штопать сердце
И солнце - лишь лишенье дела,
И все что делает, раздражает небо.
Неловкость. Произнесенных на убой.
Даруй покой и убери от зла
Мною сотворенных.
***
И ты утыкаешься в шею мальчишьем движением побитого пса. И в нежности щенклявого запашка
Полшажка до протянутых пальцев раскрытых рук.
Я с тобой не знаю ни стыда, ни жалости,
Ни всего того, чем меня в детстве травили.
Ни зная не игр, ни писем, я проткнулась на то, что сильнее меня, что взаимно, лихорадочно и до удушья.
Иногда кажется лучше
Не знать тебя.
***
Попробуй заткнуться, свернуться в клубок, замкнутой раковиной
Вырывая в раковину другую, а в ушную по спице
Мне хочется спиться, по причине не спиться, просыпаться
Песочком сквозь пальцы
Сыпью появляться на губе стороны обратной
Оборотни сегодня воют иначе в ночи.
Впрочем, молчи в теплоте шкур.
Кожный покров хладен.
- Тебе холодно?
- Да ладно. Держи свою куртку при себе.
***
Души объятьями распираемых рук, пронизанны словом связи. Они же именем перепленены, так и не произнесенным.
- Мудак он.
Храни щекотку языка внутри себя. Молчи.
И драму выдавай за шутку.
Смотрел. Без промежутков.
Не моргал, а дергал глаз.
Бессильность. Бесит.
До изживания и живости в усталых спорах, и во вспоротых улыбками у рта.
Он улыбался. Улыбка пахла полуфабрикатом.
И баррикадой, ядом и Парадом
Пронес под Сатин белья.
- Сними меня. Сними меня отсюда. Сними меня. Меня. Меня. Меня.
А в вас я нахожу симптом! Беру под лупу закатанной губы погиблые траншеи. Не танцевал, а рвал по швам.
И сам себя прожевывал и проживал.
Она качалась в такт, грядуще ногти чертили ей пунктиры.
- Они дебилы.
Ей не давали бритву, хоть перед ней валялся нож.
И в комнате четыре три четыре, где каждая стена Святой – ей тетраморфы песни пели и кости заплетали.
- Бесит.
***
Рукой отточенных движений, штопает сердца. И наугад, и мозгом, руководством. Начальство недовольно: она делает все просто, праздно.
А мойры ей уже пролили масло.
И нужно только поскользнуться.
Вставать – уже утрата воли, и кроме месива историй, ей вроде, нечего терять.
Ее истории уже давно ушли в подкорку, и кажутся полузабытым сном. Порой, она убьет, случайно отписавшись.
Ведь смерть лишь только переход
из реального в воображаемое.
Надо, чтоб тут же появились жабры, и встать, и задохнуться.
От жажды умирая у ручья, в рученках маникюрши,
Где заботы больше,
Чем ей давала мать.
А ныть, а спать, ведь ты мучитель, и трата био-материала
- Не надо. Не люблю.
Наизнанку артерий обмотаться лишь венами, длинными – длинными, и на руках
Раскачивает комната, вводная водная
Болезнь. Страх. Паника. Удар.
- Сахара?
- Да.
***
И Купидон купился на кислое ебало,
пока винилом он винил вино,
Ванилью присыпал утрату.
И вправду херувим хотел уж застрелить
как загнанную лошадь.
Он расстерял все стрелы над пропастью, но в роще.
И чтобы было проще,
вонзил мне в сердце штопор.
- Жестче.