𝙿𝚊𝚛𝚝 𝟷
Последний год.
Последний год. Я даю себе последний год, чтобы его забыть, если ничего не поменяется, я постараюсь выкинуть его из своей головы.
Все утверждают, что личность человека складывается из-за влияния. Отчасти, это и правда так.
Убийца не рождается убийцей, умный не рождается умным, а вот я не рождался геем-наркоманом. Все люди становятся теми, какими их запомнят. Соглашусь, формулировка "гей-наркоман" - слишком утрированная, я понимаю, что человек является чем-то большим, чем то, что всегда на поверхности.
Что же произошло?
Мне уже чертовых 26 лет, я закончил институт с отличием, но просиживаю штаны за азартными играми и наркотой. Единственная радость - работа в магазине Хобби и продажа антиквариата.
Сейчас я притворяюсь кем-то хорошим, тем Тео Дэккером, что был 10 лет назад, хотя бы ради Хобби. Я спокойно расхаживаю по его мастерской, которая успела сродниться со мной.
- Тео, может пройдешь прогуляешься? Ко мне сегодня старый друг зайдет, он не очень любит компании.
- Хорошо, Хобби, не буду вам мешать. - это была хорошая возможность занюхнуть.
Меня начинает тошнить от себя, я ищу удобную возможность, только чтобы употребить. Когда смыслом моей жизни стали наркотики? Мои желания пересиливают остатки здравого смысла, и я мигом напялив пальто, выхожу из магазина.
Наверное это слишком глупо, возвращаясь каждый день домой проверять почтовый ящик, обшаривать его тщательно рукой в поиске несуществующего письма. Среди столпотворения я часто вижу его образ, я даже не помню как звучит его голос, но почему-то я продолжаю ждать чёртово письмо, хотя бы со словами о том, что он счастлив. Может у него жена, новорожденный ребенок?Поэтому он и забыл о своей мимолётной влюбленности, которая оказывается не так уж и много значила, по всей видимости.
Мои слова о счастье восприняли слишком буквально, иронично даже. Последний год. Я даю себе последний год, чтобы его забыть, если ничего не поменяется, я постараюсь выкинуть его из своей головы.
Я иду за наркотиками, думаю о человеке, которому скорее всего уже давно на меня плевать - даже звучит плачевно. Мысли сводят с ума. Моя жизнь, мой организм, мой мир, который постепенно разрушается, идут к чертям. И если продолжу жить таким образом, то не доживу и до тридцати. Мое лицо обдувает ветер, я сталкиваюсь с прохожими, получаю недовольные отклики или же сатирические насмешки, когда гляжу в небо и сливаюсь с ним. Плохая идея, но собственно, какая разница? Мои шаги становятся гигантскими, я перепрыгиваю гранитовые плиты на земле, как в детстве. Нью-Йорк, что же я чувствую? Что я чувствую, когда иду по твоим до боли знакомым улицам, когда гляжу на твои небоскребы? Я чувствую себя свободным, хоть каплю забываю о том, что зависимость держит меня на короткой привязи.
Раздается шероховатые звуки, от колес ли? Опустив голову, будто спустившись с небес, начинаю вслушиваться. По инерции начинаю оглядываться. Скейт. Это определенно скейт. Клочки прошлого посещают мое сознание, и я вспоминаю одну интересную личность, по имени Руфус Монтгомери. Иду вперёд, дальше, и дальше, эти звуки звучат эхом, как пробуждение тех самых, самых трепещущих воспоминий. Останавливаюсь среди многочисленных людей и зажмуриваю глаза, получаю непонимание, недовольство и ругань со стороны жителей Нью-Йорка, кроме как скейтера, его это насмешило.
- Дэккер? Тео Дэккер? - в его интонации читалось удивление.
