Мой мастер

— Темно, — оглядываясь по сторонам, произнес Соул. Его слова отдавались гулким эхо в пространстве, врезаясь в слух. — Что за черт?!

— Эй, парень, ты ведь узнаешь это место? — раскатистым злорадным смехом в голове Эванса прозвучал ответ.

— Что?

Не успел он опомниться, как все вокруг озарилось тусклым красноватым светом, показывая альбиносу место, где он очутился. И лучше бы он все так же оставался в темноте.

Это бархатное кресло, старый проигрыватель с пластинками. До жути тошнотворная джазовая мелодия звучащая чуть ли не из каждого угла. Блестящий черный рояль за плотным палантином, словно так и ждущий его прихода и клетчатый плиточный пол, от которого начинает рябить в глазах и кружится голова.

«Я у себя в голове. Снова», — поскреблась в сознание неприятная мысль. Осознание окатило холодом, как порыв леденящего ветра.

Опять раздался отвратительный скрипучий смех, перебивший звучание пластинки. Сейчас бы Соул уже поспорил, что из этого звучало наиболее тошнотворно. Крепко сжав кулаки и нахмурившись, он принялся хаотично оглядываться по сторонам, стараясь разглядеть виновника этого «путешествия». Он почему-то был полностью уверен в том, что без посторонней помощи он бы вряд ли загнал себя на это дно собственного сознания.

— Кто ты, ублюдок? — не сдержавшись, выкрикнул парень. И снова его слова превратились в раскатистое эхо.

— Расслабься, мальчик, больше некуда бежать. Ты под моей властью, — ответ не заставил себя долго ждать.

— Скотина! — выругался Итер.

— Как грубо, — и вновь смех посыпался осколками со всех сторон. Тяжелый, давящий на виски. Захотелось свернуться калачиком и изо всех сил закрыть глаза и уши, но это бы все равно не помогло. Как и мимолетное желание вскрыть вены от этого жуткого звука.

— Кто бы мог подумать, что повелитель окажется оружием, — голос звучал размеренно, с придыханием, словно заманивая и искушая. — Я слышу дыхание твоей души, парень. Оно прекрасно. Так трепещет, — и снова смех. — Бедная мятежная душонка.

— Покажись! Ты, ошибка природы!

— Ты боишься? — хоть обладателя голоса и не было видно, в его интонациях проглядывались все оттенки эмоций. Злорадных и победоносных, — не стоит. Бояться поздно, ты уже мой.

Сердце Соула отбивало неровный ритм. Эмоции смешались в крутой коктейль из злости и отчаяния. Но он все еще был не готов сдаться. Не так просто. Что этот бестелесный враг собирался сделать? Оказать психологическое давление, затащив его этот уголок разума, где спрятаны все его страхи, порождающие безумие?! Хренушки! И не с таким справлялись.

— Совсем скоро я поглощу твою душу. Она будет великолепным дополнением в моей коллекции кукол-марионеток, — голос разливался и тянулся мягким бархатистым звуком, но вмести с тем, от него все нутро выворачивало наружу. — Твое тело исчезнет, но ты все равно почувствуешь, как будешь убивать своих же друзей. Этими вот руками!

На последних его словах Соул невольно поднял руки и посмотрел на трясущиеся ладони. Опомнившись через несколько секунд, он резко одернул руки вниз, вновь сжимая их в кулаки.

— Не дождешься! — выкрикнул он в ответ.

И снова смех. От которого уже постепенно начинаешь сходить с ума. Он звучит везде, в каждом дюйме окружения. И даже внутри тебя самого. Пробирается в каждую клеточку, каждый оголенный нерв и вызывает крайне неприятные ощущения, заставляя каждый раз вздрагивать.

— Уже дождался, — и в этот момент из темноты в мрачную комнату шагнул силуэт.

Это был мужчина. Примерно тридцати лет на вид. С копной темно-русых волос и яркими, словно светящимися в темноте фиолетовыми глазами. На его лице красовался дикий оскал, который явно говорил о том, что у этого типа все под контролем.

