Мадина

На следующий день все еще шел дождь. Но был он уже не таким обильным и шел с перерывами: то на время прекращаясь вовсе, то вновь как бы нехотя начиная моросить. Беспросветное небо, сплошь покрытое густыми темными тучами, давило свинцовой тяжестью. Было сумрачно, сыро, неуютно. По всей видимости, этот затяжной осенний дождь, бывший для данной местности явлением отнюдь не редким, зарядил надолго.

Мадина с самого утра шила сестренке платье и теперь делала последнюю примерку, огорчаясь тем, что оно оказалось уж слишком впору, за это от матери наверняка влетит. В ушах даже возник ее недовольный

"Ты что, чехол ей шила? Оно же после первой стирки и не налезет... "
Предвидела, что мать скажет именно эти слова. Но сестренка была очень довольна, да и платьице сидело на ней вроде неплохо, что несколько утешало Мадину.

- Кто- то пришел, - насторожилась Аза, переставая вертеться перед зеркалом.

Дверь стремительно распахнулась, и на пороге появилась Наташа, загорелая, с обветренным лицом и смеющимися глазами. Несколько секунд подруги неподвижно смотрели друг на друга, а потом бросились обниматься и закружились по комнате, издавая бессвязные ликующие возгласы. Аза ревниво наблюдала за этим проявлением бурного восторга.

"Ага, она больше всех нас любит эту свою Наташку! "- заключила она, глядя, как Мадина, забыв обо всем прочем, а главное, о ее недошитом платье, в счастливом оживлении разговаривает с подругой. Беседу прервало появление Мустафы.

- О- о! Привет соседке!

- Привет, привет, коль не шутишь.

- Ну и как, выручила колхоз своим трудом? - Мустафа сел, обеими руками приглаживая влажные от дождя волосы.

- Бедный бы он был, если бы зависел от моего труда! - засмеялась Наташа.

- В этом я и не сомневаюсь. Вы с ней сильные работнички, - кивнул на сестру.

- Гляньте, как неуважительно он разговаривает с девушкой... А еще кавалер называется, - озорно сверкнула глазами Наташа.

- Да какой я тебе кавалер! Стара ты для меня.

   Это было так неожиданно, что Мадина удивленно воззрилась на брата. Раньше подобные шутки Наташи ввергали его в смущение, и он торопился покинуть ее общество.

- Ни-че-го себе! Растет, оказывается, братец-то мой! - подмигнула она Наташе.

- Смааатрииите, как он осмелел! - Наташа подошла, коротким движением взлохматила ему волосы.

- Ты что?... - вырвалось у Мустафы. Он перехватил ее руку в запястье и сжал.

- Ой- ой- ой... отпусти, сумасшедший! - болезненно сморщилась Наташа. Мустафа, приглаживая пятерней волосы, с виноватой улыбкой наблюдал за Наташей, которая, страдальчески охая, дула на безжизненно повисшую руку.

Но стоило ей дойти до дивана и, обернувшись, увидеть его виновато-растерянное лицо, как разразилась звонким смехом.

- Вот вы... вот какие вы! Я же говорю... - неловко улыбался Мус.

- Что ты говоришь? Что?

- Что все вы притворщицы и плутовки. Я уж подумал: в самом деле тебе руку повредил.

- И повредил! - смеясь, Наташа, вновь свесила плетью руку, на которую только что опиралась, как ни в чем не бывало.

- Ну нет, на этот раз номер не пройдет...

        И опять в институте своим чередом идут занятия. Первое время все разговоры были на "колхозную" тему. Вспоминали о той жизни, заново переживали и обсуждали события тех дней. Мадина с тайной завистью слушала оживленные разговоры своих однокурсников, заметно сблизившихся за это время. Видя, как охотно Наташа общается с девушками, с которыми подружилась в колхозе, она испытывала чуть ли не ревность. Старалась не поддаваться этому непрошеному чувству, но это не всегда удавалось. Тогда у нее портилось настроение, и она сознательно прибегала к испытанному средству: принималась думать об Ибрагиме. Мысли о нем успокаивали в любой ситуации: на их фоне неприятности представлялись несущественными, не стоящими того, чтобы из- за них сильно расстраиваться.
"Главное, у меня есть Ибрагим, и я нужна ему", - с тихой радостью думала она.

Собираясь на занятия, она одевалась теперь с особенной тщательностью, стараясь, насколько позволял гардероб, выглядеть нарядной. Ведь Ибрагим мог появиться в институт любой день, а ей было далеко не безразлично, какой он ее увидит.

      Как ни ждала Мадина, его появление оказалось для нее неожиданным. Она направлялась в нужную аудиторию на лекцию по физике, когда ее окликнули:

- Я тебя несколько раз окликал. Не слышала или не хотела оглядываться?

- Я только сейчас услышала.