- М? - получилось выдавить из себя какой-то изнывающий звук, изнывающий из-за счастья. Обернувшись, меня повергает в шок внешний вид Монтгомери: кожаный тренч останавливающийся где-то на щиколотках, объемные джинсы, горчичного цвета толстовка и на ногах были надеты высокие кеды с извилистым рисунком. Его каштановые волосы вились на концах, как корни цветущей орхидеи. Всем своим обликом он внушал симпатию, думаю не только мне.
- Не знаю, что и сказать. Ты очень изменился, похорошел! - он также как и я остановился среди нескончаемого потока людей, но получая толчки в ответ, продолжил, - Не хочешь пойти выпить? - из его уст вырывается усмешка.
- С радостью. - подхватываю его задор и направляюсь вслед за ним.
Вскоре я и Монтгомери оказываемся у дверей какого-то паба. Он любезно открывает мне массивную дверь, пропуская внутрь. Клянусь, я чувствовал себя тогда девушкой.
- Спасибо, я мог бы сам. - произношу, шествуя в вестибюль.
- Стараюсь быть джентльменом. - входит и сразу же нагибается с целью затянуть шнурки, продолжая фразу, - Да мне не особо-таки и сложно.
Мы присаживается за столик, близ бара.
- Тренеруешься на мне, как на своих будущих девушках? - подкалываю его.
- А ты смеёшься... Допустим и так, тренируюсь. Был бы ты девушкой, как бы отреагировал на сие действие? - Монтгомери делает ответный ход, засранец.
- Ты крайне вежлив, это заметно. Возможно девушкам это бы и понравилось, но увы... Я парень. - произношу я, расслабленно откидываясь на спинку стула.
- Ладно, как ты там? Давно в Нью-Йорке? - спрашивает Руфус, который наоборот приближается к краю стола, скрешивая руки вместе.
Нам приносят по чашечке капучино и наша беседа переходит в стадию "активно".
- Я? Я то давно, около 6 лет живу после переезда. Отучился тут в Нью-Йоркском и... До сих пор не могу найти свое место в этом мире. Как-то так. - пожимаю плечами и выдерживаю паузу, затем продолжаю, - А ты давно?
- Пару недель, у меня тут выставка. - рассказывает Монтгомери, а я не мог не заметить как при упоминании выставки у него загорелись глаза. Поэтому решил продолжить.
- Так значит художник? - поинтересовался я, хотя скорее это звучало как утверждение.
- Возможно ты запомнил меня человеком разбирающимся в живописном искусстве, но сейчас все не так как 10 лет назад. - невольно вздыхает, прерывая ответ, - Сейчас мою жизнь посетило искусство фотографии. И как показывает практика у меня есть успехи.
- Ох-ох, поздравляю. Рад, что ты нашел то, чем горишь. По тебе заметно. - я улыбаюсь, показывая всем видом, что он реально крут, - Я кстати с Хобби живу, ты никогда не заглядывал, как он говорит. Пиппа раз в три месяца.
- Насчёт этого, мне визу долго не давали, до того момента, пока это оказалось необходимым. Я переехал в Испанию после Лас-Вегаса, долгое время жил в Мадриде, получил гражданство. Хотел заглянуть все две недели к Хобби, но столько дел навалилось, вся организация и прочее. Сегодня кстати открытие.
- Ничего себе как неудачно сложились обстоятельства... Но я так понимаю сегодня у тебя выходной, ты так радостно разъезжал на своем скейте. Может к нам направлялся?
- Ты прав, я хотел сегодня заглянуть в магазин. Удачная встреча. - Руфус улыбается своим же словам и ждёт моего ответа.
- Кстати, ты говорил про выставку. Она же сегодня?
- Верно.
- Ты же не будешь против, если я загляну в твой творческий мирок? - я произнес это с надеждой на ответ "да".
- Да что ты, конечно не против! - Монтгомери взмахивает руками, - Там и состоится наша первая встреча в компании всех трёх старый школьных друзей. - довольно отпивает кофе.
