Цветок, подаренный тобой.

"Самая красивая улыбка скрывает глубокие тайны, самые яркие глаза пролили много слёз, самое доброе сердце чувствовало самую сильную боль."

Иранская пословица.

Я — Аслы Озкан, адвокат с маленьким стажем работы, но взявшая на свои плечи большую историю госпожи Севиль. Мне двадцать восемь лет, и в столь неопытный возраст я решила отстоять справедливость. Кто-то спросит, почему я встала на защиту этой женщины и решилась на такой шаг. Мне самой тяжело дать ответ. Еще недавно я бы могла отказать, но не в этой ситуации. В нашу первую встречу с Севиль-ханым я увидела этот взгляд, наполненный болью. Внутри меня появилось некое чувство, будто я хочу ей помочь. Это была не жалость и не сочувствие, а что-то большее — что-то, с чего и начался мой путь.
Утром я проснулась раньше обычного, в часов восемь. В это время мой телефон разрывался от многочисленных звонков и надоедливая мелодия всё никак не затихала. Потянув руку к тумбочке, я посмотрела на дисплей экрана.
— Рашид.
В это утро мне звонил мой друг, работающий юристом в одной крупной компании. Проклиная Рашида за испорченный сон, я всё же взяла трубку.
— Алло? — зевунв, произнесла я.
— Ты всё еще спишь? — удивился голос на той линии.
— Знаешь, Рашид, нормальные люди спят в это время, — возмутилась я, а затем перевела взгляд на стену, где красовались часы, — Ты на часы хоть смотрел?
— Ладно, Аслы, не кипятись с самого утра. Лучше спроси, зачем я тебе звоню, — взбудораженно, сказал он.
По правде говоря, я ничего не понимала из слов друга, ведь моё сонное состояние позволяло рационально думать.
— Ты хотел напомнить мне, чтобы я тебя как следует избила? Спасибо, братец за упоминание, не забуду, — ответила я, уже собираясь положить трубку.
Однако на другой линии был слышен хохот, который чуточку пробудил меня.
— Нет, Аслы, это даже лучше. У меня есть для тебя отличная работа.
В эту секунду я почувствовала резкий прилив бодрости, услышав о работе.
— Правда?
— Вот видишь как ты сразу обрадовалась, — заметил друг, — Есть одно крупное, но вполне трудное дело.
Я понимала, что под этими словами Рашид говорит о таком деле, который отнимет много времени и сил. Еще недавно я рвалась в поисках подходящей работы и подумывали найти нечто интересное. Меня всегда интересовали работы, где стоит потратить больше труда и усилий, но конечный результат будет выше любых похвал.
— Сначала расскажи мне об этом деле, — довольная своим ответом, я поднялась с кровати, мысленно представляя нашу встречу.
— По телефону будет не удобно. Давай встретимся сегодня в твоём любимом кафе в Бейоглу, — поспешно предложил Рашид.
— Хорошо. Во сколько? — взгляд вновь переметнулся к часам.
— Подходи к обеду, я буду там.
Так я договорилась с Рашидом о встрече и положила трубку. Меня ожидала захватывающая история, длинной не в один месяц, а в год, может и дольше. Это был самый большой проект, который стоил мне усилий и труда.

***

— Посмотри на это, — Рашид положил передо мной папку с несколькими документами внутри.
Сегодня в кафе, как ни странно, не было посетителей. Обычно в такое время тут собираются толпы людей.
— Что это за дело такое? — с непониманием спросила я, рассматривая документы.
На первом листке были данные о некой женщине по имени Севиль Доган, а верхнем углу была приложена её фотография.
— Это дело об убийстве, — глотнув чаю, начал Рашид.
— Убийство?
— А что ты так удивляешься?
Это было не удивление, а шок. Мне никогда не приходилось сталкиваться с криминалом.
— Я предупреждал, что это трудная работа, — продолжил Рашид.
— Я никогда не бралась за подобное, — с тревогой подметила я.
Для меня это было что-то новым в моём маленьком опыте. Как адовкат ранее я занималась мелкими делами типа грабежей, раздел и оформление имущества, не уплата налогов, долгов и тому подобное. Сказать прямо, взяться за такую обширную работу как убийство, для меня было совсем не в радость.
