Океан

Прошел месяц. Все мы вернулись в привычный образ жизни.

Нет, не сказать, чтобы совсем привычный, скорее нормальный, но незнакомый нам.

Собранные чемоданы стояли на пороге моей комнаты, где теперь мало что напоминало обо мне. Обычно плотно задернутые шторы теперь были отодвинуты в сторону, ведь у меня была привычка до утра смотреть фильмы и ложиться под утро, а солнечный свет раздражал, поэтому тут всегда царил полумрак. Я снял постеры с классическими фильмами, которые мне подарили, когда мне было пятнадцать лет. С моего рабочего стола тоже было убрано всё — ноутбук, всякие девайсы, провода, фигурки героев аниме, различные тетрадки и дневники. В общем, всё кроме клубной лампы. Клетка с хомяком теперь была на первом этаже — это чтобы родители не забывали ухаживать за ним.

В какой-то степени мне было грустно. Грустно покидать родителей, грустно прощаться с комнатой, покидать Канаду и родную мне атмосферу.

Но, с другой стороны, я был в предвкушении новой взрослой жизни, к которой я несомненно был готов. Удивительно, как за это время я успел измениться. Во всех смыслах этого слова.

— Даже не верится, что мой сын уже студент, — я услышал задумчивый голос матери, что вошла в мою комнату.

— Да уж, — ответил я.

Увидев моё странное и неопределенное состояние, мама подошла ко мне и обняла меня за плечи.

— Ты и внешне как-то изменился. Такой высокий, я уже и обнять тебя нормально не могу.

— Ну ладно, не сильно изменился, — улыбнулся я.

— Конечно. Ты сейчас с Бэйл уходишь?

— Да, нужно попрощаться, — ответил я.

— Ну хорошо. Если что, постарайся не до глубокой ночи. Мы же устраиваем ужин.

— Да, но до ночи еще часов десять, так что я успею вернуться, — сказал я.

Через час я уже двигался по направлению к дому моей девушки, которая, к слову, тоже должна была уезжать, только на четыре дня позже меня. И, в отличие от меня, её совершенно не мучили различные мысли, что сильно грузили и не давали спокойно жить.

— Я так жду! Скорее бы уже! Говорят, это один из лучших университетов по моему профилю. У меня очень много планов, а у них множество клубов и организаций для осуществления их. А еще они дают гранты для студентов, занимающихся экстремальными видами спорта, — без остановки говорила Бэйл, пока мы сидели на берегу огромного озера.

— Да, это круто, — задумчиво отвечал я.

— У тебя что-то случилось? — вдруг спросила она.

— Нет, — коротко отвечаю.

— Что-то вспомнил?

— Наверное, мы перестанем общаться.

— Нет, ты что. Никогда.

— Надеюсь.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

С этими словами я обнял её.

Но, к сожалению, или к счастью, в будущем наша связь оборвалась. Два года мы старались общаться по скайпу, переписываться, видеться на летних каникулах, но с каждым звонком, с каждой встречей мы понимали, что становимся всё дальше и дальше друг от друга. Вскоре общение просто сошло на «нет». У нас не было никаких драматичных или печальных разговоров о том, что нам нужно расстаться и так далее. Мы не сказали друг другу ни слова. Всё это просто исчезло, растаяло как снег весной. И это нормально. Я не верю в вечную любовь. И не люблю, когда кто-то пытается переубедить меня в этом, приводя в пример истории каких-то своих знакомых, родителей и прочих. Я верю только в то, что вижу своими глазами. И вечной любви я пока не видел.

После длительной прогулки с Бэйл я должен был зайти еще кое-куда. Это был важный пункт.

Подойдя к знакомому дому, я с волнением позвонил в дверь. Мать Клемента открыла не сразу, а когда увидела меня, то на её лице появилась слабая улыбка и она обняла меня.

— Здравствуй, Океан, — впервые её голос звучал так... Взросло.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я, когда она пригласила меня войти.

— Я не знаю. Не думала, что жизнь может так меняться. Мне кажется, я до сих пор не готова к тому, что мне предстоит, — вздохнула она, проходя со мной на кухню.

