ГДЕ РВУТСЯ КРЫЛЬЯ

{'? -"«И это тоже пройдёт.»..".~'}

{¡|- Эдгар Доган. !|}

Сия встала из круга.

Это было не просто движение - это был побег. Она поднялась так резко, что бокал на столике едва не перевернулся, и чёрные туфли на шпильке вонзились в пол с глухим, резким стуком, который отозвался эхом в тишине, внезапно нависшей над комнатой.

Наверное, только я заметил неуверенность в её шаге.

Остальные смотрели на неё с любопытством, удивлением, а иногда и с презрением. Текера скривила губы в улыбке, будто говорила: «Ну вот, слабачка не выдержала». Карл провожал её взглядом - холодным и тяжёлым, будто он взвешивал каждый её шаг, каждый вдох. Но я видел больше.

Она была ещё физически слабой - это было видно по тому, как дрожали её плечи, как она слегка заносила влево, будто не могла найти равновесие. После всего, что случилось - после наркоты, после той ночи, после всего, что она пережила за последние дни, - ей не стоило быть здесь. Она должна была лежать дома, пить чай, смотреть фильмы, забывать. Но она была здесь.

Я хотел вскочить и пойти за ней.

Но что-то держало меня.

Гордость? Нерешительность? Чёрт. Я не знал. Может, я просто боялся сделать шаг, который сделал бы меня уязвимым перед всеми этими людьми. Перед Карлом, который смотрел на меня с вызовом. Перед Оди, которая улыбалась, будто ничего не случилось. Перед Диего, который наверняка уже догадался, что между мной и Сией есть что-то большее, чем просто знакомство.

Но я не хотел навредить ей. Моя реакция добавила бы проблем. Присутствие рядом со мной всегда даётся мне бременем, особенно если она направляет взгляд на меня. Возможно, ей нужно побыть одной. Всё-таки не каждый день ты видишь, как тебя предают. Я знал это. Я помнил.

Я помню, как так же застал в постели Элиф и Карла.

Это было год назад. Я пришёл к ней с цветами - красными розами, которые она любила. Хотел сделать сюрприз, заскочить неожиданно, увидеть улыбку. Вместо этого я увидел её тело под Карлом, закрытые глаза, её губы, которые шептали что-то, чего я не слышал.

Я швырнул цветы об стену и вышел. Не сказал ни слова. Просто ушёл.

Выяснилось позже, что он подсыпал ей GHB¹. И то, что я узнал это от него же - когда он решил использовать видео изнасилования против Элиф, чтобы она замолчала о том, что видела. Карл показал мне это видео с улыбкой, будто это было достижением.

- Она сама хотела, - сказал брюнет тогда. - Она просто стеснялась.

Я ударил его. Ударил так, что он отлетел к стене, и его голова оставила трещину на гипсокартоне. Я мог бы убить его тогда. Но рука не поднялась. Наверное, из-за его сестры Карлы, смерть которой стала для нас обоих бременем.

И теперь я видел то же самое - в его глазах, в его улыбке, в том, как он смотрел на Сию. Он хотел сломать её так же, как сломал Элиф. И я был более чем уверен, что это случится с ней.

[GHB¹. Оксибутират натрия. «Бутират». Бесцветная жидкость с солоноватым привкусом. В малых дозах - эйфория и раскованность. В больших - резкая сонливость, потеря мышечного контроля, частичная амнезия. Действует быстро - пятнадцать-тридцать минут. Опасен тем, что легко передозироваться - остановка дыхания.]

Я знал всё это, проклиная себя за то, что не заметил раньше. За то, что не спас её вовремя.

Я не позволю этому случиться с Сией.

- Только тронь Сию, - я начал разговор в этой комнате первым.

Мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине он был слышен каждому. Я смотрел на Карла, не отводя взгляда.

- И что же ты сделаешь?

- Если ты ещё раз подойдёшь к ней, я разорву тебя на куски. И неважно, кем ты прикидываешься. Ты и так опустился ниже плинтуса, - продолжил я. - Как и твоя шавка рядом. Сборище неудачников, которые считают, что за счёт кого-то смогут поднять свой авторитет и взгляд на мир.

- Попробуй. Но помни: когда ты разорвёшь меня, ты докажешь ей, что я был прав. Ты - монстр. И монстры не заслуживают счастья.