— Ты, — срываясь на рык, выдавил Эванс, изучая врага взглядом.

— Я, — разведя руки в стороны и рассмеявшись выкрикнул мужчина. — Зовут меня Кайн. Я сын ведьмы и косы Смерти. Я тот, кто уничтожит Академию Шинигами, убившую моих родителей, только за то, что преследуют тупые моральные принципы.

После его слов Соул уже хотел сорваться с места и напасть, показав Кайну, что он заблуждается и Академия отправит его в долгое путешествие вслед за его предками, но тот лишь усмехнулся, щелкнув пальцами и Итер не смог сдвинуться с места даже на сантиметр. Он почувствовал, что ни один мускул его тела ему не подчиняется и это вгоняло в панику и разжигало внутри еще больший страх. Потому что в этом пространстве всегда хозяином ситуации был сам Эванс, это его голова, его сознание. Которое сейчас, наотрез отказывалось его слушать.

Оставалось только следить взглядом за тем, как колдун творил все, что ему вздумается, находясь, по сути на вражеской территории.

— Я же тебе уже говорил — ты мой, маленькая глупая коса Смерти, — не выражая ни капли напряжения проговорил Кайн, медленно передвигаясь по комнате в сторону проигрывателя. Он провел пальцем по стопке виниловых пластинок и усмехнувшись, вновь развернулся лицом к Соулу.

— Тебе не кажется несправедливым убивать людей за то, что они полюбили не того, кого одобрило бы общество?! — скрестив руки на груди, заинтересованно спросил мужчина. — И ведь благодаря душе моей матери кто-то из ваших смог стать косой Смерти, для этого паршивого Бога.

<tab>На этих словах Соул зарычал на врага так сильно, что было мочи. Единственный выход, когда ты не можешь пошевелить даже губами. Он будто превратился в каменное изваяние с оголенными нервными окончаниями.

<tab>— Тихо, тихо, парень, не кипятись, — засмеялся Кайн, — скоро, ты только в глубине своего подсознания будешь чувствовать боль. И свою и своих союзников, — он подмигнул и задумчиво покачал головой, — в каком-то смысле это даже хорошо.

Колдун громко вздохнул, подойдя к Эвансу впритык, заглянул ему прямо в глаза и снова звонко рассмеялся. На этот раз от его смеха передернуло вдвойне сильнее. Он прозвучал не натянуто и безумно, а крайне искренне.

— Боже мой, какая ирония! — завыл он во всю глотку, словно в истерике. Будь эта комната материальной, от подобного звука затрещали бы стены.

— Ты любишь ее, верно? — хитро улыбаясь, продолжал колдун, положив ладонь на щеку Соула и погладил ее. — Эта девочка. Твоя коса. Боже мой, как это прекрасно! — вытерев воображаемую слезинку в уголке глаза, проговорил он. Потом плавно спустил ладонь на плечо Эванса и наклонился к его уху.

— А знаешь, что будет еще прекраснее? — произнес собеседник полушепотом, безумно ухмыльнувшись, — наблюдать за тем, как ты собственноручно прикончишь ее.

Если бы Соул мог, он в данный момент зубами бы вцепился в этого негодяя и разорвал его на мелкие кусочки. Ярость захлестнула его с головой. Немая ярость и чувство безысходности от того, что он ничего не мог сделать. В уголках глаз Эванса потихоньку начали скапливаться крупинки слез. Борясь с эмоциями, он закусил губу настолько сильно, что почувствовал во рту неприятный привкус.

— Соул, — внезапно раздался тихий нежный голосок Маки за спиной Кайна.

Ярость сменилась очередной волной страха. Всеохватывающего, от которого спирает легкие и теряется возможность дышать. От которого сердце не разгоняется, а перестает биться вообще, падая куда-то в область пяток. От которого леденеет все тело, от кончиков пальцев до кончиков волос.

