каждое новое зелье давалось ей легче прежнего, теперь она могла безошибочно сварить почти любое из тех, что оставил отец.
Ближе к вечеру в доме послышался шум. Сириус влетел, как ураган, оставив после себя только следы от ботинок и запах ветра. Он был в приподнятом настроении, будто в нём кипела энергия.

— Ты надолго? — спросила Мишель, кутаясь в лёгкий кардиган. В её голосе проскользнула надежда провести с ним хоть этот вечер.

— Не знаю, — Сириус на ходу натягивал куртку — Мы с Джеймсом прокатимся по Лондону. Может, вернусь под утро.

— Может, Джеймс одолжил бы мне мантию? — вдруг вырвалось у неё. — Я уже не могу сидеть целыми днями в доме!

— Спрошу у него! — крикнул он уже поверх мотора.

Мотор взревел, и колёса оставили на газоне две широкие полосы. Он любил свободу, слишком сильно, чтобы замечать, как тяжело бывает другим наблюдать за его постоянными побегами к ветру и скорости.
Мишель не ложилась спать.
Оставшись одна, она ходила по дому, заходя в каждую комнату. Написала письмо Лили. Покормила Нуара, филин был её единственным собеседником в эти дни. И за все годы, что он у неё, он только сейчас стал ей настолько близок.

— Как думаешь, я правильно поступила? — тихо спрашивала она, доставая очередную печеньку. — Может, лучше было уехать? Или бороться, как Сириус... как Лили?

Птица не отвечала, только лениво клевала печенье. Мишель тяжело выдохнула. Села за стол, достала пергамент и аккуратно написала письмо Дамблдору, приложив к нему несколько склянок с новыми целебными зельями. За эти месяцы, впервые в жизни, она стала увлекаться именно исцеляющими средствами, раньше они казались ей скучными, но теперь, когда у неё было время, она открыла в этом особый интерес.

— Отпущу тебя полетать... — сказала она филину, гладя его по голове. — Хоть ты будешь свободен.

Она прикрепила письмо к его лапе и открыла окно. Нуар взмахнул мощными крыльями и растворился в ночном небе, унося её мысли и надежды куда-то вдаль.
Сириус вернулся только на рассвете и, даже не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Рука по привычке скользнула на пустое место рядом, но постель была холодной. Мишель в ту ночь так и не поднялась в спальню, заснула на диване в гостиной.
Увиделись они только после обеда.
Блэк, взъерошенный, в одних трусах, спустился по лестнице, зевая и потирая глаза.

— Я взял мантию, но нужно быть очень аккуратными, — сообщил он, остановившись перед ней. — Тобой заинтересованы пожиратели.

Мишель нахмурилась. Если уж такое говорит Сириус, значит, опасность была куда серьёзнее, чем она себе представляла.

— Может, вступишь в Орден? Будешь со мной рядом всегда. Да и Фред будет рядом, спокойнее всем, — предложил он.

— Не хочу в Орден. Я не создана для драк! — резко отрезала слизеринка, злость проскользнула в голосе.

— Не обязательно быть как Фрэнк и Алиса, есть и другие позиции... — будто не замечая её раздражения, продолжал он.

— Это всё не моё, мне такое не нравится, — всё так же резко перебила она, и на этот раз уже Блэку это не понравилось.

— А тут дело не в том, что нравится. Это война, Софи, и нужно сражаться! Ты либо выбираешь сторону добра, либо... — он оборвал себя и, сжав губы, бросил: — Не важно. Делай как знаешь.

Они провели весь день, не разговаривая, злые друг на друга, будто два упрямых ребёнка. Вечером, не сказав ни слова, Сириус снова сел на свой байк и исчез в ночи.
Мишель осталась одна. Она долго смотрела на сложенную на столе мантию.
Потом резко схватила её и, не колеблясь, вышла за границу защитных чар дома.
Сначала она шла под мантией, но через несколько минут с раздражением сорвала её и аккуратно сжав в руках трансгрессировала.
Ночной Лондон жил своей жизнью: улицы, залитые золотым светом фонарей, шум толпы, музыка отовсюду. В этой суете она даже не заметила, как за ней уже некоторое время наблюдает Регулус.
Мишель закружилась в танце прямо на мостовой худой, седой старичок подхватил её под испанскую мелодию, и смех её, звонкий, лёгкий, слился с ритмом. Улыбка на лице сияла так, что младший Блэк, глядя издалека, невольно тоже чуть приподнял уголки губ.
Летний ветер ласкал кожу, а Мишель, словно ребёнок, пробовала на вкус всё, что продавалось на уличных прилавках. Регулус шёл следом, не приближаясь, просто наблюдая.
Тем временем, пока Сириус мчался по ночной дороге на своём мотоцикле, Мишель, обернувшись в переулке, столкнулась с Оскаром Роули, они не виделись со дня его выпуска.
Вместо неловкости вдруг пришло ощущение свободы, спустя несколько минут они уже летели на метле над Лондоном. Город, утопающий в огнях, был под ними, а волосы развевались на ветру.

— Ты всё ещё с Блэком? — перекрикивая ветер, спросил Оскар.

— Да, всё ещё... — задумчиво ответила она. — А ты? Готовишься к работе в Министерстве?

— Хотелось бы... — Роули резко снизил высоту, скривившись. — Но последнее время там что-то творится... нехорошее.

Он приземлился у старой каменной стены, оставил метлу возле мусорки, наложил на неё защитные чары и повёл Мишель вперёд. Перед ними открылась узкая улочка с маленькими уютными кафе.
На террасе он заказал напитки. Когда их принесли, поднял бокал и слегка чокнулся с ней:

— Будем надеяться, что Блэк меня не изобьёт... — улыбнулся он и отпил глоток.

