Мадина

Тамара, уже возвратившаяся с работы, встретила вопросом:

- Что нового?

- Там один Серёжа, а он ничего не знает. Теть Люба так и не возвращалась, - ответила Мадина, понимая, что именно интересует мать.

- Значит, дело плохо, раз Люба за весь день не могла заглянуть домой. Даа, вряд ли ее сестра выживет, ведь столько времени болеет... Люба, бедняжка, и сама потеряла надежду, хотя вида не подает, - вздохнула Тамара - Как у них дома?

- Все в порядке. Что требовалось, сделала. Даже поросят накормила - Мадина испытующе поглядывала на мать.

- И у тебя получилось? - чуть заметно улыбнулась та.

- У меня, да не получится? - с шутливым вызовом сказала Мадина, а потом все же пояснила: - Я к ним не заходила, не думай. Я только приготовила, остальное Серёжка сделал.

- А что ж ты так слабо? Сама бы покормила, вымыла б им рыла да пятачки салфеткой обтерла! - съехидничал Мустафа.

- В следующий раз так и сделаю... с твоей помощью! - Мадина больно потрепала брата за чуб и со смехом увернулась от его ответных мер.

- Тише вы! Ваш смех на всю улицу слышен. Хоть бы постыдились, у людей, может, уже несчастье, - проворчала Тамара.

Поздно вечером, узнав, что Люба вернулась домой, она пошла к ней. Люба сидела за столом, подперев голову, и негромко рассказывала Тамаре и мужу о своих хлопотах и тревогах у постели больной. Тамара с состраданием смотрела на заметно осунувшуюся за день, измучившуюся подругу и, слушая ее, то и дело горестно прищелкивала языком и качала головой.

- Я ни на минуту не отходила. Боялась, как бы не преставилась в мое отсутствие: настолько она была плоха. Как ее искололи, сердешную... Живого места не осталось... А потом, гляжу, оклемалась малость, заговорила. Врач сказал, что теперь на поправку пойдет. Уж я так обрадовалась... О Сережке, о доме наконец вспомнила. Вот ведь мы какие, бабы: нигде нас домашние заботы не оставляют.

- А что же свояк? Не мог разве подменить тебе ненадолго? - спросил Василий.

- Сам посуди: как он будет в женской палате?... Ведь там кроме его жены ещё три женщины лежат, тоже "тыжелые", не встают. Да к тому ж: какая из мужика сиделка! И как назло Натальи дома нет. Спасибо Мадине, присмотрела тут без меня.

 - Большое дело, что ли? Зачем соседи еще нужны, если в таких случаях не помогут?

Тамара ушла, еще раз заверив подругу, что тревожиться о хозяйстве ей незачем. На следующий день Мадина сказала подругам, что ей необходимо пораньше уйти домой.

- Сейчас скажем Витальке и дело в шляпе, - оптимистично подхватила Света, и все трое пошли к работавшему во дворе Виталию.

Выслушав Мадину, он пожал плечами:
- Пожалуйста, я ничего не имею против. Только руководителю надо сказать. Может, он и вообще тебя на эти дни отпустит. Здесь ведь работать-то осталось всего ничего.

- А ты что не можешь это на себя взять? - укорила Света.

- Сама же знаешь, как он прошлый раз выступал насчет прогулов!

- Обойдемся и без твоего покровительства, - Света отвернулась.

- Глянь на нее! - Виталий удивленно поднял брови, несколько задетый ее реакцией. - Вы же сами видели, какой разгон нам устроили...

Но Света не удостоила его ответа, продолжая изображать обиженную, и увлекла за собой подруг.

- Постойте! - Виталий нагнал девушек - Вы это... вы скажите как-нибудь по-другому. Ну, тетя заболела, что ли... Или еще кто близкий. А то неубедительно это звучит, соседкина сестра.

- Это почему неубедительно? Думаешь, я обманываю? - обиделась Мадина.

- Да ннееет, не потому вовсе! - досадливо поморщился Виталий - Ты пойми, просто это такая причина, что не всякому покажется уважительной.

- Вообще-то он прав, девки. Давайте лучше скажем, что твоя тетя заболела, - рассудительно предложила Света.

- Обязательно врать надо? - возразила Мадина, которой эта мысль показалась кощунственной по отношению к тете, пребывающей в полном здравии.

- Эх ты, деревня! - Анжела покровительственно похлопала ее по плечу:
- Да ты учти, детка, что иногда и соврать не грех для пользы дела.

Руководителя разыскали в дальнем углу мастерской. Перепачканными машинным маслом руками он копался в каком-то механизме. Выслушав девушек, насмешливо покачал головой:

- И ради этого вы ко мне целой делегацией пожаловали? Без адвокатов не могла обойтись? Мы бы и сами прекрасно обо всем договорились, - растянул он в улыбке тонкогубый рот, окидывая Мадину игривым взглядом.

Мадине послышалось в его тоне что- то оскорбительное, обидное. Она смотрела на его запачканный мазутом крупный, слегка приплюснутый нос, за который острые на язык девчонки звали его за глаза не иначе, как "Утконос" или "Шнобель", и думала:
"Дурак, грязными пальцами сморкался. И без того была отвратная рожа, а теперь и вовсе урод".