Её слова заставили меня задуматься. Что еще такого ей предстоит после того, как она похоронила единственного сына? Либо я не понимаю, но, кажется, после смерти собственного ребенка любые жизненные ситуации кажутся цветочками. 

А потом до меня дошло. Осмотревшись по сторонам, я увидел, что дом заметно опустел и потерял тот вид «неопрятного» уюта и наполненности. При Клементе здесь всюду было много вещей, какие-то странные картины, флаг Каталонии в гостиной над диваном, бутылки, какая-то еда в холодильнике. А сейчас всё это превратилось в чистоту, многочисленные коробки и мертвую гнетущую тишину.

— Вы что, переезжаете?! — удивленно спросил я, пока она наливала мне в кружку черный чай. Кажется, заварка и полупустая пепельница — единственное, что осталось на этой чертовой кухне, где когда-то мы веселились и собирались все вместе.

Да, воспоминания никак не хотели покидать мой разум. Этот стол, это окно. А на месте, где сейчас сидит мама Клема, сидела Леа. Последняя наша встреча в этом доме. Она тогда выглядела такой нервной.

— Да. Мне больше нет смысла оставаться в Канаде. Я хочу вернуться к своей матери в Барселону, — ответила она, присаживаясь за стол.

И тут я вспомнил бабушку Клемента. Вспомнил то, как она сказала, что будет ждать его возвращения. Вспомнил то, как она рассказывала о его привычке сбегать из дома, пока на улице еще темно, чтобы встретить рассвет на горизонте.

Видимо, я никогда не узнаю, чего же он на самом деле ждал, когда смотрел на восходящее солнце. Никто не узнает. Быть может, он рассказывал об этом тому, кого сильно любил.

— Я понимаю. Очень жаль, — ответил я, делая глоток и обжигаясь. Мне было немного неловко разговаривать обо всем этом.

Очередной раз я осмотрелся вокруг.

— Я еще не трогала его комнату. Можешь подняться. Взять что-нибудь себе на память, — сказала его мама.

— Мне как-то неудобно...

— Нет, не стесняйся, правда, ты можешь взять всё, что тебе нравится. Ему оно всё равно уже не пригодится.

И я решил подняться в его комнату.

Войдя внутрь, меня немного передернуло. Всё было абсолютно так, как в последний раз, когда я заходил сюда. Смятая постель, гитара на полу (так, как уронил её я, когда зашел в комнату и застал там Лею), ноутбук, подключенный к колонке, вещи, валяющиеся на полу, открытый шкаф, скейт. Даже запах его одеколона, смешанный с персиковым молочком для тела, что принадлежал Лее. Кстати, на его рабочем столе лежала её книга. Я не стал смотреть, что же именно она читала. Отныне это не вызывало у меня никакого интереса.

Хотелось закрыть глаза и перенестись в прошлое. Когда всё еще было хорошо. Когда в этой комнате царила жизнь.

Но ничего нельзя изменить. Ничего.

Я долго присматривался к вещам. Мне и правда хотелось чего-нибудь взять на память. Но чего — не знаю.

В итоге я забрал его кулон, который он постоянно носил. Перед тем, как это унести, я уточнил у его матери, не будет ли она против. Но она вновь ответила, что я могу брать всё, что хочу.

— Спасибо тебе за то, что зашел. Мне было приятно тебя видеть, — его мать обняла меня на прощанье.

И это был последний раз, когда я её видел.

Потом дом опустел, а чуть позже я узнал, что туда заселились двое англоговорящих студентов из Ричмонда.

Когда я вернулся домой, кто-то позвонил. Дверь открыла мама, а потом крикнула, чтобы я спустился.

На пороге стоял тот, кого я ожидал увидеть в последнюю очередь.

Эмануэль.

— Привет, — с неуверенностью в голосе произнес я.

— Привет. Извини, что пришел, но у меня лишь один вопрос. Ты не знаешь, где Леа? Она не отвечает на звонки уже вторую неделю и никто её не видел. Что-то случилось, — обеспокоено сказал он.