Мишель только хмыкнула. Они гуляли до самого утра. А утром, накинув мантию, она решила заглянуть в Косой переулок, найти пару редких ингредиентов для зелий.
В лавке её взгляд случайно зацепил Северуса, и она, не вполне понимая зачем, пошла за ним.
Он привёл её в узкий закоулок, где собрались несколько знакомых лиц... и среди них был Регулус.

— Лорд не любит ждать! — холодно бросил Северус, высоко подняв подбородок.

— Не зазнавайся! — резко ответил младший Блэк. — То, что ты получил метку, ещё не значит, что можешь нами помыкать.

Снейп скривился. Он уже обладал властью, о которой мечтал, но прекрасно понимал, что такие, как Регулус, даже без метки выше его в иерархии.
Мишель не осталась. Сердце сжалось, и она бросилась прочь, что есть сил.
Но на выходе кто-то резко схватил её за плечо, сдёрнул мантию... и перед ней оказался злой Фред.

— Ой... — только и пискнула она. — А как это вы меня узнали?

— Ты думаешь, я не узнаю запах вишни и трав, который всегда вокруг тебя? — грозно проворчал Годвин. — Где Блэк?!

— Не знаю... — виновато прошептала девушка.

— Так он тебя защищает? — в голосе Фреда зазвенела ярость. — Ой, и получит он у меня!

— Не могу же я всё время сидеть в доме! — топнула ногой Мишель и, не давая ему продолжить, накинула мантию на обоих. — Пойдём лучше отсюда. Не будем устраивать драму посреди улицы!

Они трансгрессировали прямо у дома. Сначала перед глазами Фреда была лишь заброшенная развалина, заросший бурьяном газон, облупленные стены, пустые провалы разбитых окон. Но стоило Мишель провести палочкой по его руке, а затем провести ею вдоль невидимой черты и всё изменилось.
Газон оказался аккуратно подстриженным, но на траве виднелись следы шин. Дом предстал светлым, ухоженным, окна распахнуты настежь, и лёгкий ветер играл с белыми кружевными тюлями.

— Хорошие чары... — сдержанно похвалил Фред.

На крыльцо вышел Сириус. Глаза его ещё горели злостью, но, увидев Фреда, он чуть остыл. Зато Фред встретил его тяжёлым, пронзающим взглядом.

— Заходите в дом! — коротко бросил Блэк и, засунув руки в карманы порванных джинсов, первым шагнул внутрь.

Внутри всё было обставлено аккуратно, сдержанно, пастельные тона, никаких кричащих зелёных акцентов. Лишь изредка виднелся глубокий бордовый. На низком столике в гостиной валялись книги, в пепельнице дымилась догорающая сигарета, а рядом на полу лежал опрокинутый горшок с переломанным стеблем редкого цветка.

— Она же такая редкая! — воскликнула Мишель, тут же подбегая к растению.

— Я случайно! — огрызнулся Сириус.

Они обменялись взглядами, острыми, как клинки. В воздухе витало напряжение, которое не требовало слов.
Пока они мерились глазами, Фред, молча сжав губы, прошёлся по дому, оценивая обстановку.

— Фрейя уехала, — сообщил он наконец, держась рукой за бок.

— Правда!? — Мишель резко подняла на него глаза.

— Правда. Но... старайся не выходить без надобности. Пожиратели становятся всё агрессивнее, — голос Фреда звучал жёстче, чем обычно, в нём сквозило раздражение. Его падчерица сейчас жила здесь, с парнишкой, который катался по ночам на мотоцикле и лез первым во все драки.
Он задержался недолго. Дел было слишком много, и перед уходом Фред наложил на дом дополнительные защитные чары.
Когда за ним захлопнулась дверь, в доме наступила тишина. Сириус и Мишель, не говоря ни слова, плюхнулись на диван. Блэк достал сигарету и чиркнул спичкой.
Мишель мгновенно выхватила её и затушила в пепельнице.

— Не кури в доме! — буркнула она.

Сириус спокойно достал следующую, закурил и на этот раз успел сделать затяжку, уворачиваясь от её руки. Но и теперь Мишель вырвала её и погасила.

— Эй! — возмутился он. — Если бы не они, я бы сошёл с ума, пока ждал тебя!

— Может, мне тоже начать курить, когда ты уходишь на всю ночь?! — резко повысила голос Мишель, вырывая у него целую пачку.

Сириус не выдержал и резко повалил её на диван. Ладонью прижал её руку так, чтобы она не могла вывернуться.

— Начни! — дерзко бросил он, нависнув над ней.

Бродяга смотрел прямо в её глаза и опускался всё ниже пока их губы не соприкоснулись в поцелуе.
Его руки сжимали её бёдра так сильно, что на белоснежной коже оставались яркие, алые следы пальцев и ладоней.
Когда Сириус прошлой ночью вернулся домой и не нашёл Мишель, дом будто вымер. Он сел в темной тишине ночи и прождал её до самого утра на этом диване. А когда она не явилась и утром, то выкурил целую пачку сигарет.
Всё время, пока она была в доме мальчишка и не подозревал, что в нём может быть так глухо и холодно без неё, без её шуршания пера по пергаменту, без грохота посуды, без тихого напевания где-то на кухне.

Блэк так часто выглядывал в окно, надеясь увидеть знакомую фигуру на пороге, что в один из таких моментов случайно задел цветок, что грелся на солнце, и тот рухнул на пол, расколов горшок.
Но теперь, когда она вернулась, весь страх и злость растворились.
Он не мог надышаться ею, жадно, до боли целуя, прижимая к себе сильнее, будто боялся, что она снова исчезнет.