Не злись, Софи!

Лондонский вокзал сильно отличался от того, что в Париже. Вывески на нём и совершенно другая кладка камнем — не единственное, что путало Софи. За три месяца лета она привыкла к французскому грассированию,Грассирование — это особое произношение звука [р], характеризующееся гортанным, увулярным звуком (картавостью), типичным для французской речи. и сейчас английский казался ей слишком твёрдым и грубым.

— Привет, Софи, — прошёл мимо неё Сириус, оборачиваясь назад.

— Bonjour, Siri, — грациозно поклонилась она, опуская корпус вниз. Совсем забыла, что в Хогвартсе не изучают этикет и можно расслабиться, ведь тут бабуля ругать не будет, не то что во Франции.

Вагоны поезда ей уже знакомы. В этом году Софи порхала, как бабочка. Двери купе не ускользали из её рук и не захлопывались с пронзительным грохотом. Месье Габриэль — подруга бабули — учила быть лёгкой, как птица, чувствовать каждый предмет, и, судя по всему, это Маре удавалось. Заглядывала через окошко аккуратно, иначе невежливо, искала там Лили. В одном из купе наткнулась на компанию Сириуса. Постучала и ждала, пока откроют.

— Кто там уже? — распахнул дверь Джеймс. Переборщил с силой, и она с глухим грохотом задрожала. — А, это ты.

— Bonjour, mon cher cerf,Привет, мой дорогой олень.  — улыбнулась ему Софи. Заглянула через плечо Джеймса в купе. — Вы не видели Лили? Никак не могу её найти.

— Что она сказала? — перебил её Поттер, бросая непонимающий взгляд на Ремуса, а затем на Сириуса.

— Привет, Софи, — оторвался от книги Люпин. — Нет, не видели.

— Наверняка где-то с Нюниусом, — облокотился на дверной проём Джеймс, поднимая уголок губ кверху. — Ищи быстрее, пока он её не заколдовал.

— Спасибо, le clown,Клоун — хмыкнула Софи, взмахивая своими темными, словно крыло ворона, волосами. — Au revoir,До встречи  мальчики! — легонько подтолкнула Джеймса внутрь купе и захлопнула перед ним дверь с грохотом. Даже если не обмолвилась с Северусом и словечком на перроне, всё равно злилась на задиру Поттера. Всё-таки уроки из программы Шармбатона теряли свою силу в этой компании.

— Она над нами издевается, да? — застыл у двери Джеймс. — Тоже мне француженка... — замолчал и после короткой паузы продолжил с большей пылкостью: — Так что она там сказала?

— Кажется, она назвала тебя... — вспоминал Сириус слова, которые вычитал в книжках Регулуса за лето. — Сэр? Я не уверен...Французское слово «cerf», означающее «олень», созвучно с английским «сэр».

— Аа-а-а... Может, она считает меня рыцарем. Ну, как в древней Англии. Мы же тогда спасли её, вот так и обращается.

— Да-да? — кивнул Люпин, пряча улыбку. — Сэр, Джеймс.

Мимо Софи мелькнул Регулус. Он тихонько кивнул ей в знак приветствия, но не остановился. Прошёл мимо вместе с Барти Краучем. Как же быстро пролетело время. Вроде ещё недавно она впервые их увидела, а сейчас прошли друг друга мимо, совсем строго, без улыбок, как в детстве. Хотя, чего тут думать, ведь уже не маленькие дети.

По коридору раздался смех. Софи сразу узнала в нём Лили. Улыбнулась от мысли, что наконец-то нашла подругу. Постучала в купе и, не дождавшись приглашения, вошла. Эванс встретила её с нежностью, сразу на неё бросившись и заключив в объятиях. Она и вправду, как солнце, излучает тепло. По этому Софи скучала всё лето. Руки её матери оставались холодными, и ничто не могло их согреть, а сейчас она наконец-то держала горячую ладонь Лили, все переживания исчезали. Правда, ненадолго. В купе вместе с Эванс ехали Марлин и Мэри. Хоть они и не говорили прямо, но явно показывали своё недовольство компанией Софи. Марлин сложила руки на груди, перекинула ногу на ногу и пронзала её взглядом.