- Может, я и монстр. Но монстр, который борется за неё. А ты - трус, который прячется за добрыми словами. Я не знаю, кто она для тебя. Но я знаю, что она не твоя.

Карл скривился. Он открыл рот, чтобы ответить, но я видел, как он колеблется. Он знал, что я прав.

Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, я услышал крики и всплеск воды.

Это привлекло больше внимания, чем этот недоумок, который сидел напротив меня и открывал рот, чтобы ответить на мои слова. Карл замер с полуоткрытым ртом, его взгляд метнулся к дверям, но он не сдвинулся с места. Никто не сдвинулся.

Я посмотрел вокруг - Оди сидела, прикованная к месту, её голубые глаза были широко распахнуты, но она не шевелилась. Текера улыбалась, будто это было частью шоу. Диего напрягся, но тоже не поднялся.

Никто даже не обернулся, кроме меня.

Словно это заинтересовало только меня.

Будто все остальные были глухими или им было всё равно. Будто они ждали, пока кто-то другой сделает первый шаг, или просто не хотели портить себе вечер.

А я не мог отвести взгляда от дверей.

Сия.

Она вышла туда несколько минут назад - слабая, уставшая, с дрожащими плечами и неуверенным шагом. Она пошла туда, где был бассейн. И теперь я слышал всплеск.

Что, если в воде Сия?

Эта мысль ударила меня в голову, как выстрел. Холодная, чёткая, неотвратимая. Я никогда не видел, чтобы она плавала. Даже в её инстаграме нет фото с моря или хотя бы просто в бассейне. Она всегда избегала воды.

Что-то внутри меня обрывается.

Не громко, не больно - так обрывается нить, на которой держится что-то важное, то, о чём ты даже не знал, что оно существует. Я чувствую это физически - в груди, в животе, в пальцах, которые вдруг стали холодными и чужими.

Я не могу понять, что это.

Страх? Нет, я не боялся уже давно. Я потерял это чувство где-то в подвалах, где меня учили не плакать, не бояться, не показывать слабость.

Тревога? Может. Я всегда был тревожным - просто научился это скрывать.

Но это было что-то другое. Что-то, что я не мог назвать. Что-то, что заставило мои ноги напрячься, а сердце - биться быстрее.

Что, если она не умеет плавать?

Что, если она тонет?

Что, если я не успею?

Эти мысли пронеслись в моей голове за долю секунды - быстрые, острые, как осколки. Они застряли в мозгу, не давая дышать, не давая думать ни о чём другом.

Я не знал, она просто упала, или её толкнули, или она прыгнула сама. Но я знал одно: если она в воде и не шевелится - это значит, что она в беде.

И я не мог позволить ей умереть.

Не сегодня. Не так.

Не так, как Карла.

Я не спас Карлу. Я пришёл слишком поздно. Я увидел её тело, которое уже не дышало, которое уже было холодным, и я ничего не мог сделать. Я стоял и смотрел, как врачи пытаются вернуть её к жизни.

Я резко встаю.

Движение было таким резким, что столик передо мной дрогнул - бутылки зазвенели, бокалы качнулись, и один из них упал на бок, разливая тёмную жидкость по стеклянной поверхности. Кто-то , вероятно, ахнул, кто-то выругался, но я не слышал. Я видел только стеклянные двери и темноту за ними.

Диего что-то спрашивает.

Я вижу, как он поворачивает голову ко мне, как его губы двигаются, как он пытается привлечь моё внимание. Его голос пробивается сквозь шум в моих ушах - но я не слышу слов. Они рассыпаются, как песок сквозь пальцы, не оставляя следа.

- Эдгар? - кажется, он зовёт меня. - Что случилось?

Я не отвечаю.

Я вижу только стеклянные, блять, двери.

Сия.

Она там.

Я знаю это.

Я не знаю, как, но знаю.

Если бы это была не она, Рохас влетела бы в эту грёбаную комнату с криками о помощи, забыв про конфликт.

- Эдгар, стой! Что случилось?

Я толкаю двери.

Они открываются бесшумно - и ночь обнимает меня своими влажными ладонями.

Холод.

Я выхожу наружу - и вижу только чёрную гладь бассейна, которая блестит под звёздами, как полированный камень.

Впервые за долгое время я бегу. Не иду, не спешу, не делаю вид, что контролирую ситуацию.

Я вижу только этот чёртов бассейн.