— А если я не справлюсь? — спросила я, взглянув на друга.
Рашид устремил свой серьёзный взгляд на меня.
— Почему ты так думаешь, Аслы? Я уверен, что ты сможешь.
Смотря на бумаги, я читала в них записи и пометки. В документах говорилось о некой Севиль Доган, которая была арестована на пороге своего дома за умышленное убийство мужа ещё тридцать лет назад.
— Тридцать лет, — с ужасом проговорила я.
— Что такое? — не понимал Рашид.
Я указала ему на цифру на бумаге.
— Ты только вдумайся, убийство было совершено тридцать лет назад, а убийцу нашли только сейчас, — сказала я, удивленно смотря на моего собеседника.
— Здесь всё еще более запутанней, Аслы, — выдал Рашид.
— Что это значит?
Взяв у меня из рук папку, он вытащил оттуда какую-то бумагу и протянул мне.
— Взгляни.
Это была старая затрепанная газета, датированная 1994 годом, в котором было написано о том, что госпожа Севиль в такой-то день и время выстрелила в своего мужа и нанесла семь пулевых ранений.
— О, Аллах, — вылетело у меня из губ.
— Ты веришь подобному? — спросил у меня Рашид.
— Почему она убила его? — я не могла вникнуть в эту историю и понять мотив убийства.
Пронзительный взгляд Рашида настораживал в этот момент.
— Я и сам пытался понять причину, но её родные утверждают, что она не виновата.
Меня удивили слова Рашида.
— Они упорно стоят на своём, что кто-то оклеветал эту женщину, — закончил мой друг.
— Но как такое возможно? Просто так взять и обвинить человека? — мои вопросы казались самыми адекватными во всей этой истории.
— Я не знаю, Аслы, не знаю, — Рашид покачал головой.
Просмотрев снова документы, я пыталась собрать мысли.
— Если у этой женщины много врагов, то возможен любой исход, — бросил Рашид.
— А что ты думаешь? — я подняла взгляд на друга, — Ты веришь этой женщине?
Секунда молчания и он смотрит на меня скептическим взглядом.
— Если бы я не верил, то не стал бы предлагать тебе это дело.
Рашид явно давал понять, что мне стоит согласиться.
— Где сейчас эта женщина? — спросила я.
— Сейчас она сидит в следственном изоляторе в ожидании суда. Ей грозит пятнадцать лет.
Теперь я прониклась жалостью к этой незнакомой мне женщине.
— Как ты вообще нашёл её? Ты же не занимаешься подобным, — вдруг меня осенило.
Я вспомнила, как ещё недавно Рашид утверждал всем, что никогда не свяжется с криминальными делами и ему даже не интересно это направление. На мой вопрос Рашид слегка улыбнулся и, скрестив руки на груди, облоктился об спинку стула.
— Знаешь ли, Аслы, я имею хорошие связи с некоторыми людьми, — с гордостью произнёс он.
Я закатила глаза, изобразив ничем неудивленный вид.
— Я знаком с одним очень хорошим человеком. Его имя Ахмед Доган, он предприниматель, управляющий небольшой фирмой по изготовлению посуды.
Этот рассказ Рашида о каком-то друге-предпринимателе меня даже не заинтересовал.
— И что это может говорить мне? — перебила я.
— Это говорит о том, что Севиль Доган приходится моему другу Ахмеду тёщей, — сказал Рашид, пододвинувшись к столу.
— Тёщей?
— Именно. Его семье сейчас нужна помощь, — он опустил взгляд на газету с историей об убийстве.
— И причем тут я? — мой вопрос казался глупым, но я всё ещё была в неком замешательстве.
— Аслы, из нас двоих, сидящих за этим столом, кто адвокат — я или ты? — с улыбкой спросил Рашид.
