𝙿𝚊𝚛𝚝 𝟸
А вдруг я твое лекарство?
Страх - чувство совершенно глупое, но властное. Оно подчиняет нас, выбрасывает нас из нашей собственной вселенной.
©Софи Стивенс, 2019
Мне снилось что-то, что-то несомненно хорошее. Моё тело размякло от наслаждения, ведь получить долгий сон - это то, что было для меня недостижимым последнее десятилетие. Спал я крепко-крепко, до момента пробуждения, которое настигло меня столь внезапно. Всем телом, я определенно чувствовал присутствие кого-то рядом. И вся эта странная и незнакомая обстановка в миг забрала с собой то наслаждение, которое я испытывал пару минут назад. Я резко срываюсь с необычайно удобного матраса, и оглядываю обстановку, испуганно протирая глаза. Мыльно.
- Очки... Где очки? - хрипло прошептал себе под нос, до сих пор не понимая, что со мной и где я вообще. Сухость во рту непременно надо смягчить водой.
- Проснулся... - раздается прямо над моим ухом.
Мурашки. От неожиданности или от холода - не понять. Форточка нараспашку, а полупрозрачный бежевый тюль изящно развивается на ветру, я уставился на это приятное зрелище. Осень на дворе, поздняя, какое к черту окно нараспашку.
- Очки твои на тумбочке, Поттер. - все становится ясно, я лежу в кровати у Павликовского, замечательно.
Надеваю очки, но перед этим протираю глаза, хоть и от этого чётче не станет. Без очков я не умею мыслить здраво, и вот, я все вижу четко. Меня накрывает смущение, удивление и непонимание.
- Борис... - поворачиваю голову в его сторону, - Почему я голый?
Мои глаза натыкаются на подкаченную грудь, что так коварно приковывает взгляд. Его тело изменилось с того времени, мне ли не знать.
- А ты сам-то не помнишь? - приближается к моему лицу непозволительно близко, хитро хмыкая.
- Не говори мне, - запинаюсь, - Не говори, что мы переспали. - гляжу на него, а затем на губы, которые всего в миллиметрах от моих. Укутываюсь в одеяло.
- Поттер, да.
- Да нет же...
- Мы переспали. - и воспоминания о прошлом дне моментально врезаются в мой разум.
***
Днём ранее.
- Чего бы ты сейчас хотел?
- Викодина.
- Что? - он совсем немного отрывается от меня, смотрит мне в глаза, будто заглядывая внутрь и искренне не понимая, что со мной. А предательский скрежет зубов, сведённые брови к переносице, напряжённое тело выдают все признаки:
- Поттер, черт возьми, у тебя, что, ломка? - взолнованно хватает меня за голову, и все сразу становится понятно: какой я человек, чем занимаюсь и, что со мной было все эти долгие годы.
- Прости... - ноги подкашиваются, слишком много потрясений.
- За что ты извиняешься, дурак... - отходит на пару шагов, запускает руки в кудри, начиная ходить в разные стороны - это он так думает. А чего тут думать, я ему сразу, м г н о в е н н о, стану противен.
- Я не могу, понимаешь, я не могу. - несу какой-то судорожный бред, стыдно становится.
- Сколько ты так сидишь? - его голос стал на пару оттенков выше.
- Лет 10. - из уст моих вырывается грустная усмешка.
- Иронии не имеет место быть сейчас. - он недоволен, могу предположить, что ему было страшно видеть меня в таком состоянии, - На чем ты сидишь?
- На Викодине. - шмыгаю носом, тело ломит, мозг хочет, не я. Это мое сознание.
- На чем ещё?
- Говорю же на Викодине, только на нем. - начинаю мычать, выругиваться и выгибаться от ломки.
- Поттер, все 10 лет? Серьезно?
- Павликовский, похоже, что я шучу?! - показываю всем видом, что мне невероятно хреново.
- Сукин сын! - выругивается сам не себя, нервно тронувшись назад, словно из-за отдачи от винтовки, - Да как же так, Поттер... - шепчет.
- Прости... Меня.
- Да за что ты извиняешься, черт побери?! - и вот он устремляет взгляд прямо мне в глаза, взгляд чистых глаз, не скрывающих внутри ничего. По его лицу скатываются пару тройка слез. Они бьют по мне не хуже чем чугунная качерга. - С одного труднее слезать, тем более если употребляешь продолжительное время.