Напарница была взбудоражена и обеспокоена, ее руки тряслись от страха, но она все же сумела войти с ним в резонанс, даже в таком состоянии. Она пришла за ним...

— Мака, уходи... — из последних сил, едва слышно выдавил из себя парень и почувствовал, как тяжелая рука Кайна легла ему на затылок. Ровно в то место, которым он приложился после неудачной попытке соединить их дыхания душ. И все снова погрузилось во тьму, в которой не существовало ничего.

Взгляд Соула потускнел, его мышцы, недавно находившиеся в полном напряжении, полностью расслабились, превращая своего хозяина в тряпичную куклу, полностью подчиненную власти Кайна.

— Ты опоздала, девочка, — обернувшись на новоиспеченную гостью и широко улыбаясь, произнес колдун. Его глаза искрились сумасшедшими, злобными огоньками. — Теперь он — моя игрушка. А ты умрешь.

— Опусти моего напарника, ты, грязный паршивец! — выкрикнула повелительница. В ее глазах застыли слезы. Она была уже готова на все что угодно, лишь бы не уйти отсюда с пустыми руками. Лишь бы вернуть Соула.

— Я его не держу, — подняв руки вверх и отойдя от парня на несколько шагов, рассмеялся колдун.

Мака осторожной поступью подошла к Соулу, с опаской заглядывая ему в глаза. Его взгляд ничего не выражал. Глаза были стеклянными, как у фарфоровой куклы, блеклыми, с пропавшими зрачками и полным отсутствием интереса к чему-либо.

— Соул, ты меня слышишь? — поводя ладошкой по его щеке, тихо пропищала девушка, не в силах сдерживать слезы. Он здесь, он рядом, но он все еще в опасности. В огромной опасности. И она, вероятно, тоже.

— Пришло время для самого интересного, — снова подал голос Кайн, на какое-то время оставшийся в стороне от напарников. — Кульминация! — завопил он и расхохотался. — Убей и поглоти ее антидемоническую душу, — тихо добавил он, щелкнул пальцами и испарился в воздухе. И лишь его кошмарный смех разносился по территории сознания Эванса.

Мака медленно попятилась назад, с ужасом глядя на парня. На его руках в мгновение ока появились черно-белые лезвия с клавишами как на синтезаторе. Лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Он двинулся на нее, готовясь нанести удар. Как бы сильно она не была уверена в том, что Соул никогда в жизни не причинит ей вреда, сейчас эта уверенность была абсолютно бесполезной. Потому, что то, что она видела перед собой было чем-то вроде каменной оболочки, которую нужно было расколоть чтобы добраться до настоящего Эванса.

Албарн встряхнулась, осознавая, что сейчас она единственная, кто может его спасти. Нет времени распускать нюни. Она уже достаточно натворила бед. Пришла пора действовать. Вслед за напарником, она выпустила из рук два черных лезвия и принялась отбивать удары, которые наносил Соул. Продолжая, не теряя надежды, пытаться докричаться до него.

Его движения были сумбурными и скомканными, как у бумажного человечка, трепещущего на ветру. Абсолютное отсутствие волеизъявления. Он действовал, лишь полагаясь на инстинкт, которой заложил в него колдун. Инстинкт — убить своего оппонента. Но Мака точно знала, что где-то там, в глубине его самой светлой и сильной души он все еще оставался Соулом. Ее верным напарником и лучшим другом.

— Соул, очнись! — кричала она, отбиваясь от лезвий парня. На силу ударов он не скупился. Малейший просчет и он в самом деле убьет ее.

 — Соул! Я знаю ты здесь. Ты можешь бороться. Еще немного побороться.

Слезы из ее глаз текли сами по себе и она не могла это остановить, не могла запретить себе плакать. Или не хотела этого делать. Особенно в такой ситуации.

— Вспомни через сколько всего мы с тобой прошли. Мы вместе. Ты же всегда был рядом, — уйдя вниз от очередной атаки, Албарн запнулась, ловя возможность улизнуть. Соул прорезал лезвием полог и резко обернувшись в сторону сбежавшей напарницы, вновь накинулся на нее.