Рашид, конечно, не адвокат, но как юрист — профессионал. Он не любил уголовные дела, чаще брался за ситуации, где основной проблемой были документы и договоры. В свои тридцать лет он добился больших успехов — заключал выгодные контракты, помогал многим бизнесменам и даже собирался открыть собственную компанию, но в последний момент остановился, словно понял, что ничего не выйдет. Рашид хотел всего и сразу. Но как часто бывает, ты не можешь быть успешен во всём — будет что-то, что заставит тебя развернуться обратно или вовсе остановит.
— Ты должна встретиться с семьей Доган и обговорить детали этого дела, — сказал Рашид, запивая последний глоток чая.
Я решила промолчать и аккуратно сложить все бумаги в папку. Думаю, мне стоит попробовать и рискнуть на этот шаг. Пока я обдумывала предстоящую встречу с семьёй Доган, Рашид вовсю торопился куда-то.
— Я уверен, что у тебя всё получится, сестрёнка, — проговорил мой друг, поспешно поднимаясь из-за стола.
— Тебе легко говорить, когда ты этим не занимаешься.
Рашид ухмыльнулся.
— Аслы, всем нам сложно, — он взял меня за щёчку и слегка шипнул, — Но именно сложности делают нас сильнее.
— Ты снова куда-то спешишь? — я с недовольствием смотрела на него.
— Как видишь, дела, — сказал Рашид, обнимая меня на прощание.
Не успел он выйти из кафе, как я вспомнила, что не знаю ни адреса, ни номера телефона этого Ахмеда Догана.
— Рашид, — окликнула я, как он резко повернулся, — А как же адрес?
Его недоумение в ту минуту рассмешило меня — будто я сказала что-то ненормальное.
— Всё есть в папке, — отозвался он, указав на папку, и спустя несколько секунд вышел из заведения.
До самой ночи я листала эти бумаги, вчитываясь в каждое слово, написанное на листке. Из прочитанного мне удалось узнать, что сама Севиль Доган, которая сейчас находиться под стражей, ещё двадцать лет назад попросила помощи у местной полиции. Но вот парадокс: если она сама попросила помощи у правоохранительных органов найти виновника, тогда зачем ей прикрываться все эти тридцать лет, раз уж она убийца? Думаю, любой преступник не стал бы сам обращаться к полиции в поисках самого себя. Это довольно глупо и даже рискованно. Из моих выводов, получается, что Севиль никакая не убийца, раз она сама горела желанием найти виновных в этом преступлении. Читая эти бумаги, я поняла, что это дело очень запутанное.

***

На следующий день я решила встретиться с господином Ахмедом. Перед тем, как поехать к нему, я, конечно же, позвонила и предупредила. По голосу я определила, что мужчина взволнован, но в то же время, чем-то зол. Из бумаг, которые были в папке, я узнала, что дом находится в районе Бейкоз на азиатской стороне, поэтому мне пришлось потратить около часу в пробке, и я уже была у порога огромного коттеджа. Словами не передать, насколько я была восхищена архитектурой и дизайном этого дома. Конечно, он не сравнится с моей двухкомнатной квартирой в центре Стамбула, ведь этот дом выглядел как большой особняк знаменитости. Казалось, я пришла не в дом убийцы, а к популярной актрисе. Подойдя к высокому забору, я позвонила в домофон, где через секунду послышался тихий молодой голос.
— Кто там? — спросила девушка.
— Здравствуйте, можете открыть дверь, пожалуйста. Я пришла к господину Ахмеду, — с волнением проговорила я.
Не услышав ответа этой девушки, я подумала, что она решила не впускать меня в дом. Однако через пару секунд, дверь открылась и я вошла в большой двор. Это была неописуемая красота — чистый, ухоженный двор с фонтаном посередине. Меня окружали красивые яркие цветы разного вида, рядом с которыми были фонари. Сейчас они не светили, ведь было утро, но их вид завораживал. Уверена, они светят так же эффектно, как и выглядят. Пока я любовалась убранством дома, из за двери появился высокий мужчина в костюме. Он выглядел лет на сорок, а может чуть больше. Статной и строгой стойкой он будто приветствовал меня. "Типичный бизнесмен" — пронеслось в мыслях.
— Здравствуйте, — замешкавшись, поздоровалась я, протянув ему руку.
Мужчина слегка улыбнулся.