Большой, тёмный, с подсветкой, которая выхватывает из темноты только поверхность воды - чёрное зеркало, в котором отражается небо со звёздами. Но я смотрю не на поверхность.

Я смотрю вглубь.

Там, внизу, что-то белеет.

Сначала я думаю - блик. Свет от дома, играющий на воде. Но нет. Оно движется - медленно, плавно, как пёрышко, падающее в воздухе.

Я достигаю края бассейна и падаю на колени.

Белый пиджак развевается вокруг её тела. Волосы струятся в воде - они плывут в разные стороны, как медуза, закрывая лицо. Она не двигается. Руки раскинуты в стороны, пальцы слегка согнуты, будто она пыталась за что-то ухватиться. Свет от дома пробивается сквозь толщу воды, выхватывая её лицо.

Как у мертвеца.

- Сия! - кричу.

Я не успел.

Она уже ушла.

Нет.

Нет, чёрт возьми!

Не позволю этому случиться. Не снова. Не с ней.

Я прыгаю в воду.

Я не думал. Я вообще ни о чём не думал в это мгновение - только о ней. Вода встретила меня холодом - таким резким, таким неожиданным, что на миг перехватило дыхание. Но я не почувствовал этого холода. Я не почувствовал ничего, кроме одного: она там. Она под водой. Она тонет.

Под водой.

Я тяну её на себя. Она лёгкая - слишком лёгкая, будто всё, что было в ней живым, уже вышло, оставив только оболочку. Я обхватываю её за талию, прижимаю к себе и толкаю ногами вверх.

Я не знаю, дышит ли она. Я не слышу её дыхания. Я не слышу ничего, кроме собственного сердца, которое бьётся где-то в горле, требуя, чтобы я действовал.

Это вызывает во мне переживания.

Живи. Только, чёрт возьми, живи. Я не дам тебе умереть.

Я выныриваю.

- Сия! - кричу, кладя её на плитку.

Она не отвечает. Она не шевелится.

Я кладу её на бок, как учили на курсах, и вода вытекает изо рта - медленно, тонкой струйкой, будто она ещё дышит, но я знаю - нет. Она не дышит. Её грудь неподвижна. Её губы синие. Её глаза закрыты.

Вода течёт из её рта, из носа, из волос.

Я касаюсь её щеки - холодная. Слишком холодная. Такая же холодная, как была вода, в которой я нашёл её.

- Сука, скажи хоть что-нибудь, - шепчу я, и мой голос дрожит. - То, что объяснит хоть на минуту, что ты жива.

Она не отвечает.

Я оборачиваюсь - и вижу толпу. Они вышли из дома, окружили меня, смотрят на всё это. Оди - с открытым ртом, Текера - с улыбкой, Диего - с паникой в глазах. Карл стоит в стороне, скрестив руки на груди, и на его лице нет ничего, кроме безразличия. Он смотрит на неё так, будто она уже мертва.

- Вызовите скорую, блять! Сейчас же! А не стойте, как придурки! Человек умирает!

Диего дёргается, достаёт телефон. Кто-то из девушек кричит. Но я не слышу.

Я наклоняюсь над ней. Начинаю делать искусственное дыхание. Руки помнят, что делать - курсы первой помощи, которые я проходил годами назад, кажется, в другой жизни. Тогда я думал, что это пустая трата времени. Что мне никогда не понадобится спасать кого-то.

Но сейчас я благодарю судьбу. Я благодарю отца, который заставил меня пойти на эти курсы, не спрашивая, хочу ли я. Я благодарю себя, что тогда не жаловался, не спорил, просто сделал, как сказали.

Я запрокидываю её голову. Открываю ей рот, проверяя, нет ли препятствий. Ничего. Только вода, которая всё ещё стекает с её губ.

Один. Два. Три.

Я нажимаю на её грудь - ритмично, сильно, как учили. Рёбра под моими ладонями кажутся такими тонкими, такими хрупкими, что я боюсь сломать их. Но я не останавливаюсь. Я знаю - если остановлюсь, она умрёт.

Я наклоняюсь к ней, зажимаю нос и делаю вдох в её рот.

Мои губы касаются холодных - и это ощущение обжигает, режет, оставляет след навсегда. Воздух выходит наружу - она не дышит.

Моё сердце колотится.

- Дыши, чёрт возьми! Давай! Сука, ну давай!

