глава 3
Собственно, утром жители Изумрудного города проснулись от громкого топора по мостовой деревянных ног. Это маршировали солдаты того самого волшебника, входящие в столицу Волшебной страны. Испуганные и ничего не понимающие люди выбегали из своих домов, пытаясь понять, как же это произошло. Ворота были распахнуты так широко, как пасть голодного хищника, а в них входили захватчики. Казалось, им не будет конца и края, столько их было много, и так они были похожи друг на друга, что двоилось в глазах.
У ворот стоял полноватый мальчишка с рыжей чёлкой, закрывающей даже нос, и в каком-то исступлении кричал:
- Это я их впустил! Это я открыл ворота! Получайте, получайте за всё! Так вам и надо, злые, лицемерные, лживые! Слава великому Урфину, слава, слава!
Причём он сам совершенно не знал, о ком говорит, но настроение было именно такое, погромче покричать и пораздражать народ.
В диком страхе изнеженные детки богачей и вся знать из дворца голосили:
- Руф! Предатель! Ну, сейчас мы тебя голыми руками разорвём!
Однако привести угрозу в исполнение им не дали солдаты, оттеснившие возмущённых к обочине. В ворота завалился огромный медведь, вернее, это была живая шкура от медведя-гиганта, из которой то и дело сыпались опилки. Неужели даже и её оживил таинственный маг? На шее этого создания красовался серебряный ошейник с надписью: "Топотун Урфина Д."
Проведя невольно аналогию с выражением "олухи господа бога", Руф улыбнулся.
На спине медведя сидел человек. Люди не могли видеть его лица, потому что на нем была черная накидка с капюшоном. На его плече сидел тот самый клоун, который улыбался и своим тоненьким голоском тоже выкрикивал восхваления своего автора, который придерживал его аккуратно, дабы он не упал.
Они направились во дворец, а солдаты расходились в разные части города. Руф понял, что это его шанс:
- Господин! Постойте! Я...
Клоун не дал ему договорить:
- Ровно в полдень в тронном зале!
Руф немного сник, но пошёл и заперся изнутри кладовой, чтобы никто не мог его найти. Только сейчас он осознал, что допустил ошибку, которая могла и может даже сейчас стоить ему жизни. Зачем он начал орать, вот зачем? Теперь обиженные богачи и простые горожане с лёгкостью смогут с ним разделаться. Если, конечно, достанут.
С той стороны двери слышалось много интересного. Как выяснилось позже, Страшила был взят в плен. Да он и не сопротивлялся особо, потому, что из охраны не разбежались только писец Фарамант и стражник Дин, оба не старше 20 лет, но Дин уже носил бороду, чтобы выглядеть максимально взрослым. Оба были отпущены восвояси, хотя скромный Фарамант в очках и геройствовал, что хочет разделить судьбу своего короля.
Но всё желание быть верным последователем пугала у него отбило заявление клоуна о том, что если Страшиле распороть брюхо и вытащить из него все содержимое (солому), то его всегда можно будет починить, а с его слугами такой вариант не прокатит, ибо человеческий фактор всегда нужно учитывать.
Сидящий за дверью Руф содрогнулся, представив, как этот маленький дьяволёнок вспарывает пузо кому-нибудь из живых людей. Вот уж и в самом деле добрый Урфин, что самое крошечное из его созданий глаголет столь нежные перспективы!
- Позовите начальника! - истошно вопил казначей, цепляясь за две сумки с золотом, которые он нагрёб, чтобы сбежать. - Это беспредел!
Идя по коридору все с тем же капюшоном на голове, Урфин отозвался:
- Какого начальника? Ты не в сауне, очнись.
- Ты кем себя возомнил? - возмущался Страшила, которого утаскивали двое солдат. - Беспредел в городе!
- Понимаю, тебе неприятно, я тоже с этим не согласен.
- Ты хоть знаешь, что с тобой сделают?! Что происходит?!
- Пока ничего, но вот-вот что-то произойдёт.
- Ты, - чуть не задохнулся бывший король. - Ты откуда взялся? Ещё и как позорище на медведе приехал!
- Я хотя бы не похож на мешок соломы, страдавший хроническим алкоголизмом и вернувшийся недавно из колонии строгого режима.
- Ты для чего сюда приперся со своими деревяшками?
- А, это. Я народ освобождаю.
- Да ты спроси любого из моих министров, тебе кто угодно ответит, что страна процветает и радуется жизни! - выкрикнул Страшила.
- Если я пожрал, значит, голода нет? Так, что ли?
- Нормальные люди такие поделки не делают! - шептались придворные. - Непонятно, что дальше ему в голову взбредёт!
Когда до полудня оставалось несколько минут, он рискнул выйти. Коридор был пуст, и мальчик направился в зал. Постучав в дверь тяжёлым медным кольцом и услышав с той стороны "Войдите!" - он зашел внутрь, будучи готовым ко всему.