Океан

Три недели я провёл не выходя из дома, уставившись в ноутбук или же играя в видео-игры со Стивом и Бэйл. В свободное от работы время к нам приходила Авалон, но по большей части мы оставались втроем.

Словно герои Майкла Питта, Евы Грин и Луи Гарреля в фильме "Мечтатели". Правда, без лишних действий.

Мы совсем не разговаривали. За три недели каждый из нас обмолвился лишь парой слов вроде "подай зарядку для телефона" и "подвинься".

По ночам нам не спалось. Мы просто лежали в темноте с закрытыми глазами, имитируя сон, а если кому-то и удавалось слегка задремать, то этот кто-то обязательно проснется от неприятного сна и странных мыслей, который никак не могут уложиться в голове.


И никто из нас не мог принять того, что его больше нет.

Он словно разыграл всех или же просто решил сбежать от проблем, оставив непутевую мать и неудачную девушку, а вместе с ними и всю свою жизнь с её наполняющими элементами.

Вечером, в тот злополучный день, мы узнали, что после удара током его сердце еще билось какое-то время. Его сняли со столба, доставили в реанимацию. А спустя несколько минут его не стало.

Именно так говорили медсестры, которые не дали нам даже взглянуть на него в последний раз.

Его мать не стала устраивать похороны и приглашать кого-то. "У неё такое горе, ей просто хочется побыть одной", – говорила моя мама. Мы лишь знали, что она сожгла его тело и развеяла то, что осталось от него в горах, где мы праздновали его день рождения.

И от этой мысли моя кожа покрывалась мурашками. В голове вновь и вновь всплывал его образ. Это так странно и ужасно одновременно. Его темные глаза, длинные тощие ноги, смуглая кожа, забавная улыбка – всё это превратилось в пепел.

Его больше нет.

Но каждое утро, день за днем, мы просыпались с мыслью о том, что ничего не было. А в течение дня воспоминания и реальность мрачной тучей покрывали светлое небо фантазий и надежд.

Слишком многое произошло в одно время. Мне казалось, что с окончанием колледжа моя жизнь наполнится множественными яркими событиями, но вместо этого она остановилась.

Мои родители тоже были в ужасе от произошедшего. Они позволили пожить Стиву и Бэйл у нас, так как знали, что нам по отдельности это переживать будет куда труднее, чем всем вместе. Мы словно отвлекали друг друга, в то же время заставляя одним взглядом вспоминать то, о чем страшно было иной раз подумать.

Мы тут все облажались в этой жизни.

По ночам я слышал, как Стив забирался в мой шкаф и беззвучно рыдал. Он отказался принимать таблетки, выписанные его психотерапевтом, отчего ситуация была хуже.

Вставая с кровати, я открывал шкаф и начинал отвлекать Стиви различными разговорами, словно родитель перепуганного ночным кошмаром ребенка. Глупо было обсуждать в четыре утра такие вещи, как цвет забора у дома его бывшей, или же причину поломки одного из наушников, но оно того стоило.

А однажды, играя в видео-игры, Стив перестал управлять джостиком. Взгляд его стал таким пустым, а затем он просто подскочил с пола и, закрывая уши ладонями, начал кричать о том, что он забыл голос Клемента.

Мы с Бэйл попытались его успокоить, в тот момент, когда к нам самим пришло озарение, что мы не можем, просто не можем вспомнить его голос. И это было жутко.

Он словно частичками покидал нас.

Что до полиции и Кида, то тут всё сложнее... Парень испытал не меньший шок, чем все, кто там находился, так что к приезду копов он даже не попытался бежать. С ужасом в глазах он смотрел на висящего на столбе Клема и не двигался. Впрочем, и ему, и его парням удалось избежать наказания, ведь в дело вмешалась Леа.

Она дала ложные показания, которые по версии расследования оказались похожими на правду. Конечно, легче было всё списать на запланированное самоубийство, нежели сказать, что парень погиб ради неё, а не потому, что он устал от своей тяжелой жизни. Ей не хотелось этой огласки, когда на счету девушки уже и так была одна жизнь.

Тогда нам всем хотелось убить её. Грубо говоря, она просто осквернила его память. "Он вел себя так странно...", "У него была длительная депрессия...", "Ему приходилось убиваться на нескольких работах, ведь его мать безработная алкоголичка...", "Он злоупотреблял антидепрессантами..." Возможно, эта ложь была отчасти правдой, но она не могла послужить причиной его смерти. Все мы видели, как он хотел помочь Лее. Клем слишком сильно её любил.

Очень странно, что его мать не принимала никакое участие в расследовании. Обычно родители в таких ситуациях яростно пытаются искать виновников смерти их детей, чтобы добиться получения максимального наказания для них. Она лишь признала тот факт, что её сын был склонным к депрессии из-за тяжелой жизни, а затем закрылась дома, предпочитая воздержаться от дальнейших комментариев. А когда в полиции потребовалось провести экспертизу на наличие в крови психотропных препаратов, оказалось, что тела уже не было. Его мать просто исключила все шансы доказать вину других людей, но никак не самоубийства. Я ведь точно знал, что никакой жуткой депрессии у него не было и таблеток он тем более не употреблял. Клемента вообще забавляли подобные вещи.