— Ты же всегда меня защищал, Соул. До последнего! — выставив руку с лезвием, девушка остановила его удар. И точно таким же образом остановила следующий в районе пояса. Мака со всей силы пнула парня ногой в живот, так, что тот отлетел на пару метров назад, но при этом смог удержаться на ногах.

— И я не сдамся, слышишь?! Я спасу тебя! Потому что я уверена в том, что ты-это все еще ты!

После последних ее слов последовала резкая серия быстрых ударов. Повелительница выбивалась из сил, стараясь их отбить и не навредить напарнику. В мраке комнаты сверкали искры и эхом раздавался лязг от соприкосновения лезвий.

— Я спасу тебя, Соул, ведь я не могу иначе, — фраза резко оборвалась, когда Мака споткнулась и упала на скамейку перед роялем, ударившись спиной об инструмент.

В следующую секунду она почувствовала невыносимую жгучую боль в области живота. Ее глаза расширились от ужаса, из груди вырвался непроизвольный резкий выдох вытолкнувший с собой брызги крови. Лезвие парня пронзило насквозь ее плоть. Он нависал над ней не шевелясь, и она заметила то, чего не смогла увидеть до этого. Из его глаз текли слезы.

Лезвия с ее рук пропали, собрав последние силы она медленно, ослабевшими дрожащими руками заключила лицо Соула в ладошках и притянув к себе прикоснулась к его губам.

В этот момент сознание Соула вернулось, его лезвия исчезли и слезы уже больше ничего не сдерживало. Открыв глаза он понял, что Мака растворилась в его сознании, как и ее недавний поцелуй.

— Нет! — отшатнувшись назад и чуть не свалившись с ног, выкрикнул он, хватаясь за голову.

— Так не должно было быть! — в туже секунду услышал он злобный выкрик Кайна, — как она посмела?!

Резко развернувшись, Эванс упал на колени, глядя в пол безумными глазами, и закричал.

— Убирайся! — сквозь рыдания кричал альбинос, — убирайся! Прочь из моей головы!

— Ты не можешь освободиться от меня! Нет! Этого не может быть! — снова пронесся пронзительный встревоженный голос колдуна и растворился, как утренний туман над озером.

Соул ощутил, что его разум больше не подчиняется влиянию Кайна. Мака победила. Но он проиграл. Залившись диким криком, он с силой вцепился в свои волосы, опускаясь лбом на плиточный пол. И в этот момент он судорожно подскочил, тяжело дыша, оказавшись на холодной земле, недалеко от поля боя.

Его глаза застилали слезы, но даже они не помешали ему разглядеть вблизи Маку, которая без сознания лежала недалеко от него, а над ней колдовала Ким, залечивая ее раны.

Соул застыл в страхе, до последнего надеясь, что это все дурной сон и, что она жива.

Где-то за их убежищем раздался сильный грохот, и крики их союзников. В голове раздался все тот же надоедливый голос.

«Это еще не конец. Академия еще заплатит за все, что натворила!»

— Мака! — радостно вскрикнула Ким, заметив, что девушка открыла глаза и пришла в себя.

Соул осторожно подполз к напарнице и посмотрев на нее его захлестнула очередная волна слез. Толи от радости, то ли от осознания того, что он едва не убил ее. Что чуть не потерял ее. Он аккуратно уткнулся лбом ей в грудь, продолжая содрогаться всем телом от тихих непрекращающихся рыданий.

— С возвращением, Соул, — тихо подхриповатым голосом произнесла повелительница, из последних сил выдавливая улыбку на окровавленных губах.

***

Пока Сид с Адзусой с нескрываемым интересом изучали то, что осталось от марионетки Штейн и Мария быстро осведомились о том, что все в отряде живы и относительно здоровы. Пора было возвращаться в Академию. Информации, которую необходимо передать Шинигами было хоть отбавляй.