- Прости, что?
- Борис. - отвечает Руфус, непонимающе зыркая на меня.
- В смысле Борис?
- Он будет там, я его пригласил. - разъяснет по кусочкам Монтгомери, а я вытаскиваю тем временем все эти кусочки информации из него, - Он тоже в Нью-Йорке.
- Быть не может. - я вскаиваю со стула, потому что эта неожиданность берет надо мной верх.
- Эээй, Тео, успокойся! Что с тобой? Присядь. - недоумевает Руфус.
- Вы давно виделись?
- В прошлом году в Амстердаме на моей выставке, он дал мне свой номер, и я ему написал перед вылетом в Нью-Йорк, он вроде прилетел, я и пригласил. - протараторил парень, - А что ты спрашиваешь? Вы же общались вроде теснее всего.
- Ну, Монтгомери, я ни разу его за все десять лет и не увидел, да мне кажется, ему то и тем более не хотелось.
- Чего?.. Серьезно? Ни разу? - Руфус немного притихает, - Когда я был в Амстердаме, он много спрашивал о тебе, и я не придал этому особого значения, думал вы видитесь или общение поддерживаете. Так что я думаю, ему не все равно.
- На мои письма он ни разу не ответил, я даже Хобби писал, он сказал, что отдал мое письмо по моей просьбе и больше "кудрявого юношу" не видел. И какие выводы мне стоит делать?
- Раньше времени их делать не стоит. - Руфус хочет продолжить, но я перебиваю.
- Раньше времени? Спустя десять лет? Да тут все и так понятно, это глупо даже, ждать письма от человека из прошлого, которому на тебя глубоко насрать.
- Слушай, Тео, не заводись. Выводы и правда не стоит делать, не зная всей правды. У него могли быть свои причины.
- Жена, девушка и дети? Верно?
Руфус смеётся в ответ.
- Он холостой и к тому же голубой как безоблачное небо, чувак. - восклицает Руфус, поправляя волосы правой рукой.
- Вот надо же было тебе акцентировать внимание именно на голубом. - я как-то невольно начинаю улыбаться после сказанного.
- А что? Это же правда. И ещё, я думаю тебе хотелось узнать это больше всего. Я же знал о ваших отношениях, плохо вы как-то скрывались. - поддерживает мою улыбку своей.
- Да этих отношений уже давно нет, Руфус. Время берет свое. - произношу я, - Глупо уже ждать чего-то, но я бы хотел услышать всю правду.
- Тео, хватит уже со своими "глупо не глупо", второй раз за разговор слышу. Если действительно любишь человека - это не глупо. - слова Монтгомери отпечатываются в моей голове ярким красным цветом. Это истина. Он ведь прав, но я пока не готов менять свою точку зрения.
- Ещё по чашечке кофе, пожалуйста, Тео, ты? - вопрошает Руфус, выжидая ответа.
- Да, неплохо бы.
***
И вот, я стою перед дверями выставки. Возникает миллион вопросов, но при встрече с ним, чувствую, я смогу задать только лишь один: «Почему?». Он стоит за этими дверьми всего в каких-то 10 метрах, а я представить себе не могу, сколько было моментов, где мы оказывались рядом. Были ли они? За этими дверьми стоит последний шанс узнать то, что произошло на самом деле.
- Ты готов, Тео Дэккер? - Руфус срабатывает как вспышка, вытягивая из размышлений. Он хочет поддержать меня, я знаю. Хоть прошло столько лет, мы остались друзьями. Будет ли так с Борисом?
- Да. - уверенно произнес я, хотя уверенности во мне было не то чтобы много, я просто хотел побороть свой страх перед прошлым.
Дверь открывает Руфус, снова пропуская меня внутрь.
- Я не твоя девушка, Монтгомери - напоминаю ему.
- Ты пришёл на мою выставку, будто ко мне домой. Представь, что я просто вежливый хозяин своего жилища.