Павликовский подходит ближе, если говорить точнее, в плотную; хватает меня за воротник почти сношенного пальто, поправляя его.
- Не волнуйся, Поттер, не волнуйся. - затягивает мой галстук по-сильнее, склонившись над моим плечом. Сам того не понимая, я прислушиваюсь к его дыханию, одаряющего мое ухо - оно быстрое. Борис учащеннно дышит, будто пробежал пару миль.
- Да кто тут ещё волнуется? - переворачиваю всю ситуацию я.
- А? - он будто не понял, что я сказал, да походу даже и не обратил внимание, - А вот так вроде на наркомана не похож. - проговорил он, потирая подбородок, - Только лицо по-проще.
- Куда ещё проще то?
- А хотя нет, все равно похож. - снова не обращает внимания на мои слова. Он разговаривает будто сам с собой, отвечая внутреннему голосу.
И тут он произносит фразу, которую я вспомнил сразу же на утро следующего дня.
«Самые заядлые наркоманы ходят в костюмах.» - она раздавалась эхом, повторялась в моей памяти тысячи раз. Хотя какой в ней смысл? Она не несет в себе никаких истин, или же тех истин, что лежат на поверхности.
- Самые заядлые наркоманы ходят в костюмах. - усмехается своим же словам, добавляя, - Не сомневайся в истинности моих слов. Если увидишь разъяренноого, худощавого, бледного и недовольного богача в крутом смокинге, то скорее всего ему просто необходимо пару десятков граммов этого зловещего порошка, что сводит с ума и тебя.
- Не смеши. - прерывисто произношу, отходя от него на несколько шагов назад, - Ну а теперь, узнав всю правду, я думаю, мне пора идти туда, куда я шел ещё сегодня днём. Удачи, пока! - я попытался смыться, но вот если бы не его фраза, которая последовала после, всех произошедших следствий не произошло бы.
- У меня дома есть 40 грамм. - говорит он мне.
- И... Что ты предлагаешь? - впадаю в некий ступор, замирая на одном месте.
- Пойдем у меня потусим. И мне надо бы придумать как тебя от наркоты отвадить. Я виноват, мне и расхлёбывать.
- За сколько возьмёшь?
- За бесплатно, Поттер, просто проведи со мной время. - и он снова подходит ко мне, опять. Это неприлично близко, мы давно уже никем друг другу не являемся.
- Личное пространство, прошу.
- Я тебя смущаю? - он улыбается, после сказанного.
- Не то чтобы смущаешь, просто излишний физический контакт... Это утомляет.
- Жаль. - все же отходит от меня, хотя бы на шаг, но уже достижение, ведь его лицо выражало эмоцию, означающую "я не успел тобой насытиться", что-то вроде того.
- Так мы идём?
- А тебе не терпится, Тео?
- Да.
Пройдя пару кварталов, мы приходим в назначенное место, останавливаемся около самой обычной непримечательной семиэтажки. За весь 15-минутный путь мы обменялись парой фраз.
Все уже давно не так, как 10 лет назад.
- Добро пожаловать в мое скромное жилище. - Борис открывает мне дверь, пропуская внутрь и мигом включает свет в прихожей. Я надеюсь они все(Борис и Руфус) перестанут открывать мне двери, или хотя бы ощущение того, что я становлюсь девушкой пропадет.
- Уютно. - лаконично одаряю его ответом.
У него и правда уютно. Свет от жёлтых лампочек, свисающих с потолка делает свое дело - светит, но до ужаса, настолько притягательно. Мебели немного, только все самое нужное. Видно сразу, бывает тут не часто. Квартира и правда скромная, небольшая. Прибрано, да даже мусорное ведро на кухне пустое. Сегодня заехал небось. Но меня заставляет умиляться количество пледиков, аккуратно и так по-домашнему разложенных на каждом кресле, захотелось укутаться в них и вообще не просыпаться.
- Спасибо. Ты это... Раздевайся, пальто в шкаф повесь и разувайся у двери. И одежду тоже с себя снимай, у меня домашняя есть, я дам.
- Само гостеприимство, спасибо. - на этот раз я начинаю чувствовать себя ребенком, который вернулся домой из школы.