Блэк Стар, крайне осчастливленный тем, что ему удалось принять не последнее участие в уничтожении данного врага, с энтузиазмом вызвался подхватить Соула, который, к его глубочайшему разочарованию, радости не разделял. И вообще был, как сам не свой. Но Блэк Стар удачно списал все на посттравматический шок и продолжал трепаться.

Килика осторожно поддерживали сестры Томпсон. Рунг уже более-менее оправился от удара. Рана на его животе была неглубокой и даже не потребовала магического вмешательства Ким. Но головой он приложился не слабо и потому самостоятельно передвигался с трудом, его периодически шатало.

Мака же, крайне радостная, для сложившейся ситуации, придерживалась за Цубаки, которая взволнованно охала и ахала, каждый раз, когда повелительница спотыкалась или просто теряла равновесие.

По прибытии в Академию, Штейн гурьбой загнал всех пострадавших в лазарет без малейшей возможности на возражения. А дальше следовало изнурительное и мучительно обследование. Так же профессор заставил каждого в деталях рассказать все, что происходило до их прибытия и не отпускал из больницы никого до тех пор, пока не был на сто процентов убежден, что ученик в полном порядке.

Соулу досталось больше всех. Его Штейн держал в лазарете до последнего. Что не сильно то радовало самого парня. Но учитывая то, как он плохо выглядел и жаловался на бессонницы это даже не обсуждалось. В последствии сойдясь на том, что Эванс будет каждый день проходить обследование, пока Франкена не удовлетворит его состояние, парня все же отпустили домой.

Маку состояние напарника волновало не меньше профессора. Соул, с момента возвращения с задания иногда делал и говорил очень странные вещи, которые заставляли ее задумываться о том все ли с ним в порядке. И, как бы странно это не выглядело, постоянно искал ее компании. Буквально, почти ни на шаг не отходил. Это очень настораживало...

— Соул? — девушка сидела на кровати у себя в комнате, подтянув колени и слегка смущенно куталась в одеяло.

Время было далеко за полночь. Пора бы уже отходить ко сну. Но как тут уснешь, когда у подножья кровати сидит напарник и даже практически не шевелится.

Ответа на зов Албарн не последовало. Как и несколько раз до этого. Вот и гадай: он просто не хочет отвечать или реально настолько сильно погружен в свои мысли, что просто не слышит?

Это начинало уже немного выводить из себя. Повелительница тяжело вздохнула и еще сильнее натянула одеяло.

— Может уже объяснишь, что с тобой происходит? — нежным, спокойным, почти умоляющим голосом протянула она.

Соул заметно напрягся и тяжело вздохнул. Он бы очень хотел рассказать, но что-то ему не давало. Не мог настроиться. Боялся показаться слабым.

— Ночь уже на дворе, нам нужно отдохнуть, — продолжала девушка, — а тебе в первую очередь. Я знаю, что вчера ты так и не ложился.

— Спи, — сухо ответил Эванс. — Я посижу еще...

Маку этот ответ не устроил. Хотя бы потому, что хрена с два она уснет, зная, что он сидит под ее кроватью. Она подползла к краю кровати и спустив ноги на пол, наклонилась ближе к напарнику.

— Ты не спишь уже больше суток. В больнице, впервые в жизни согласился чтобы я не уходила на ночь. Соул, я же вижу, что что-то не так, — она поежилась. Мака говорила тихо, размеренно, она не хотела давить или пугать парня своим любопытством. Она хотела всего-навсего достучаться до него.

— Это не имеет значения, — прошипел он, через силу выдавливая из себя слова.

— Господи, какой ты болван! — выпалила девушка и раздраженно потерла переносицу. — Еще как имеет! — ее голос окреп и она заговорила жестче. — Ты не отходишь от меня ни на шаг, с тех пор как вернулся из больницы, и похоже вообще не собираешь больше никогда спать. Я думаю, здесь достаточно причин для переживаний.