Некоторое время молчали. Ибрагим разглядывал ее, смущая пристальным взглядом.

- Рассказывай, как ты тут себя вела в мое отсутствие? - с шутливой строгостью спросил он. Она с улыбкой подняла глаза:

- А ты контролировать меня вздумал? Если у тебя такие намерения, напрасно уезжаешь так надолго.

Сказав это, испугалась :
"Вот дура! Я же себя выдала."- и отвернулась, пошла к своим.

- Если хочешь, я больше никуда не уеду. Даже если для этого придется уволиться с завода.

Резко прозвенел звонок.

- Я пойду, мне нельзя пропускать, - встрепенулась Мадина.

- Я тоже хочу послушать лекцию.

- Да ты что? Не вздумай! - Она с опаской покосилась на приближающегося преподавателя.

- А вас звонок не касается? - строго взглянул преподаватель на замешкавшегося у двери Ибрагима, и тот, уже не колеблясь, вошел. Мадина прошла за последний стол, желая избежать любопытных взглядов сокурсников. Ибрагим через всю аудиторию проследовал за ней и сел рядом.

- Ну зачем ты?... Зачем? - не глядя на него, прошептала она.

- Сама ведь слышала - он мне велел.

- Так он думал: ты здесь учишься.

- Тем лучше для меня.

Мадина принялась слушать лекцию, не обращая внимания на Ибрагима, отвечая молчанием на его попытки заговорить. Она не сводила глаз с преподавателя и внешне казалась воплощением внимания и сосредоточенности. Однако на самом деле это было как раз наоборот. Все ее внимание и волю сковало присутствие Ибрагима. Она ловила себя на том, что до нее совершенно не доходит смысл лекции. Такого с ней еще никогда не бывало. Она пыталась заставить себя прислушиваться к словам преподавателя. Тщетность этих усилий вызывала чувство досады, которое она умышленно переносила на Ибрагима.

Поймав недовольный взгляд, он придвинул к себе ее тетрадь и, открыв на последней странице, принялся что-то писать. Мадина то и дело ловила на себе любопытные взгляды, замечала двусмысленные улыбочки однокурсников, что все больше усугубляло положение, усиливало ее смущение.

      Однако внешне она старалась казаться невозмутимой, и это бы ей неплохо удавалось, если бы не предательский румянец, заливший все лицо. Закончив писать, Ибрагим пододвинул к ней тетрадь:

- Прочти, раз слушать не хочешь.

Она открыла страницу, где была записана предыдущая лекция, и принялась списывать формулы.

- Ну что тебе, прочесть трудно? Мадина - Ибрагим близко склонился к ней.

- Ты мне мешаешь!

- Ох, и крепкое у тя сердце, - с чувством выдохнул он, оставляя попытки заговорить. Мадина старательно писала, постепенно успокаиваясь от привычного занятия. Вдруг раздалось:
- Молодой человек! Я к вам обращаюсь.

Подняв глаза, Мадина с ужасом поняла, что преподаватель смотрит на них.

- Вы что, надеетесь прочесть эти формулы на лбу вашей соседки? Напрасный труд, там вы их не найдете. Смотрите-ка лучше на доску.

Мадина метнула взгляд на Ибрагима, но тот, как ни в чем не бывало, чинно уставился на доску, всем своим видом изображая усердие и старание загладить вину. По аудитории пронесся смешок, послышались реплики. Это уже было сверх ее сил. Низко опустив голову, Мад. закрыла лицо рукой и замерла, сгорая от стыда. А преподаватель, переждав минуту и сочтя "разминку" достаточной, призвал студентов к вниманию.

Но она теперь и не пыталась вникать в лекцию, и в такой позе просидела до самой перемены. Сразу после звонка подошла Наташа, поздоровалась с Ибрагимом, и они разговорились как добрые старые знакомые. Наташа потрепала за плечо безучастно молчавшую Мадину.

- Она на меня сердится, а за что, не говорит, - пожаловался Ибрагим.

Мадина взглянула на него:
- Выйди. Я не смогу еще целый час сидеть здесь... с тобой...

- Хорошо, пойдем вместе. Мадина покачала головой.

- Смотри, как она меня встречает. Есть у твоей подруги сердце? - Ибрагим бросил на Наташу, взывающий к сочувствию, взгляд

- Ради бога, выйди отсюда, - уже на своем языке попросила Мадина.

- Хочешь, чтобы я этот час в коридоре простоял? Ведь я не уеду так. Мне необходимо поговорить с тобой об очень важном деле.

Наташа, не понявшая сказанного, на всякий случай шепнула подруге:
- Да будь же ты человеком! - и ушла на свое место.

Прозвенел звонок. Мадина схватила сумку и, не говоря ни слова, заспешила к выходу, чтобы покинуть аудиторию, прежде чем появится преподаватель.