— Приветствую вас, Аслы-ханым, — поздоровался со мной через рукопожатие мужчина.
По телефону мы успели познакомиться, поэтому запомнить моё имя не составило для него труда.
— Прошу, заходите, — приглашал Ахмед-бей.
Я уже понимала, что меня ждёт, когда я зайду в сам дом. И я не ошиблась в своих догадках. Длинная лестница с узорчатыми ставнями в середине огромного холла сразу же встречала меня своей красотой. Это не просто богатый дом, тут пахнет роскошью. На миг я подумала, что Севиль и вправду убийца, а может, у неё есть и другие преступления, ведь жить в таком доме не каждому дано. Сколько же вложено тут денег и сил. Тот, кто создал такую красоту, либо дурак, либо слишком влюблён. Я послушно шла за господином Ахмедом в сторону гостиной. Любуясь интерьером, я стеснительно села на мягкий диван, ожидая разговора с мужчиной. Внезапно ему позвонили и он, извинившись, вышел. Пока я рассматривала фотографии и некоторые детали, что украшали гостиную, внезапно вошла девушка в чёрном платье. В столь юный возраст чёрный её не красил. Она предложила мне кофе, но я прилично отказала, ссылаясь на недавно выпитую чашку. Девушка с улыбкой кивнула и пошла в сторону огромной двери.
— Не хотите кофе, Аслы-ханым? — наконец вернулся Ахмед-бей.
— Нет, благодарю. Я с утра выпила кофе, думаю, мне достаточно, — улыбаясь, отказала я.
Мужчина сел в кресло напротив меня и крикнул чье-то имя.
— Нергис.
В эту же минуту снова вошла та миловидная девушка, которая ещё пару минут назад предлагала мне ароматный напиток.
— Принеси мне чай, пожалуйста, — обратился он к ней, а затем посмотрел на меня, — А вы не хотите чаю?
— Нет, спасибо, — перевела я взгляд на девушку.
— Не стесняйтесь, мы рады таким гостям, как вы, — Ахмед-бей настаивал, чтобы я хоть что-то попросила.
— Ну если только чай.
Нергис кивнула и сразу же удалилась, оставив нас одних.
— Аслы-ханым, моя тёща, Севиль-ханым, сейчас находится под стражей, — начал мужчина, положив телефон на журнальный столик.
— Мне очень жаль, что с вашей семьёй случилась такая несправедливсть, — жалостно поговорила я.
— Спасибо. Я честный человек и всю свою жизнь стараюсь честно работать во благо нашего государства, — Ахмед-бей смотрел на меня уставшим взглядом, словно начинал исповедь, — И эта ситуация далась мне крайне тяжело.
— Я понимаю.
— Севиль-ханым мне как мама, и я о ней забочусь, как могу. У неё нет сыновей, но она всегда считала меня своим сыном и любила, как собственного. У неё тяжёлое прошлое, она многое испытала, и я думал, что старость она проведёт в спокойствии.
Его слова были наполнены болью, это было видно по глазам, и слышно по голосу.
— Я не верю в то, что она убийца. Эта женщина жалеет каждую бродячую собаку с улицы, каждого кота, каждую птицу, — перечислял господин, — Разве она может убить своего же мужа?
Я вздохнула с сожалением.
— Скажите, Аслы-ханым, что вы думаете об этом? — мужчина посмотрел на меня.
— Господин, я не видела Севиль-ханым, но судя по вашему рассказу, она очень хороший и добрый человек, — поддержала я, — Но наши законы не могут без обоснованно наказывать человека. Если случилось преступление, то всегда есть мотив и доказательство.
— Они даже не смогли доказать! — Ахмед-бей разозлился, — Нашли каких-то свидетелей и пару бумаг из архива. Это и есть доказательство?
Эмоции этого человека были понятны и вполне оправданы. Передо мной было дело не о простом хулиганстве, а об убийстве, где речь шла о жизни человека. Самое страшное для этой семьи услышать срок и понять, что всё это время их родной человек будет вдали и надолго.
— Если у нас такая честная полиция, то почему они не смогли арестовать Севиль-ханым ещё тридцать лет назад, в тот день, когда случилось преступление? — продолжал негодовать Ахмед-бей.