- Ладно. - после этого оба начинаем смеяться.
И наконец, я оглядываю всё, боясь сделать ещё шаг, чтобы пройти в глубь помещения. Здесь, на удивление было очень людно, неужели Монгомери так популярен?
- Так значит ты не просто фотограф, ты мега популярный фотограф? - удивлённо говорю, не отрывая взгляд от работ Руфуса.
- Про мега популярный ты загнул, но а так, востребованный. Обо мне даже в газете писали.
- Я очень глуп, ибо газеты в руки не брал лет так 5 назад.
- Да все нормально, просто твое знакомство произошло именно сейчас.
Работы Руфуса в этой вытавке были черно-белыми, он так ловко ловил кадры, ведь даже размазанный лондонский автобус выглядел безумно завораживающе. На одной из работ была невероятной красоты бабушка, ее глаза блестели, как яркие звёздочки. Иду взглядом дальше, натыкаюсь на Сиэтл, телевизионная башня, и как же красиво она выглядит в руках Монтгомери. Невольно окунаюсь в каждый момент, запечатлённый здесь. Смотрю ещё дальше, и замираю. Вижу портрет парня, парня из прошлого. Те же острые скулы, кроткий нос и самые любимые глаза, которые всегда и в любом случае выражали доброту, хотя над этим в последние годы я начал сомневаться.
- А.. Э.. Это он что-ли? - показываю пальцем на большое полотно.
- Да, фото сделано год назад, в Амстердаме. Я даже забыл если честно про него, но когда начал собирать снимки сделанные за год, понял, что оно отлично впишется сюда, - вздыхает от наслаждения и радости, как же всё-таки приятно творцу получать внимание и критику, тем более положительную, - А ты посмотри чуть ниже.
Слушаюсь Руфуса. Перевожу взгляд на картину, а затем на спину, что рассматривает эту работу. Отвожу взгляд мигом, в страхе наткнуться на его взгляд, взгляд долгожданного Павликовского.
- Неужели?..
- Да-да, это он, - Монтгомери был настолько рад, - Павликовский! - шумно тут было настолько, что хозяин выставки мог спокойно крикнуть.
- Черт возьми, он повернулся! - испуганно шиплю на Руфуса, пытаясь спрятаться за его спину.
- Тео, ты стал слишком высоким, чтобы прятаться за мою спину. Пойдем. - Монтгомери смеётся, хватая меня за руку и сильно тянет в сторону Бориса, но я яро вырываюсь.
- Не-не-не, идите пока лучше вы поговорите, без меня. - вырываюсь из его крепких лап, а затем поправляю воротник рубашки и чуть приспускаю галстук, - Жарковато... Тут можно выпить?
Руфус делает крайне неожиданное действие, он резко поворачивается ко мне и хватает меня за плечи.
- Тео, не дури, - сводит брови к переносице, - Ты жаждал узнать, почему всё так обернулось и именно сейчас ты решил упустить эту возможность?
- Именно так, лучше жить в неведении. - неподумав ответил я.
- Глупо. - все, что сказал он напоследок, отпуская мои плечи. Он хлопает в ладоши, и продолжает, уходя вглубь толпы, - Можешь походить тут, посмотреть, оценить, но если настолько испугался, то аривидерчи, - пожимает плечами, - Наша встреча не будет последней.
Я в ответ отдаю молчание, тот недовольно хмыкает и отворачивается, шагая в сторону Павликовского. А я стою в ступоре, в мыслях жирным шрифтом бежит строчка «где бы спрятаться». Сзади меня подталкивает дверь, и я начинаю понимать, что стою в проёме и поспешно выхожу из здания. Если быть честным, в тот момент у меня даже мысли не было о том, что Руфус прав, а это ведь так и есть. Страх пересилил меня, в который раз. Далеко я уйти не смог, стоял, а точнее опустившись на корточки, сидел у дверей, облокотившись о кирпичную стену здания. И, как ни странно, чувствовал себя ничтожно.