Выдержав изрядную паузу, лаборант разрешил ей уйти и в оставшиеся два дня вовсе не приходить. Это сразу в душе примирило ее с ним, он уже не казался таким противным. Она ехала домой в приподнятом настроении.

"Сегодня четверг, а на занятия, только в понедельник. Завтра с утра начну генеральную стирку, не то когда еще будет такая уйма свободного времени... Да Азе надо бы платье сшить, давно обещала, и все никак не соберусь... ".

Первым делом на скорую руку приготовила обед. Мустафа, только что вернувшийся со школы, сидел наготове, поторапливая сестру, начавшую собирать на стол.

- Невтерпеж, да? Что бы ты делал, если бы я сегодня не пришла так рано?

- Но ты же пришла!

- И куда так спешишь, гонится за тобой кто? - Мадина укоризненно покачала головой, глядя, как брат торопливо ест, обжигаясь.

  - Дела! - многозначительно поднял кверху ложку Мустафа.

- Да знаем мы твои дела.

- Что ты в них можешь понимать, женщина!

- Ох, и любишь же ты из себя ставить, Мустик! - засмеялась Мадина, подвигая к нему тарелку с салатом - На, ешь с салатом, намного вкуснее.

- У меня и так аппетит волчий. - Мустафа, тем не менее не обошел вниманием и салат. Он полной ложкой отправлял его в рот.

- Слушай, не будь свиньей! Положи себе сколько надо, а в общую тарелку нечего лазить своей ложкой.

- Брезгуете! Не бойтесь, я не заразный.

- При чем тут это! Просто некрасиво, противно. Ты и на людях так будешь делать.

- Лааадно, больше не буду. Сегодня, в последний раз.

Мадина разложила салат по тарелкам. Знала по опыту цену этому обещанию брата, единственной целью которого было добиться, чтобы его сейчас оставили в покое. Присаживаясь к столу, она велела Азе сходить за Сережей, но та отказалась.

- Ты чего это? - Мадина недовольно взглянула на, сразу накуксившуюся, сестренку.

- Сами зовите, если он вам нужен.

- Что, поссорилась со своим дружком, невеста? - поддел Мустафа.

- Сам ты... невеста! - со слезами в голосе протянула Аза, готовая вот-вот разреветься, так ей обидны были эти обычные шутки по поводу их былой дружбы с Сережей. Подобные шутки, которые в последнее время она воспринимала особенно болезненно, и явились причиной разрыва этой невинной дружбы. Девочка избегала теперь общества Сережи, и даже одно напоминание о нем в своем присутствии воспринимала на свой счет. Мадина понимала все это и потому, не только не стала настаивать, но и брату, продолжавшему подтрунивать над сестренкой, велела оставить ее в покое.

- А почему она старших не слушается? Или в нашем доме это уже не принято? - явно подражая отцу, произнес Мустафа, с напускной строгостью.

- С тебя пример берет.

Калитка у соседей оказалась незапертой.
"Вот постреленок, даже на заперся", - подумала Мадина, незаметно для себя подражая манере тети Любы. Серёжа играл во дворе с мячом. То и дело привычным движением подтягивая брюки, он размашистым ударом посылал его в дальний угол просторного двора, норовя попасть в стоящую там конуру.

      Дружок, крайне возмущенный такой агрессией, с негромким рычанием метался на привязи вокруг конуры, не решаясь предпринять какие-либо иные меры к защите своих законных владений.

- Серега, почему у тебя калитка не заперта? - строго спросила Мадина.

- А че? - невозмутимо воззрился на нее Серёжа, шмыгая носом.

- Тебе же было велено держать калитку на засове. Ладно, пошли к нам, футболист. Пообедаем вместе, а потом посмотрим, как ты тут хозяйничал.

- А я уже ел.

- Да что ты там ел! Пошли давай, не то маме скажу, что совсем не слушался.

- А мама дома!

- Что ж ты сразу не сказал?

- Она в огороде - Серёжа вновь принялся пинать мяч.

- Ты поосторожней, Дружка зашибешь.

- Не-а! Вот смотри, как я в его ворота гол забью! - воинственно сказал Серёжа, устанавливая мяч. Тщательно примерившись, он с силой ударил. Мяч пролетел мимо цели.

- Эх ты, ма- зи- ла! - протянула Мадина, с улыбкой глядя на сконфузившегося незадачливого "бомбардира".

- Чур, это не в счет, это я плохо прицелился! Вот сейчас посмотришь! - загорелся Серёжа желанием взять реванш. Но Мадина не стала дожидаться. За стирку Мадина принялась, лишь когда мать ушла на работу, желая сделать ей сюрприз. Закончила к полудню и, присев ненадолго отдохнуть, сочувственно разглядывала свои руки, в нескольких местах растертые в кровь в результате чрезмерного усердия. Но что значили эти саднящие ранки по сравнению с чувством удовлетворения, испытываемого от сознания хорошо выполненной работы! Взгляд радовала большая, отдающая голубизной стопка подсохшего белья, которое предстояло гладить. Погода неожиданно стала портиться. Невесть откуда налетевшие тучи угрожающе зависли над селом.