14
Кира любила болеть. Конечно, не с температурой тридцать девять и пять, когда с кровати встать невозможно. Но и не так, чтобы просто насморк и слабость, когда, руководствуясь чувством долга, зачастую игнорируешь болезнь и продолжаешь работать. А так, чтобы тридцать семь и пять, когда с чистой совестью можно взять пару дней больничного и вдоволь насмотреться любимых сериалов, совершенно бесполезно валяясь на диване. Конечно, когда есть ребенок, все немного меняется. Если на работу можно не ходить (хотя и тут все зависит от того, какой там период — если спокойный, можно отлежаться, а если нет, то надо переносить все на ногах), то с ребенком такое не прокатит, вторую смену никто не отменял.
В этот раз на работе у Киры была вполне расслабленная фаза, поэтому она взяла больничный, отвела ребенка в садик и завела себе будильник. Болеть она сможет до полпятого, дальше надо идти за сыном.
Кира сначала в течение часа приводила квартиру в порядок и занималась оргвопросами, потом болезнь взяла-таки свое, она почувствовала слабость, заварила себе большой чайник чая, принесла на диван плед, приготовила на фарфоровом блюдце несколько шоколадных конфет из недавно подаренного кем-то набора, включила "Дьявол носит Prada" и почувствовала почти абсолютное счастье.
Можно было не переживать и насчет долгосрочных проектов, вроде диссертации. Как она будет писать, если болеет. В обычной жизни она редко давала себе такие поблажки и, даже если не писала ничего, постоянно думала, что надо бы писать, говоря себе: "Пиши, Кирка, сгниешь ведь тут иначе", подразумевая, что в университетской карьере не продвинется. И за то, что не писала, постоянно себя ненавидела. А в моменты болезни у нее было железное алиби перед самой собой. Можно быть неумной, недоброй, некрасивой, непродуктивной, неидеальной. Просто отдыхать.