Мадина

Вскоре, это затянувшееся сватовство стало на селе притчей во языцех. Везде, где сходились хотя бы два человека, говорили о тянущемся второй месяц сватовстве к дочери Магомета. Особенно муссировали эту тему женщины, и сведения о самом сватовстве, об Алихане и особенно о Мадине, обрастая "подробностями", подсказанными услужливым воображением сплетниц, передавались из уст в уста. И в самом деле, создавшееся положение служило благодатной почвой для рождения всевозможных кривотолков и сплетен.

Нашлись и злопыхатели, которые умело использовали эту ситуацию и умышленно "подливали масла в огонь", желая повредить престижу Магомета, опорочить имя его дочери. Это из соображений подлой мести делали в основном те, кто в свое время сватался к Мадине и получил от ворот поворот. Разумеется, сплетнями преимущественно занимались женщины, хотя и мужчины не оставались в стороне, разве что вслух высказывались редко и крайне сдержанно. Но не сразу сплетни достигли такой распространенности и приняли такую зловещую окраску.

В первое время люди в основном просто недоумевали, почему Магомет отказывается от столь заманчивого варианта, от родства, которое хоть кому может сделать честь. Не одобряли его пренебрежение такой возможностью из-за каприза дочери. Правда, иногда раздавались и трезвые голоса, одобрявшие его позицию, ссылаясь на еще небольшой возраст дочери и её учебу. Но таковые были в безнадежном меньшинстве, чтобы как-то повлиять на судьбу складывающегося "закулисного" общественного мнения.

Многие втайне завидовали, что этот достойный богатый парень добивается дочери Магомета, а не их дочерей, которые, по их собственному убеждению, гораздо красивее и более именитой фамилии. Словом, всевозможные толки на этот счет перебирались в различных вариантах. Как обычно бывает в подобных случаях, злые, пристрастные языки каждое услышанное предположение, высказанное кем-то просто так, между прочим, передавали дальше уже как достоверные сведения. Вследствие этого всего, вскоре отчаянное сопротивление девушки выйти замуж за такого богатого парня, вызвало мысль о том, что, по всей вероятности, девушка попросту не может выйти за него по известной причине.

Такое мнение прижилось мгновенно, определив тенденцию дальнейших кривотолков. Очень скоро стало известно даже, кто тот парень, за которого она только и может выйти, не рискуя быть прогнанной на третий день после свадьбы. И что парень тот, добившись своего, скрылся, уехал подальше от греха, не желая прикрывать его женитьбой. Теперь особенно злорадствовали несостоявшиеся сваты Магомета.

"То, что заслужил, он получил! Если бы, не задирая нос, вовремя выдал дочь замуж, когда люди хотели её взять, ничего бы такого не случилось. Он хотел, чтобы дочь его учёная была, в институт разрешил ей поступить! Вот она и выучилась там кое-чему".

"Неправда это всё. Не может такого быть. Его дочери скромные. Да и Тамара держит их в строгости. А эта девушка, хотя и учится, не разбалованная, и вообще ни в чем плохом не замечена. Просто, видимо, любит другого парня или же вообще не желает пока выходить замуж." - говорили более порядочные люди, кому чистая совесть не позволяла поддаваться дешевому удовольствию, поддерживать мнение большинства и  поддакивать.

      "А откуда Магомет и Тамара могут знать, чем их дочь занимается весь день? Они оба на работе, а дочь, говоря, что идет учится, каждый день ездит в город", - возражали другие.

Потом, наконец, кто-то вспоминал, что обсуждать людей за глаза, очень большой грех, и только Всевышний знает, кто грешник, а кто праведник. Очередная дискуссия на эту тему, обычно на том и кончалась, и ее участники расходились, гордые сознанием того, что уж они-то, истинные праведники, начисто забыв, или же попросту не желая думать о том, что мысль эта посетила их лишь после того, как они сполна насытились греховной сладостью, доставляемой безнаказанным перемыванием чужих косточек.

      Мадина и не подозревала какие зловещие тучи собираются над её головой. По-прежнему занималась, по мере сил стараясь не обращать внимания на непрекращающиеся разговоры о сватовстве, которые велись частыми гостями с матерью. Она, за редким исключением, не бывала свидетельницей этих разговоров, даже если какая-нибудь родственница, очередная сочувствующая, настаивала послушать. А при беседах на эту тему с отцом она и вовсе никогда не присутствовала, это вообще не принято.

К счастью, сам Алихан больше не искал с нею встреч, и Мадина надеялась, что он уже передумал, а разговоры его родня ведет просто по инерции.

"Перестанут, когда надоест"

Однако, как ни успокаивала себя такими доводами, на сердце было очень тревожно. Преследовали недобрые предчувствия. За последнее время поведение ее заметно изменилось. Необходимость всегда быть начеку, постоянно противостоять уговорам сторонников Алихана, сильно отразились на ней, она стала раздражительной, нетерпимой, вспыльчивой.

Но в этой непрерывной незримой борьбе у неё были и свои союзники, к бескорыстной помощи которых прибегала, когда становилось уж совсем невмоготу. С ними только и отводила душу в самые трудные минуты. Главным из них было, конечно же, письмо Ибрагима. Давно отпала необходимость читать его, помнила до единого слова. Но тем не менее доставала из своего тайника, чтобы вновь прикасаться взглядом к его строчкам. Само собой разумеется, что живыми союзниками Мадины были неутомимая Наташа и семья Лиды. Она знала, что все члены этой семьи, её надежные сторонники и защитники. Однако скоро предчувствия Мадины оправдались. Как ни тяжело приходилось до сих пор, все, что она пережила, было ничто по сравнению с ударом, нанесенным ей в этот злополучный день.