Спустя минут пять, а может и больше, я не следил за временем, тогда выходит Руфус, а следом за ним Павликовский, собственной персоной.
И угадайте, что я делаю? Нет, я не подрываюсь с места, а сижу на все тех же корточках, боясь даже встать и посмотреть им всем в глаза. Монтгомери подходит ко мне, неторопливо отрывает мою тушу от земли и шепчет на ухо:«Это твой последний шанс, идиот».
- Я оставлю вас наедине, прогуляйтесь, здесь сад за углом. Выставка будет работать до 11, можете потом ещё заглянуть. - он ещё раз направляет взгляд то на меня, то на Бориса, а затем немедля направляется обратно.
Я стою облокотившись спиной о стену, ноги подкашиваются, хочется покурить, употребить или раз на то пошло, хотя бы выпить. Сглатываю. Мысли посмотреть на него даже не возникает. А я чувствую, как этот засранец прожигает мое лицо взглядом.
- Тео? - хрипло раздается в тишине. Его голос практически не изменился, все в трёх буквах слышится все тот же, прежний добрый говор. Но после случившегося это кажется больше лестью. Повторяет ещё раз:
- Тео!
- Что? - я разворачиваюсь лицом к нему и вижу на его лице несдерживаемую улыбку. Какого черта он улыбается?! Спустя 10 лет, за эти 10 лет ни привета, ни ответа, замечательно.
Он готов с распростёртыми объятиями встретить меня как полагается, и когда раздвигает руки, идет прямо в мою сторону, но я всем видом, показываю, что не хочу этих объятий, поэтому делаю шаг вправо.
- Значит, ты не рад меня видеть? - произносит с непониманием на лице, улыбка в миг сходит с его лица
- Я был бы рад услышать правду, которую жду 10 лет своей жизни. Какого черта, Борис?
- В смысле? - его непонимание переходит уже во что-то немыслимое, он реально не понимает?
- Я не получил ни одного ответа на письма, что мне думать прикажешь?
- Я все объясню.
- Я очень этого жду. - я поверить не мог в то, что происходит сейчас, в то, что это происходит со мной. Но я не знал, готов буду ли я простить его.
- Может пойдем, прогуляемся?
- Куда, например?
- В тот же сад? Он красивый, там то я все объясню.
Мы зашагали в сторону этого злополучного сада, шаги были такими, будто я шагаю по Луне. Я боялся правды, но в то же время хотел услышать ее больше всего на свете. Мы пришли в пункт назначения, хоть и живу в Нью-Йорке большую часть своей жизни, никогда этого места не видел, но я так понимаю, Борису о его существовании было известно.
Мы сели на какую-то лавочку, а Борис начал ведать о неком "случившемся".
- Я прожил в Нью-Йорке год, как мне стукнуло 17, отец сказал, что не собирается меня обеспечивать и чтоб я валил на все 4 стороны.
- Что же ты делал весь этот год?
- Закрывался у себя в комнате и рыдал. У меня было ощущение того, что ты рядом, и я разговаривал с "тобой", потом до меня дошло, что это ненормально. А прошло уже месяцев 7. Позже выяснилось у психотерапевта, что у меня депрессия. Я принимал все прописанные препараты, но я не мог тебя выкинуть из головы ни на секунду, Поттер. - его голос задрожал на последних словах, - Как давно я этого не говорил.
А моё сердце ёкает и ёкает, предательски. Но все же держу хладнокровие.
- Что было дальше?
- Как уже начал, прожил в Нью-Йорке я год, а затем после того, как меня выперли, начал зарабатывать, продавая наркотики русским, отвязаться получилось и на полученные деньги уехал в Нидерланды, в Амстердам. Купил там дом, но начать нормально жить не получалось, потому что в голове один чертов ты.
