7 глава
Сообщение пришло утром. Ариана как раз перебирала вещи, которые Герман привёз из её квартиры. Среди одежды, кремов и старых книг — звякнул телефон. Один из тех, что остался у неё, когда Герман вернул доступ — с ограничениями, но всё же.
> Марина умерла.
Сердечный приступ. Во сне. Ей было всего 22.
Ариана застыла. Руки задрожали. Марина — её лучшая подруга с первого курса. Та, что знала все её страхи, поддерживала, когда казалось, что мир рушится.
Она долго молчала. А потом тихо сказала Герману:
— Мне нужно поехать на похороны.
Он не стал спорить. Лишь коротко кивнул: — Я отвезу тебя. И буду рядом.
---
Похороны проходили в церкви, за городом. Люди стояли в молчании. Белые лилии, гроб, чёрная ткань. Всё будто сжимало грудную клетку.
Ариана стояла в углу, в длинном пальто. Слёзы катились по щекам. Всё внутри — сжималось от боли.
И вдруг — голос. Резкий. Женский. Сломанный от горя.
— Это ты её убила! Если бы не ты и твои дурацкие дела, она бы не полезла в это расследование! Ты втянула её в свой бред!
Ариана резко обернулась.
Это была мать Марины. Лицо заплаканное, но жёсткое. Пальцы дрожали, указывая прямо на Ариану.
— Ты исчезла, а она продолжала искать! Её убило это! Ты… ты причина! Ты!
Словно ледяная вода хлынула по спине. Люди обернулись. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то прошептал «Боже».
Ариана не могла говорить. Губы дрожали. Слёзы лились без остановки.
И вдруг — тишину прорезал глубокий, твёрдый мужской голос:
— Хватит.
Все обернулись.
Герман вышел вперёд. Его взгляд был холодным и тяжёлым, как металл.
— Она никого не убивала. Не вините человека за чужое решение. Вы в горе — и я уважаю это. Но не смеете бросать грязь туда, где её нет.
Женщина замерла, не найдя слов. Никто не осмелился ответить.
Герман подошёл к Ариане. Она не сопротивлялась, не двигалась — будто внутри всё отключилось.
Он аккуратно взял её на руки — как тогда, когда она не ела. Только теперь она не была слаба физически. Она была разбита изнутри.
Он понёс её к машине.
Она прижалась к его груди и зарыдала.
— Я… правда виновата? — всхлипывая, прошептала она.
— Нет, — ответил он твёрдо. — Ты — не причина. Ты — просто тот, кто остался жить.
Он усадил её в машину, закрыл дверь, сел рядом. Обнял, не говоря ни слова. И она, как маленький ребёнок, спряталась у него на груди.
И плакала. Долго. Глубоко. Глухо.
А он держал крепко. Молча. Не отпуская.