— Думаю, тогда не было веских доказательств, — предположила я.
Мужчина лишь фыркнул, поставив одну ногу на другую. Я понимала, что это сложный процесс, в котором веротяность того, что Севиль-ханым могут выпустить всего лишь составляет пятьдесят на пятьдесят. И уже сейчас есть сомнения, что дело пойдёт в нашу пользу.
— Если я поговорю с самой заключенной, то смогу понять причину и разобраться, — произнесла я, попытавшись хоть чуточку успокоить мужчину.
С подносом в руках зашла горничная Нергис и покорно поставила чашки на стол.
— Спасибо большое, — улыбнулась я ей.
Она мне напоминала меня лет десять назад, в восемнадцатилетнем возрасте — такая же худенькая и наивная. Внезапно в гостиную зашла женщина, которая с первых секунд пристально оглядывала меня с ног до головы. У неё был заплаканный взгляд и уставший вид. Она еле держалась на ногах, а синяки под глазами выдавали её не лучшее состояние.
Господин Ахмед встал и пригласил женщину к нам за стол.
— Дорогая, это Аслы Озкан, она наш адвокат, — представил меня мужчина.
Честно сказать, женщина не вызвала у меня положительных эмоций, напротив, даже испугала. Но я с почтением поднялась и в знак приветствия протянула ей руку. Она недоверчиво смотрела на меня, не решаясь пожать руку в ответ.
— Я Шумейса Доган, — наконец произнесла женщина, дотронувшись до моей руки, — Приятно с вами познакомиться.
— Взаимно.
Было понятно, что она дочь Севиль-ханым, а рядом стоящий мужчина, её муж. Она медленно села рядом, не переставая рассматривать меня.
— Шумейса в последнее время не спит, арест нашей ханым и её ударил, — Ахмед-бей оправдывал состояние своей жены.
Её глаза были наполнены слезами и это я заметила сразу же.
— Не беспокойтесь, я сделаю всё возможное, чтобы разобраться в вашем непростом деле, — заверила я.
— Сколько лет вы работаете адвокатом? — поинтересовалась Шумейса-ханым.
— Пять лет, — на мой ответ они с мужем переглянулись.
— У вас очень маленький опыт, — подметил Ахмед-бей, — Вы сталкивались с такой ситуацией?
Я поняла, к чему они ведут речь.
— Нет, не сталкивалась. Для меня это впервые, так же, как и для вас.
— Ахмед, — с удивлением посмотрела на мужа Шумейса.
— Рашид обещал мне, что найдёт отличного специалиста, — Господин Ахмед был шокирован моим признанием.
Как же я жалела, что так глупо раскрылась, хотя виноват тут Рашид. Я же предупреждала его, что для меня это в новизну.
— Вы думаете, что если я не сталкивалась с подобным, значит, я не профессионал своего дела? — мой вопрос прозвучал с ноткой обиды.
— Нет, что вы? — остановил меня мужчина.
— Вы ещё молоды, — вмешалась Шумейса-ханым.
Я молча смотрела на них, не понимая, чего сейчас они хотят.
— Нам нужен сильный юрист, Аслы-ханым, который сможет выиграть это дело, — сказал господин Ахмед.
— Рашид уверен во мне, Ахмед-бей. Мы знаем друг друга с самого детства, и я никогда его не подводила, — я повернулась к Шумейсе-ханым, — И сейчас я прошу вас поверить мне так же, как верит Рашид. Да, я не опытна в этом деле, но моё упорство и желание помочь вашей семье приведут к победе.
Супруги внимательно слушали меня, не желая прерывать.
— Будет трудно, возможно что-то не получится, где-то понадобится больше времени, но я надеюсь, что вы запасётесь терпением и своей поддержкой поможете мне довести дело до конца, — после моей просьбы на глазах Шумейсы появились слёзы.
— Аслы, я верю тебе, — произнесла женщина, перейдя на "ты". Меня это нисколько не смутило, наоборот, я почувствовала доверие с её стороны.
Я посмотрела на неё с огромным сожалением.