- С чего вдруг "Чертов" я? - смеюсь с его слов.
- О, первая улыбка. - он улыбается в ответ.
- У тебя было мое письмо, там был мой адрес, почему не написать?..
- Я потерял твое письмо, но до сих пор помню его наизусть. А также я забыл адрес Хобби, а адрес в Лас-Вегасе я даже понятия не имел какой.
- Вот как?
- Да, все вбло именно так. Я не знаю сможешь ли ты меня простить...
- Я жить эти 10 лет нормально не мог, 6 из которых я живу в Нью-Йорке. Не представляешь какие мысли у меня были: о том, что ты тупо воспользовался мной или у тебя там, семья, жена, дети, все счастливы, а вдруг ты там вообще умер? Хоть как-то подать знак? Я писал в чёртову неизвестность, думал, ты хоть к Хобби заглядывать будешь, но нет, все обернулось как-то так.
- У тебя есть кто-то? - резко выдает он.
- Чего? - я впервые рассматриваю его лицо, обернувшись к нему. Он состриг немного кудри, но и так неплохо, это его не портит. Борис, как мне казалось, не смотрит на меня также как и я на него, но он будто заставил меня сейчас взглянуть на него, прямо в глаза. И что я вижу? Почти ничего не изменилось, он все такой же, как и 10 лет назад. Такой же красивый.
- Ну, отношения? - со стороны выглядит так, будто ему неловко об этом говорить, а нам уже по 26 черт побери.
- Отношения? В плане любовные? Любовных нет. - надо было бы соврать, но подумав немного, я понял, что лгать не стоит. Ложь приводит к отчаянию, а я в данный момент должен ценить эту встречу каждой клеточкой тела.
- Отлично, ой.. - либо он оговорился, либо был и правда рад этому, - А были?
- Я знаю, что я не урод, и не глуп я вовсе. Со мной в университете много кто, хотел построить отношения, но я до конца ждал письма. Мы как-то нелепо закончили, Толи все ещё все есть, то ли нет.
- Это значит, что у тебя был только я? - на его лице красовалось удивление, а чего удивительного, я просто слишком верный.
- Да, это глупо, но я хотел встретиться с тобой, чтобы понять, закончили ли мы, или нет. Наверняка у тебя есть уже кто-то, а я какой-то глупый мальчик, которому уже черт побери далеко не 16, а 26.
- Поттер...
- Ещё раз назовешь меня так, и я начну плакать. - да я и без того реву как умалишённый.
- Иди сюда, - он встаёт и распускает руки. Как я хочу его обнять, черт возьми.
И я встаю со скамейки и оказываюсь в его руках, а мои руки снова невольно начинают утопать в его кудрявых, желанных волосах. Он одурманивает, но это не пересиливает желание употребить наркотики, хотя, было странно, ведь у меня даже ломки не было. Вся эта суета наводит порядок, когда сижу на месте хочется только наркотиков, а сейчас я хочу и Бориса в том числе. Наше притяжение немыслимое, космической силы. Я не знаю, что будет дальше, но я знаю точно, что я по сей день чертовски в него влюблен.
- Прости меня, Поттер, прости, прости пожалуйста, прости... - шепчет вновь и вновь, лихорадочно, не выпуская из объятий.
- Тише... Все будет хорошо. - я нахожу в себе силы простить, а может быть это все из-за захлестнувшего чувства радости и упования. Я нахожу в этом парне дозу спокойствия, может это заставляет меня любить его даже после всех его косяков?
- Чего бы ты сейчас хотел? - произносит Павликовский с присущей ему добротой, смотря прямо в глазах, пытаясь извиниться.
- Викодина.
𝚃𝚘 𝚋𝚎 𝚌𝚘𝚗𝚝𝚒𝚗𝚞𝚎𝚍...
Постараюсь поставить в этой работе долгожданную точку между отношениями Бориса и Тео. Кем же они станут друг другу?