— Хотите попробовать cuisses de grenouille? Лягушачьи лапки то есть, — достала из сумки французский деликатес Маре.

— Фу! — вскрикнула Маккиннон, отскакивая. — Убери эту гадость.

Мэри сделала иначе. Она взяла одну в руку, прокрутила. Попробовать не решилась.

— Их и вправду едят? Я думала, это выдумка.

— А я попробую! — схватила деликатес Лили. Застыла. Недавняя смелость вмиг исчезла. Глянула на Софи. Если сейчас не попробует, то обидит её. Выдохнула и наконец-то откусила. — М, не так уж и страшно. Не могу разобрать, больше похоже на курицу или на рыбу.

Марлин скривилась. Заглянула в блюдце, где оставались ещё три лапки. Хотела попробовать тоже — ведь ещё раз такой возможности может не представиться. Нет. Не переступит через себя. Угощение от слизеринки точно не попробует.

На станцию Хогсмид поезд прибыл ближе к вечеру. Теперь уже дорога к замку не казалась такой загадочной и пугающей. Софи впервые смотрела на распределение со стороны. Вспоминала, как год назад дрожала от переживания от того, какой же факультет выберет для неё шляпа. Было и кое-что общее между распределением в прошлом году и в этом. Фамилия Блэк. После её произношения в зале нависла тишина. Все ждали решения шляпы, и если распределение Сириуса длилось долго и принесло разочарование для всех слизеринцев, то Регулуса в их ряды провожали громким свистом и аплодисментами с криками: «Настоящий Блэк!».

А что, разве Сириус не настоящий Блэк? Софи молчала. Однажды Фрейя сказала ей фразу, что запомнилась до сих пор: «Не имеет значения, какой крови волшебник или где он учился, мы ведь не знаем, что ждёт тебя в будущем. Лучше всегда держаться в стороне, не занимая чью-то сторону. И кто бы сколько ни твердил о своей правоте, истина существует только одна и заключается в том, что все мы из плоти и крови. Как бы я ни старалась, моя кровь не станет голубой, она продолжит быть красной, такой, как и у магглов». Среди постоянных споров на званых ужинах эти слова звучали вернее всех, и на ухмылки слизеринцев в сторону Сириуса Софи молчала.

Профессор Слизнорт первый встретил второкурсников в этом году. Общее занятие Гриффиндора и Слизерина началось не с теории, а с практики. Гораций решил устроить для своих студентов проверку и задал приготовить зелье. Кабинет наполнился вздохами. Рецепт остался только в памяти, но не у всех, и ближе к концу занятия некоторые студенты с отчаянием глядели, как их зелья вместо фиолетового цвета превращались в жёлтые или, того хуже, в неприятную жижу.

Северус хмыкнул. У него зелье получилось раньше всех. Даже Софи не могла похвастаться этим результатом. Она потратила немало времени, ловя проделки гриффиндорцев, и когда Снейп уже нарезал имбирь, она держала корень в руках и пыталась рассчитать траекторию полёта корешка, кинутого Сириусом. В итоге он долетел до котла её соседки Миранды. Глупышка даже не заметила, как что-то в зелье булькнуло.

— Поттер, если добавишь ещё одно перо, то твой котёл взорвётся! — предупредила Джеймса Софи. Если бы не его соседство с ней, она бы промолчала, а так была возможность испортить свою мантию. Вряд ли этот дурак успел бы понять, что не так с зельем и почему оно кипит всё сильнее.

— Верить слизеринкам — глупая затея, — прошептал Джеймс Сириусу на ухо, но отложил перо в сторону.

Софи закатила глаза. Взмахнула длинными волосами и хмыкнула.