- Все для тебя.
Я не знаю как ответить на эти слова. Неужели ему хочется все вернуть? Да, Тео, конечно! Не смеши, хотел бы, вернул бы все на пару лет раньше.
Тем временем я прохожу в единственную комнату, и спальню, и гостиную. Начинаю раздеваться. Сначала мои пальцы быстро бегут по пуговицам, моментально расстегивая их. А затем, с довольным стоном от блаженства нескованных рук я сбрасываю рубашку на пол. Немного постояв так, понимаю, что на меня смотрит Павликовский, черт возьми, в наглую. Его глаза медленно ползут от моего торса, по шее, по лицу, к глазам, в его глазах читается легкое смущение, удивление и страсть? Я, поняв ситуацию, беру все в свои руки, чтобы это не привело к недоразумению.
- Ты одежду принес? Спасибо. - хватаю спортивки и футболку и мигом надеваю верхний предмет одежды на себя, немного отвернувшись, - Я извиняюсь, мне стоило отойти в ванну, чтобы не смущать тебя.
- Тео, нет. Все в порядке. - он неловко улыбается и трет затылок, облокотившись на локоть в проёме двери, - Ты возмужал. Очень.
- Не замечал изменений особо. - это было правдивым, моим мнением.
- Поттер, а ты вырос. Совсем не тот хиленький мальчишка, что 10 лет назад. - снова близко становится, а я пытаюсь сделать шаг назад.
- В подвале у Хобби штанги тягал, на турнике висел, ничего такого. - но Борису видимо не кажется, что в этом "ничего такого", потому что он пялится в открытую, - Эй, ну хватит! Хватит пялится, это уже странно.
- Прости. - он немного смеётся с моей реакции, не думал, что я все выскажу, - Непривычно осознавать, что меня перерос.
- С этим ещё согласен. И будь то какие внешние изменения, я все ещё чувствую себя на 16. Будто время замерло в сознании.
- Твое сознание просто ждало меня.
- Льстишь себе, в который раз! - как можно быть таким? И мы смеемся с этого абсурднешего абсурда.
И вот, каким-то странным образом мы доходим до того, зачем сюда пришли. Борис достает пакетик с порошком. Этот гребанный пакетик для меня как красная тряпка для быка. Я словно на Родео с Павликовским, отчасти это почти так. Ибо я подхожу к нему и раскрыв пакетик, зачерпнув горстку Викодина указательным пальцем, нетерпеливо затряхиваю его в свои ноздри, которые покрываются его белыми остатками. Моё тело сильно содрагается от того, что ему было нужно, но хочется ещё, и я тянусь за новой порцией, да побольше, но мне мешают.
- Ти-ише, Поттер, не все сразу. - его лицо опять, заново, как по пластинке около моего.
- Ну-у-у-у... Я хочу, очень хочу. - смотрю далеко не на него, а на пакетик с наркотой.
- Посмотри мне в глаза. - шепчет он, будто я - пчела, а он - сладкий и манящий мед. Я нехотя делаю то, что сказано и попадаюсь в его сладостно липкие лапы.
- Борис? - меня настигает смятение, возбуждение, страх.
- Ни слова больше. - кидает этот злосчастный пакетик куда подальше и идёт на отходящего меня.
- Нет! - вскрикиваю, увидев, что он натворил.
- В глаза смотри, говорю! - и вот я с грохотом впечатываюсь в стену, замерев. А он нависает сверху.
Смотрю. Смотрю в эти глаза и вижу того, Бориса, который впервые меня поцеловал меня, забрал мой первый поцелуй, бессовестно украл мою девственность, а затем безответно уехал... Да что уж там, какая разница. Сейчас он здесь. И он сейчас смотрит на меня настолько непоколебимо, что я немножко сползаю по стене, чтобы мы были хотя бы одного роста. Он куда мужественнее, чем я. Я должен соответствовать.
- Тео... - всё, что он говорит перед тем как примкнуть к давно желанным губам. И сейчас вот это "неприлично близко" начинает, поистенне напирать. Его теплые губы одаряют мои непрекращающимся жаром. Он делает множество попыток, чтобы я ответил на поцелуй, но безуспешно, поэтому разъединяет его. Я даже не успел толком понять, что он творит. А он просто делает, что хочется, в кой-то веки.