— Нет, я её точно не видел. Но мне кажется, тебе не стоит беспокоиться. Она же любительница куда-нибудь уйти. Наверное, она опять с Нико, — предположил я.

— Она бы мне сказала. Она всегда мне всё говорила. И Нико с ней не живет. Он вернулся к родственникам и сейчас работает в их компании в Монреале. Я звонил ему два дня назад. Я переживаю, — ответил Эмануэль.

Его слова еще больше удивили меня. Не у одних студентов жизнь изменилась. Но и у Нико.

— Тогда я правда не знаю, чем тебе помочь. Мне очень жаль. Но я даже подумать не могу, куда бы она делась.

Я видел, что мои слова расстроили брата Леи еще больше. Но я и представить не мог, каким образом ему помочь. Да и я слишком был зол на нее и подсознательно чувствовал некое удовлетворение от мысли о том, что у неё серьезные проблемы.

— Ладно. Прости еще раз, — ответил он и направился к выходу.

Я уже приготовился закрыть дверь, как услышал его голос.

— Я тоже злюсь на неё. То, что она сделала — невозможно простить. Но она моя сестра. И от этого никуда не уйти. Я не могу заставить себя ненавидеть её, — с этими словами он оставил меня.

***

Этим же вечером я получил странное сообщение на телефон. В нём было сказано прийти в дом Нико. Номер был неизвестен. И позвонить в ответ было нельзя.

Ни один нормальный человек не рискнул бы это сделать, но я не из числа нормальных. Поэтому я собрался с мыслями, захватил свой скейт и направился в назначенное место.

Да, я мог быть убит или еще что-то в этом роде, но мне хотелось отогнать все дурные мысли, ведь любопытство и жажда экстрима были сильнее, если учесть то, что это мой последний день в Квебеке, и приеду я совсем не скоро.

В общем, ничего меня не останавливало, и, пройдя весь свой долгий путь до дома на окраине, я был немного шокирован тем, что открылось моему взору.

Некогда чудесный цветущий сад превратился в чертов пепел. Сожжены были все растения, а окна дома были выбиты. Кажется, там поселились птицы и насекомые.

На мгновение я решил развернуться и бежать что есть силы, но странное чувство того, что я обязан войти внутрь, удерживало меня.

Около десяти минут я просто стоял, не решаясь открыть дверь, но в итоге свой первый шаг я всё же сделал.

Не зная, что именно там меня ожидает, я перебрал все зацепки в голове и просто решил войти внутрь.

Дверь заскрипела словно по традиции классических ужасов, и вот я внутри некогда самого уютного и сказочного дома, в котором я частенько бывал.

Но от уюта не осталось и следа. Тут не было ни мебели, ни обоев, ни светильников. Даже кухня была разобрана. Грубо говоря, я оказался в пустой коробке, единственным жителем которой был сквозной ветер, что мягко напевал свои мелодии.

— Есть тут кто-нибудь? — крикнул я.

В ответ услышал лишь своё эхо. Когда я надумал подняться на второй этаж, то осознал, что это невозможно, ведь кто-то как специально сжег лестницу, ведущую наверх. Когда-то там были комнаты жителей этого дома. В них осталось много тайн и секретов. Книги и дневники, странные стихи, свечи и цветы, шкатулки и письма. Возможно, эти вещи были унесены из дома точно так же, как и всё остальное. Наверняка так и было. Иначе смысл был разбирать это место полностью.

Я долго пытался понять, зачем я тут. Кто написал загадочное сообщение и с какой целью меня сюда пригласили.

Окончательно отчаявшись, я сел на пол.

И тут на меня нахлынула волна всех эмоций, которые мне нужно было выплеснуть за всё то время, которое я терпел.

Я начал вспоминать абсолютно всё.