— Мою маму арестовали несправедливо, она ни в чём не виновата, — она взяла мою руку и сжала в своих дрожащих ладонях, — На тебя одна надежда.
Мне было впервой такое видеть. Я мысленно перебирала всех своих клиентов, с которыми работала, но эта история была другой, непохожей на остальные. Внутри я боялась, но мой страх был смешан с огромным желанием помочь.
— Я обещаю вам, что не опущу руки, пока Севиль-ханым не выйдет на свободу.
После встречи с этой семьей, и обговорив с ними подробности, я решила узнать и саму обвиняемую. Мне рассказали, что уже больше месяца Севиль Доган находится в стамбульском СИЗО в корпусе, где задержаны женщины. Мне поведали, что с нею работают и допрашивают какие-то следователи, о которых не в курсе были родные женщины. До суда оставалось два месяца, но я хорошо знала, что по закону нашей страны за такое преступление дают не меньше пятнадцати лет, а то и двадцать. Приговор был понятен всем, но мириться с ним никто не хотел.
Приехав в следственный изолятор, я сразу встретилась с главным комиссаром, который явно был не в восторге от моего прихода.
— Мне нужно поговорить с Севиль Доган, — обратилась я к комиссару.
Он был, как туча, угрюм и не в настроении.
— Вы кто? — грубо спросил мужчина.
— Аслы Озкан, я адвокат семьи Доган.
—Адвокат? — фыркнул он, — Мне не докладывали ни о каком адвокате.

Разговор предстоял сложный, но от своего я не собиралась отступать. Я показала ему своё удостоверение, а также протянула документ, в котором был подтвержден мой статус.
—

Зачем вам к ней? — недовольно спросил комиссар, взглянув на удостоверение.
— Странный вопрос, — мужчина гневно метнул взгляд на меня, — Я ее адвокат. Мне нельзя увидеться с нею?
— С ней сейчас будет беседовать следователь.
— Господин комиссар, — подошла я к его столу впритык, — Передайте следователю, что пришла адвокат госпожи Севиль и пусть сейчас же освободит моё время.
Думаю, комиссар увидел всю мою настойчивость, поэтому, ничего не ответив, он позвал одну из сотрудниц следственного изолятора, которая должна была проводить меня до камеры. Перед этим мне пришлось заполнить кучу бумаг и подписать несколько документов, которые разрешали мне посещать обвиняемую. Наши встречи и разговоры были строго конфиденциальны и никто не должен был знать о том, что происходит за дверью камеры.
Спустя некоторое время меня привели в помещение, где я должна буду ожидать Севиль-ханым, и именно здесь будут проходить наши встречи.
— Подождите здесь, ханым, — сотрудница, которая меня сопровождала, теперь оставила меня тут одну.
Серые стены, тусклый свет и железный стол с двумя стульями — вот, что заполняло эту комнату. Я волновалась, и потому часто протирала руки, которые вспотели. Прошло около пяти минут, как вдруг железная дверь со скрипом открылась и за ней показалась пожилая женщина, одетая в чёрное длинное платье. Никогда бы не подумала, что увижу настолько измученную женщину. Она была совсем бледна и чем-то испугана. На миг я подумала, что её здесь пытают, но следов побоев на лице не было. Её тело было закрыто плотной длинной тканью, а на голове красовался темный платок, закрывающий даже её волосы. Она смотрела на меня озадаченным взглядом и было ясно, что она не знает обо мне. Сегодня нам дали на беседу всего лишь час. В последующие встречи нам будут выделять по три часа. Столько времени нам будет определённо хватать. Как только она подошла к столу, я резко поднялась с места и представилась ей.
— В последнее время она не разговорчива, — ответила за неё сотрудница, — Боится что-ли.
По лицу охранницы понятно, что она насмехается над женщиной.
— Поднимите рукав пожалуйста, — попросила я госпожу Севиль в надежде, что не всё же не увижу там синяков.
Сотрудница косо взглянула на меня, тогда как сама Севиль-ханым с непониманием не решалась выполнить просьбу. Спустя пару мгновений моих ожиданий, она стянула рукав и я увидела чистую бедную кожу. Я вздохнула с облегчением, зная, что тут на женщину не поднимают руки.