В любом случае, дело быстро закрыли, назвав официальной причиной смерти - самоубийство. Отчасти она верна, но все мы считали, что здесь самым подходящим был бы вариант доведения до самоубийства.

Некоторое время я думал, что Леа переживает шок. Я еще не знал, что ошибаюсь, пока однажды не встретил её в компании какого-то парня, чья внешность напоминала модель с подиума. С ним она смеялась, вела себя легко и непринужденно, словно ничего не произошло, и Клемента в её жизни не было.

Чуть позже Бэйл застала её на велике с букетами цветов. Это были те самые композиции, составленные её бывшим парнем, что натолкнуло нас всех на мысль, что она вновь вернулась к Нико.

Всё это было, несомненно, странным, но её поведение вызывало у меня ярость. Мне хотелось кричать об этом на весь мир. Она либо ужасно цинична, либо ужасно глупа. Одно из двух. Леа окончательно убила во мне даже самую малость теплых чувств. Она навсегда перестала казаться мне волшебством, всё чаще и чаще напоминая героиню романа "Великий Гэтсби". Да, однозначно, у неё было много общего с Дэйзи.

***

Прошел месяц. Сказать чтобы что-то изменилось... Нет. Всё было как прежде. Мы лишь чувствовали, что он все дальше и дальше от нас. Осознание остриём ножа вонзалось в мысли. Мы постепенно привыкали к тому, что его больше нет.

Пройдет пара месяцев, и мы поймем, что его совсем нет.

Но пока всё шло своим чередом. Видео-игры, немое кино, бессонные ночи.

Как-то раз родители позвали меня поехать с ними прогуляться. Отказываться не было смысла, так как за последний месяц я стал каким-то эмоциональным инвалидом и нуждался в чьей-то помощи.

Я словно вновь попал в своё детство, когда круг моего общения состоял лишь из семьи. Мы так же ездили за покупками на променад рядом с шоппинг-моллом, я постоянно ныл и дергал маму за руку, так как терпеть не мог примерять одежду, а чтобы я успокоился, мне покупали мороженое и горячий шоколад.

В этот раз мы сделали то же самое, благо, я не ныл, так как с пятнадцати лет походы по магазинам перестали быть для меня пыткой.

Не знаю почему, но я чувствовал себя неуверенно, когда родители купили мне дорогой лонгборд и новую линзу для камеры. Я будто был капризной и избалованной малолеткой, которая недовольным видом требовала дорогие подарки. Но родители игнорировали мои отказы и говорили, что это полезные вещи, которые мне точно пригодятся. Конечно, я понимал, что они всячески пытались расшевелить меня и хоть немного поднять мне настроение. 

– Мы знаем, что это очень тяжелое время для тебя и твоих друзей, но нужно собраться с силами и жить дальше, – вдруг сказала мама, когда после покупок мы разместились в небольшом кафе рядом с фонтаном.

Я с пустотой во взгляде наблюдал за тем, как она перемешивает сахар в своём кофе.

– Да, ты права, – вздохнув ответил я.

– Вы не можете смириться с тем, что Клемента больше нет, и это абсолютно нормально. Это что-то вроде защитной реакции, понимаешь? – в разговор вступил отец. Говорил он тихо и очень осторожно.

– Понимаю. И я не знаю, что с этим делать. Я думаю, что он всё еще жив. Я с ума схожу от количества разных мыслей и убеждений в своей голове. Я просыпаюсь посреди ночи, и мне кажется, что он либо у себя дома, либо в больнице, либо просто в другой стране. А потом вспоминаю то, что произошло. Эта картина не выходит из головы, – наконец-то решил выговорится я. Спустя столько времени это была первая длинная реплика, произнесенная мной.

Родители взволнованно переглянулись между собой. А затем мама сказала:

– Я думаю, вам нужно его отпустить. Это трудно, но в то же время очень важно. Вы не присутствовали на его похоронах, не прощались с ним. Попробуйте собраться с друзьями в каком-нибудь месте, где вам нравилось гулять, и проводите его. Скажите хорошие слова, вспомните самые лучшие моменты. Это поможет, – она успокаивающе погладила меня по руке, а у меня вновь сносило крышу от этих слов.

Неужели он правда умер?

Его нет.

Его сожгли.

От него ничего не осталось.

Мы никогда больше не увидим его.

Мой мозг всё еще не был готов принять эту информацию. Целый месяц я жил в состоянии шока словно в тумане. И этот туман до сих пор не развеялся.

Всё произошло слишком быстро.

– Сынок, это нужно научиться принимать... – отец положил мне руку на плечо.

– Я хочу, чтобы ты знал, что дороже тебя у нас никого нет. И мы очень переживаем за тебя, Океан, – сказала мама, когда на её темных глазах засверкали слезы.

Я знал, что они боятся цепной реакции. Такое нередко случается у людей моего возраста. Им не до конца было ясно, что у меня на уме. И мне так хотелось успокоить их, сказать, что я не повторю того, что сделал мой лучший друг, но разговаривать было трудно.

– Я не умру, – просто ответил я.