— Это очень стремно, понятно тебе?! — не выдержав, огрызнулся Эванс, после чего понял, что сорвался, отвернулся и снова заговорил тихо и отрешенно. — То что я испытываю... это такой бред, что об этом даже говорить не хочется.

Девушка тяжело вздохнула, кажется даже слегка взвыв от негодования и резко повернула парня к себе.

— Или ты сейчас же рассказываешь, или я сдам тебя профессору Штейну, — в глазах девушки плясали недобрые огоньки. Она говорила абсолютно серьезно. Сдаст и глазом не моргнет.

— Бесит! — пробурчал парень в ответ, но по интонации было понятно, что Мака победила. Он откинулся головой на кровать, глядя в потолок и нахмурившись попытался собрать мысли в кучу.

— Когда я остаюсь один, наедине со своими мыслями, я вновь и вновь оказываюсь там, в той комнате. Это продолжается постоянно, независимо от того, где я нахожусь. Я закрываю глаза и раз за разом проживаю все то, что было, — он скривился, как от сильной боли. — И я не могу выбраться из-под власти этих ощущений.

Маку обдало холодом, на душе заскреблось волнение. Она обхватила руками плечи и продолжала слушать. С самого начала она знала, что Соул как всегда закроется в себе и не станет откровенничать. Поэтому сейчас было важно выслушать все, что он скажет, пока была такая возможность.

— Я просто с ума схожу, — продолжал парень. Он резко опустил голову и его голос стал в разы тише.

Албарн даже и подумать не могла, что этот человек, которого она всегда считала эталоном силы и выдержки, на самом деле так страдает. Повелительница тяжело вздохнула, переминаясь на кровати, подтягивая свое тело обратно к стене.

— Ложись, — заключительно вбросила она, бессильно падая головой на подушку, хлопнув один раз по кровати рядом с собой.

— Что? — удивленно встрепенувшись, Соул ошарашенно посмотрел на напарницу. — Да твой папаша мне голову оторвет если узнает, — фыркнул он, горько усмехнувшись, при этом поежившись от крайне неприятного предчувствия.

— Мы будем думать о моем дурном папаше или все-таки решать вопрос, как тебе выспаться? — беспристрастно, с усталостью и раздражением в голосе проговорила Албарн. Она перевела дыхание, обвела взглядом комнату и перевернулась на спину. — Не могу же я и дальше закрывать глаза на то, что ты себя изводишь... И моя вина в этом всем тоже не маленькая.

Соул все еще сидел на полу стараясь даже не шевелиться. Он задумчиво уставился в пол, пытаясь найти какие-то контраргументы, но с досадой осознавал, что ничего не выходит и Мака была права.

Он нехотя поднялся, после чего медленно и осторожно забрался под одеяло, на кровать к повелительнице. Сердце отбивало похоронный марш, спотыкаясь синкопами. Он глубоко вздохнул и свернулся калачиком.

Мака повернулась к нему лицом и очень аккуратно, нащупала под одеялом его руку и накрыла ее своей.

— Спасибо... Соул, — полушепотом, на выдохе, уже закрывая глаза, проговорила она.

— За что? — все еще недоумевая от происходящего, опешил Эванс, удивленно глядя на повелительницу. И переплетая ее пальцы со своими, сжал ее ладошку.

— Мне тоже страшно оставаться одной, — спокойно ответила Албарн, не открывая глаза.

Ночь оказалась крайне непредсказуемой и утомительной. Кошмары по очереди нападали на напарников со своими ужасами, прерывая сон и заставляя усомниться в реальности. Соул несколько раз просыпался, вскакивая и тяжело дыша, после чего сгребал повелительницу в охапку и засыпал снова. Мака же на протяжении почти всей ночи кричала и плакала во сне. Но, вдвоем все же, справиться с этим было гораздо проще. Успокаивая друг друга касаниями, теплом и тихим сердцебиением в тишине, до утра они смогли хоть немного поспать.