— Вы испугались, что она наложила на себя руки? — интересовалась рядом стоящая охранница.
— Нет, я переживала о другом.
— О чём же? — кажется она не собирается уходить.
— Можете нас оставить, — не выдержав, обратилась я к ней.
Сотрудница недовольно подняла бровь и вышла из камеры, оставив нас в тишине. Госпожа Севиль не смотрела на меня, её взгляд был опущен на стол, она даже не позволяла себе сесть на стул.
— Севиль-ханым, прошу вас, сядьте, — указала я ей на стул.
Она холодно посмотрела на меня, а затем молча села. Я также села напротив и пыталась собрать мысли, чтобы начать наш разговор. Объяснив ей всю суть проблемы, я удостоверила её, что всеми силами попробую ей помочь.
— Я очень хочу разобраться в вашем деле и помочь вам, потому что я верю в вашу невиновность.
— Что нужно сделать, чтобы меня в скором времени отпустили? — с безразличием спросила она.
— Мне нужны доказательства вашей непричастности, — ответила я, доставая из сумки большой блокнот с ручкой.
Мне хотелось узнать побольше информации этой истории, поэтому я была подготовлена к написанию самых важных деталей. Севиль-ханым была шокирована моими словами и с тревогой взглянула на меня.
— Что это значит? — она напряглась.
— Мне нужно, чтобы вы рассказали историю этого дела, а лучше будет, если вы расскажете всё в мельчайших подробностях. Тогда будет больше шансов помочь вам.
— Историю? — резко переспросила она. Ей явно не понравилась эта идея, поэтому она так испугалась.
— Да, свою историю. Мне нужны все детали: имена близких, имена друзей, адреса, лица, окружающие вас в это время, и даже те, кого вы сами подозреваете в преступлении.
Женщина долго смотрела на меня, не решаясь, что-либо ответить.
— Я знаю, Севиль-ханым, что вам будет нелегко и это личная информация, но я обещаю, что это всё строго между нами, — уверяла я, смотря ей прямо в глаза.
Женщина еще долго молчала и я понимала, что она специально тянет время до самого конца, лишь бы не начинать рассказ. Она встала с места и подошла к решетчатому окну, смотря куда-то вдаль.
— Ханым, прошу вас, доверьтесь мне. Я делаю это в целях вам помочь, а не навредить, узнав вашу тайну, — высказала я, теряя терпение.
Женщина в миг обернулась ко мне.
— Поймите, я могу вам помочь. Если вы хотите в скором времени вновь оказаться рядом с близкими, то положитесь на меня, — я понимала, что женщина не доверяла мне рассказывать свою историю, но ради доказательств мне это было необходимо.
— Откуда ты пришла? Кто тебя подослал? — с агрессией спрашивала она.
— Меня отправила ваша семья. Ваша дочь Шумейса со слезами на глазах просила помочь вам, — ответила я.
Сжимая в руках чётки, она подошла и села напротив меня за стол.
— Думаешь, я так быстро тебе поверю? — и снова агрессия.
— Вы зря злитесь на меня, ханым. Я всего-лишь хочу помочь вам, — я поджала губы от какого-то вспыхнувшего страха.
Я боялась, что у меня не получиться разговорить женщину и наша беседа не удастся.
— Я не жду от людей помощи и давно не доверяю им, — сухо ответила Севиль-ханым.
— Мне вы можете доверять, я не обманываю вас. Если бы я хотела вам навредить, то зачем же тогда помогать? Моя цель — освободить вас, чтобы вы были рядом с дочкой и своими внучками. Ваша семья скучает по вам, я обещала, что сделаю всё возможное, чтобы вы оказались на свободе, — я положила свою руку на её холодную руку в надежде, что смогу хоть чуточку согреть её ледяное сердце.
Она взглянула на меня так чисто и искренне, что мне стало её очень жаль. Я видела в ней хорошего человека, и нисколько не сомневалась в своё отношении к ней.
— Что мне рассказать? — наконец спросила она, понимая, что я не отступлю. Победоносно улыбнувшись, я была готова слушать её длинный рассказ.

— Всё с самого начала.