Лучше бы его котёл взорвался. Он заслужил позора. Маре могла продолжать и дальше так думать, смеяться над каждым его промахом в чём-то, шутить, что Джеймс слишком высокомерен и самый настоящий болван, но каждое утро, направляясь в Большой зал, замечала его на метле. Впервые она увидела Поттера случайно. Открытое окно с грохотом задрожало, ударяясь об раму. Виной стал сквозняк, успевший коснуться её кожи до внезапного чиха. И когда Софи подошла закрыть его, то увидела его: Джеймс парил на метле, наматывая круги на поле. Она бы уж точно не вышла на улицу в такой холод. На следующий день уже сама захотела посмотреть — и снова он. Даже в выходной, когда соседки видели десятый сон, а она, проснувшись гораздо раньше и не зная, чем себя занять, пошла в библиотеку за книгой, увидела его там же. Пустые коридоры. Лучи солнца только-только пробивались через облака, а Поттер всё летал наперекор ветру.

Когда объявили о наборе в команды по квиддичу, всё стало понятно, но и тогда только Джеймс так усердно тренировался, остальные и полчаса не выдерживали.

— Поттер решил показать, какой он великий герой! — привлекли внимание Софи разговоры. Четверокурсник напротив неё резал свой стейк, довольно улыбаясь. — Идиот на деле.

— Так ему и надо, — подключился Северус. — Жаль только, что он легко отделался.

— Ну, не скажи...

Софи сначала молча наблюдала. Совсем не понимала, что происходит. Застыла. Опустила глаза на тарелку. Вслушиваясь в разговор, сама не заметила, как порезала свой кекс на кусочки.

— А что с ним? — вмешалась она.

— Сломал руку на отборе. Место ловца досталось Валену, — усмехнулся слизеринец. — А как бил себя в грудь, что он лучше всех!

— Смешно, — поддержал Северус. — Будет ему урок. Не нужно вести себя так, будто ты центр Вселенной. Я всегда говорил, что Поттер просто болван. Если бы он меньше хвастался и больше думал, то, может, и был бы болваном поменьше, а так... Ему только и останется хвастаться своими падениями.

Досадно. Софи стало за него как-то обидно, будто провалился не Джеймс, а её близкий друг. Да и все так радовались этому, что даже тошно было слушать. Каждый может ошибиться. Не все идеальные. И у «великолепного» Поттера может что-то не получаться, как у неё трансфигурация, например. Уголки губ дрогнули от такого сравнения. Не такие уж они и разные, оказывается.

— Софи! — схватила подругу под руку Лили прямо у двери Большого зала. — Пойдёшь со мной в Больничное крыло навестить Джеймса? Он очень расстроен. Считай, уже был принят в команду, идеально выполнив все трюки, а потом пришли слизеринцы, поспорили с ним на финт, а ты же его знаешь, он не мог не согласиться. В итоге зажали его двое и столкнули с метлы. Мадам Помфри запретила ему летать до весны, и на его место взяли четверокурсника.

Софи остановилась. К щекам моментально поднялся жар. Так значит, это не он плохо играет, а его подставили? Стало стыдно. Она всегда ворчала на них с Сириусом и думала, что только они двое ведут себя слишком жестоко. Злилась. Да как вообще так можно? Это неправильно. Он столько сил вложил в тренировки, больше, чем кто-либо ещё, а всё напрасно. Отпустила руку Лили. Отстранилась от неё.

— Прости... В другой раз, — Софи посчитала, что последний, кого он хотел видеть в палате, — это слизеринцы. Может, если бы не всеобщая неприязнь факультета, всё бы могло быть иначе.

Казалось бы, такой пустяк, но на него Софи не решилась. Стояла у двери Больничного крыла с корзинкой фруктов в руках. Уже четвёртый раз касалась дверной ручки, но так и не смогла толкнуть дверь. В том, что случилось с Джеймсом, не было и капли её вины, но чувство вины тлело в ней, вызывая жар.

«Мы ведь даже не друзья...» — с этой мыслью она ушла, оставляя корзинку у двери с крохотной надписью: «Для Поттера».