67.
Не знаю, что это была за скотина, которая помешала нашей идиллии, но, по всей видимости, самая последняя. Я успела проклясть ее про себя на трех языках.
Виолетта звонку тоже не обрадовалась. Она едва слышно выругалась и отпустила меня.
— Ты ведь доцент! Откуда ты слова тоже знаешь? — всплеснула я руками, но вместо ответа она потрепала меня за щеку, как маленькую, и пошла открывать. Вид у неё был при этом такой рассерженный, что мне стало понятно — незваный гость будет выпровожен. Может быть, это снова её замечательная бабушка? Поняла, что у них с Эльвирой ничего не получилось, и пришла выяснять отношения с непослушным внучком.
Я направилась следом за Виолеттой, но в прихожую заходить не стала, а притаилась за углом. Если это не Валентина Анатольевна, а, скажем, Эльвира, я появлюсь в самый неподходящий момент и устрою ревизию ее волос. Вырву все, к чертям собачьим. Настрой у меня был воинственный. Отдавать свою девушку я никому не собиралась.
Виолетта посмотрела в глазок и рывком распахнула дверь.
— Здравствуйте, — лучезарно улыбнулся ей стоящий за порогом проректор. Однако сказать больше ничего не успел, хоть и хотел. Виолетта не дала ему этого сделать.
— Я, конечно, понимаю, что вы — руководство университета, но это не дает вам право вмешиваться в мое личное время и пространство, — жестко сказала она.
— Виолетта Игоревна, — тяжело вздохнул проректор, — вы в себе или недавно вышли покурить? Я зашел к вам не как ваше руководство, а по-соседски. Кое-что принес.
— Благодарю, но мне ничего не нужно, — отрезала Виолетта.
— А пакет?
— Я же сказала — ничего.
— То есть, вы его не теряли? — уточнил проректор.
— Единственное, что я теряю — терпение, — сообщила ему Виолетта.
— Не ваш, что ли? У нас Виолетт на этаже больше нет, — пробормотал мужчина.
— С чего вы вообще взяли, что это мой пакет?
— Так написано же в записке: «Моей сладкой медвежонке Виолке», — с явным удовольствием процитировал проректор.
И тут до меня дошло — это же мой пакет! Я оставила его на площадке. Бедный Дарт Вейдер, наверняка он заскучал один!
— Это мое! — моментально появилась я в прихожей, запнулась о некстати выскочившую Прелесть и едва не рухнула под ноги гостю — Виолетта успела вовремя меня поймать. И я буквально вырвала пакет из рук проректора. — Спасибо, что занесли!
— Да, собственно, не за что, — улыбнулся он.
— Только зачем вы там стали лазить?! — бережно прижала я пакет к себе, искренне надеясь, что ничего не разбилось.
— А как бы я узнал, чье это?
— У вас что, интуиции нет?
— Татьяна, помните, с кем вы разговариваете, — предостерегающе сказала мне Виолетта, а проректор расхохотался.
— Боевая у тебя подруга, Виолетта Игоревна, — заговорщицки прошептал он Виолетте, но я все равно расслышала и не смогла не улыбнуться. Проректор похлопал Виолетту по плечу, зачем-то сказал, что мы здорово смотримся вместе и, наконец, удалился. А мы остались втроем: я, Виолетта и пакет.
— Ну, и что там? — спросила Малышенко, сложив руки на груди. Она пыталась казаться суровой, как раньше, но её глаза смеялись.
— Твой друг, — объявила я.
— Ты сложила в пакет Чернова?
— Твой новый друг. Идем! — я взяла Виолетту за руку и потянула в гостиную. Она снова хотела начать целовать меня, прижав к стене, однако я не далась — торжественно распаковала подарок и вручила его Виолетте.
— С днем рождения, любимая! — объявила я. — Я ведь могу тебя так называть, да?
— Можешь, — улыбнулась она, с интересом рассматривая коробку. Я думала, Виолетта полюбуется ею и поставит на книжную полку, но нет — миниатюрный Дарт Вейдер так ей приглянулась, что она не отпускала его — рассматривала, тестировала звуковые эффекты. Судя по блеску в глазах, мой подарок ей понравился, и Виолетте не хотела выпускать его из рук.
— Ну как тебе? — спросила я, сидя в кресле и, подперев щеку, наблюдая за ним.
— Великолепно. Образ полностью аутентичный. Ты только посмотри, какая детализация. И подвижность отличная — бронь и одежда ее не ограничивают. Снаряжение снимается, Таня! — в голосе Виолетты была такая искренняя радость, что я умилилась. Правду говорят — первые сорок лет для девочки самые сложные.
— Видели бы тебя твои студенты, — хихикнула я. — Строгая и суровая Малышенко тает при виде игрушки.
— Это коллекционная фигурка, — поправили меня. Световой меч стал изменять цвет, и это вызвало в Виолетте бурю восхищения. Вдоволь наигравшись, она установила Дарта Вейдера на специальную подставку и поставила рядом со штурмовиком. А потом села рядом со мной, обняла и с благодарностью поцеловала в щеку.
— Спасибо, это действительно один из лучших подарков в моей жизни, — призналась она, переплетая свои пальцы с моими. Наши ладони оказались на её колене.
— А самый лучший твой подарочек — это я! — пропела я строчку из любимого детского мультфильма. Виолетта так счастливо улыбалась— как девчонка, которой подарили долгожданный подарок на Новый год, что я сама хотела улыбаться. Улыбаться, смеяться, кричать от радости. Чтобы весь мир знал, что я чувствую! И внутри распускались словно цветы прекрасные звезды.
— Скажи мне только одно — сколько это стоило? — спросила Виолетта.
Я подняла голову с её плеча.
— Ты действительно думаешь, что я так возьму и скажу? Серьезно?
— Коллекционные фигурки дорогие. Я не хочу, чтобы ты тратила на это свои деньги. Возмещу.