- Что... Что это значит? - плыву я, словно в бреду, улыбаюсь.
- А на что это похоже? - злится, не получив такого желанного ответа. Поэтому решил сменить ход действий, застав меня врасплох. Борис без раздумий целует мой нос, легонько слизывая все остатки порошка, - Чтобы этой дряни я и близко с тобой не видел. - и снова припадает к моим губам.
Целует трепетно, боясь разрушить меня снова, а наоборот, хочет построить по кирпичикам. Он целует так, будто загораживает свою вину, ненароком намекая на большее, но все же ждёт ответ. И я отвечаю, непроизвольно, мое тело само подаёт сигналы, спина обманно выгибается, дав понять кудрявому, что он все делает правильно. Мои гулящие из стороны в сторону руки становятся несомненно на нужное место - на его по-зловеще манящие кудри, будто заколдованные. Ладони получают лёгкое ощущение щекотки, и от этого руки невольно сжимают кудри меж пальцев, в кулаки. И также невольно тянут его за волосы назад. Из его уст вырывается недовольная усмешка в перемешку со сладостным стоном. Он не думал, что я так умею?
Неожиданно для меня тот поднимает меня на плечо и переносит на диван. И мы безостановочно начинаем смеяться. Да, безоговорочно, сейчас все далеко не так, как раньше. Сейчас роль играют безрассудные действия, которые наоборот вбивают этот рассудок обратно, а не как раньше - бесконечные речи.
И он смеётся, так ярко, ослепительно ярко, нависая надо мной. Он подогнул меня под себя, а я как полоумный сижу уткнувшись подбородком в грудь, вдыхаю запах его футболки и чувствую его запах, присущий только Борису, в перемешку с сигаретами. Лицо Павликовского медленно-медленно опускается в сторону моего, но я нетерпеливо хватаю его за шею, сокращая никчемные сантиметры. И я углубляю этот казалось бы, невесомый поцелуй. А кудрявому нравится, я чувствую как его губы сжимаются в кроткой улыбке на секунду, а спустя две Борис продолжает дарить мне весь свой накопившийся трепет.
Павликовские руки бесцеремонно залезают под его же футболку на моем теле, и он как бы показывает, что я черт возьми, только его. Резким движением руки Бориса, я остаюсь обнаженным сверху. Борис же разрывает столь крышесносный поцелуй и садится на меня где-то в области паха и застывает, будто в неком изумлении. Его ледяные тонкие пальцы начинают обрисовывать очертания моего пресса, груди и сосков. А моя грудная клетка вздымается вниз-вверх с бешенной скоростью. И он это видит, видит, что мне чертовски приятно и посмеивается надо мной.
Как он это делает? Как он выбивает все мысли из головы, оставляя в мыслях себя самого? Всё, абсолютно всё, уходит на самый последний план. В голове только этот день.
Я тоже остаюсь ненасытным, потому что этот гаденыш хочет раздеть меня, а сам сидит укутанный и ни капельку не голый. И именно этому я стягиваю с него черную растянутую до невозможности футболку, точно такую же, что была на мне минуты две назад. И все движется стремительно. Я чувствую, что не зря он ёрзает на бедрах, чувствую как возбуждение переполняет все мое тело. Это так сильно будоражит. Он расстёгивает ширинку моих выглаженных ранее брюк, которые беспощадно оказываются на полу. Я остаюсь в одном лишь нижнем белье. И мне чертовски стыдно из-за того, что этот наглый Павликовский рассматривает то, как у меня встаёт на него. Сейчас это крайне заметно. И я, оказавшись в расстеряности не нахожу варианта лучше, чем сократить расстояние между нашими лицами и оказаться сверху, чтобы глаза его были направлены не на мое тело, а в мою душу. И взгляд его выдает, он тоже возбужден, он тоже хочет взять меня, да поскорее, но так тянет... Пытается насладиться.
— Ты хочешь этого? — шепчет мне, не разрывая зрительного контакта.
— По мне не заметно? — вопрос на вопрос, что может быть загадочнее. Я неуверенно чмокаю его в губы и отстраняюсь.
— Ну раз так... — Павликовсковский давит весом и я в который раз оказываюсь под ним, да я и не против. Но только вот сейчас он делает неожиданное действие, где-то из-за спины достает мой галстук и подползает ближе, хватая обе мои руки.