Ссоры с родителями. Моё презрительное отношение к миру. Мои детские истерики. Эмануэль, которого я старался избегать в школе. Одинокие вечера в скейт-парке. Знакомство с Клементом. Совместные посиделки у него дома с косяком и тупыми шутками. Знакомство с Леей. Да, та Леа, которую я увидел впервые — это абсолютно другая девушка. Никак не приземленная и безразличная сука, каких миллионы. Странные пять утра, когда она частенько забиралась ко мне в окно, чтобы позвать встретить рассвет и выпить бутылку вина на двоих. Сигареты. Первые чувства жесткой и туманной влюбленности. Знакомство с Нико. Злость. Успокоение. Вечера у них в саду. Школьные дни. Поездки. Кемпинг. Костры у озера. Ночные клубы и бары. Драки двух братьев за Джоселин. Болезнь Леи. Её медленное превращение в нечто неправильное. Карты. Азарт.Барселона. Мотоциклы, прогулки, знакомства. Абсолютное чувство нескончаемой энергии. Идиотские шутки Стиви. Побег Клайда с Джоселин. Ностальгия. Взросление. Потеря лучшего друга. Месяц опустошения. Прощание с домом.

Где мы все теперь?

Клема больше нет. Леа исчезла. Эмануэль живет поисками того, чего вероятно уже не найдет. Клайд где-то с Джоселин. Морально сломанный Стиви пытается восстановится и начать новую жизнь. Авалон пытается помочь ему в этом. Нико отказался от жизни своей мечты и вернулся туда, куда никогда не хотел. Может и он обретет свое счастье, но уже позднее... Бэйл, так же, как и я, покидает это место, переходя на новый жизненный этап.

Всё изменилось. Мы повзрослели.

Смешение всех чувств, спровоцированное событиями. Последний раз я буду так плакать. Клянусь самому себе.

Это мое личное прощание с беззаботным подростковым периодом. Никто об этом не узнает. Никто.

В моей жизни начинается новая глава. И, возможно, это начало чего-то абсолютно прекрасного. 

Когда я открыл глаза, то начал замечать то, чего не увидел зайдя в этот пустой дом.

Стены. 

Вся разгадка крылась в этих стенах.

Встав с пола, я начал внимательно приглядываться к тому, что было на них.

Фотографии. Множество фотографий всех людей, которых я знал.

Это наши фото. Мы делали их во время наших посиделок, вечеринок и поездок.

Каждый из моих друзей был запечатлен тут.

Рассматривая их, я будто слышал смех и музыку, обрывки запоминающихся фраз и самые яркие эмоции.

Кто сделал это?

Помимо фотографий стены были разрисованы граффити и исписаны какими-то фразами и посланиями.

Это же грёбанный мемориал моей уже теперь прошлой жизни. И это божественно.

Я продолжал изучать стену, читая каждый маленький стих, цитату или послание.

Вот один из тупых анекдотов Стиви, над которыми нам приходилось смеяться, чтобы не обидеть парня. А вот слова песни, которую мы с Клемом постоянно пели во весь голос, когда ехали в машине тусить.

Тут же и мудрости Нико. И ругательства, придуманные Клайдом. Он же всегда матерился так, что нужно было спрашивать, что означает то или иное слово. Чертов весельчак.

А вот стихи Леи. 

Какие-то признания. Словно обрывки личных дневников.

Послания. Пожелания. Наставления.

Странная фраза: «Твой ангел-хранитель всегда рядом. И ты видишь его, как и он тебя.»

Но самое загадочное ожидало меня дальше.

TROBAR-NOS A BARCELONA

Некое сообщение на каталонском. Я не мог пропустить его. А так как я не знал его, мне как придурку пришлось пользоваться переводчиком на телефоне.

Каково же было моё удивление, когда я узнал значение фразы, что была написана тут.

И тогда я просто сделал пару шагов назад. И еще раз перечитал его вслух.

Потом мой взгляд переместился на другую стену, где было огромными буквами было написано лишь одно слово

L I B E R T É

Она занимала почти всю стену.

И когда я прочитал его всё встало на свои места.

И это было самое загадочное, магическое, таинственное и невероятное чувство, которое я когда-либо испытал. 

Конец.