Я нажимаю сильнее - отчаяннее, сильнее, чем надо. Девичье тело вздрагивает под моими руками, и я чувствую, как что-то меняется. Лёгкое движение под моими ладонями. Судорога. Кашель.

Вода вырывается изо рта. Сия поворачивается на бок, я помогаю ей, переворачивая на живот, поддерживая за плечи. Она кашляет - тяжело, прерывисто, выплёвывая воду, которая заливала её лёгкие.

Она дышит.

Тяжело. Прерывисто. Но дышит.

Я выдыхаю. Впервые за эти долгие минуты я позволяю себе выдохнуть.

Она жива.

Я спас её.

Я сажусь рядом с ней на мокрую плитку.

Мои руки всё ещё трясутся - я смотрю на них, на свои собственные ладони, которые только что вытащили её из воды, которые делали ей искусственное дыхание, которые держали её за плечи, пока она кашляла водой. Они трясутся мелко, непрерывно, будто внутри меня работает маленький мотор, который нельзя выключить.

Я не помню, когда в последний раз дрожал.

Может, когда был ребёнком, и отец впервые поднял на меня руку. Может, когда увидел Карлу на асфальте и понял, что не успел. Может, когда понял, что Карл сделал с Элиф, а я ничего не мог изменить.

Но это было давно. Очень давно. Я научился контролировать своё тело, свои эмоции, свои реакции. Я научился быть сильным. Я научился не дрожать.

Но сейчас я дрожу.

И мне плевать, кто это видит.

Я протягиваю руку и касаюсь её щеки. Она всё ещё холодная, но уже не такая, как была минуту назад. Кровь возвращается к лицу, возвращает цвет, возвращает жизнь.

Она открывает глаза.

Зелёные. Такие зелёные, что я почти забываю, как дышать. Они смотрят на меня - растерянные, уставшие, ещё не до конца осознающие, что случилось, где она, почему я рядом.

- Эд... - шепчет русая, голос - слабый, надорванный, почти беззвучный. Но он есть.

- Я здесь. Я здесь, Сия. Ты в безопасности.

Она не отвечает. Но её пальцы слегка сжимают мою футболку - едва заметно, почти невесомо, но я чувствую это.

И мне плевать на всех вокруг.

Я обнимаю её.

Я просто притягиваю её к себе, прижимая к груди. Она не сопротивляется. Она не может.

Я закрываю глаза.

Никто не имеет права отобрать её у меня.

Облегчение.

Я не помню, когда в последний раз чувствовал такое облегчение. Может, никогда. Может, это первый раз в моей жизни, когда я позволил себе почувствовать что-то, кроме холода, кроме гнева, кроме пустоты.

Сия смотрит в небо - туда, где звёзды медленно гаснут под натиском света, что приближается. В её взгляде нет страха - только пустота. Та особенная пустота, которая бывает после того, как ты почти умер. Когда душа ещё не вернулась в тело до конца.

Я не знаю, о чём она думает. О папе? О воде? О том, что могла бы не выжить?

Я сижу рядом, держа её за руку, пока приезжают врачи.

Двое в синей форме выбегают из машины, даже не дождавшись, пока она остановится полностью. Они несут носилки, кислородный баллон, чёрную сумку с оборудованием. Их лица сосредоточены, профессиональны - они видели такое сотни раз, и для них это просто работа.

Но для меня - это всё.

- Отойдите, - говорит один из них - высокий мужчина с сединой на висках. - Дайте нам пространство.

Я не двигаюсь.

Я не могу.

Мои пальцы всё ещё сжимают её руку, и я не собираюсь отпускать. Не сегодня. Не сейчас. Не после того, что случилось.

- Я не могу, и у меня есть медицинское образование.

- Тогда помогай.

Я поднимаю её - осторожно, нежно, так, будто она сделана из стекла. Врачи подставляют носилки, и я кладу девушку на них, не отпуская её руки. Они накидывают на неё тёплое одеяло, прикладывают кислородную маску к лицу, проверяют пульс.

Она не сопротивляется. Она смотрит в небо - и я вижу, как её глаза немного проясняются. Она поворачивается ко мне.

Врачи загружают её в машину. Я иду за ними.

- Вы не можете, - говорит один из них. - Только родственники.

- Могу. Эдгар Доган.

Он смотрит на меня долго. А потом отступает.

Я сажусь в скорую рядом с ней.