— Ты связать меня хочешь? — я смеюсь с этого действия.
— Почему нет? Убежишь ещё. — он выглядит хладнокровным, но все равно улыбается, как всегда по-доброму.
— Это обязательно? — мне немного некомфортно.
— Не переживай, Поттер, тебе понравится. — проговаривает, прежде, чем крепко затянуть этот галстук в области моих запястьев и натянуть мои руки вверх, — Держи так. — слушаюсь и повинуюсь. А пока он стягивает с меня последнее, что осталось на мне, заставив меня охнуть от возмущения и отодвинуть руки от места, где им сказано было быть.
— Руки. — рычит он, смотря исподлобья на меня.
— Не смотри! — заливаюсь я смехом, и начинаю барыкаться.
— А куда ж мне смотреть то, Поттер? — вопрошает.
— В глаза смотри.
— Значит в глаза. — смотрит в душу и ее тоже раздевает; склоняется надо мной и резким движением обхватывает мой половой орган двигая вниз-вверх, резко. Из рта моего слышен удивленный и глухой стон. Ловлю ртом воздух.
— Крышесносно.
Он делает это протяжно, заставляя меня прогибаться под ним и выгибать спину от нетерпения, но сукин сын, не даёт мне кончить.
— Нет.. Нет, я хочу кончить!
— Это нужно делать как полагается. — последнее, что он сказал, перед тем как перевернуть меня на живот.
Через пару мгновений, я чувствую, что он тоже также раздет, как и я и его внушающих размеров член упирается где-то между складок. Предварительно смазав, он входит меня, постепенно, не резко. Не желая причинять мне ещё большую боль. И в этот момент, у меня и правда сносит крышу. Он делает это вдвойне приятно, настолько бережно. И я чувствую, как этот инородный объяект начинает плавно двигаться.
Примерно так, прошла большая часть ночи. Мы помогли друг другу насытиться нами же.
Рассвет, все что настигает мою голову, когда я лежу у уже почти заснувшего Бориса на груди. Непроизвольно поднимаю руку вверх, смотря как ясные первые лучики пробегают сквозь щели в моих пальцах, и мою руку накрывает рука Павликовского. Мы ловили лучики счастья вместе, пытаясь ухватить каждый.
***
— Переспали. Да, мы с тобой переспали. — я смеюсь, потому что это поистенне нелепо.
— Ладно, это была лучшая ночь в моей жизни. Я не вру.
— А ты уверен, что ты мной не пользовался? — смеюсь как полоумный.
— Не думаю, что два с половиной грамма Викодина сделали бы из тебя размякшую куклу. — закатывает глаза.
— Напомнил блин. Теперь снова хочется. Ооочень. — начинается уже какой-то скулеж.
— Прошлой ночью ты думал о наркотиках?
— Нет, совсем нет.
— Я тут подумал... — смотрит в мои глаза, пытаясь донести истину, — А вдруг я твое лекарство? — смеётся, — Вот когда ты будешь хотеть употребить, я просто буду делать так. — и он запыхавшись подносит свои губы к моим.
— Такие слащавые фразы, Павликовский! — отодвигаюсь, и нахожу свой телефон. Он выключен. Но я быстро включаю его. И меня настигает огромная волна сообщений и уведомлений.
— Хобби звонил. Много раз... И Пиппа. — до меня вообще не доходит, что происходит.
Я открываю сообщения и незамедлительно захожу в чат с Хобби. И пред мной встаёт картина пакета с наркотой и подпись «Что эта дрянь делает в моем доме?»
— Черт возьми. — произносит Павликовский, отстраняя взгляд от телефона, перед тем как увидеть, что по моим щекам скатываются слезы.
Включаю голосовое сообщение на громкую.
— Тео, приходи, мы поговорим. Вещи я уже твои собрал. Извини конечно, но это уже переходит за рамки дозволенного.
To be continued...
Так. Я надеюсь, что вы насладились прочтением этой главы. Пробую себя а написании постельных сцен, я надеюсь у меня получилось и вы получили дозу наслаждения в процессе прочтения того будоражущего эпизода.
Оставляйте комментарии и ставьте звёздочки, мне будет очень приятно!!!