10
Лера просидела в больнице до глубокой ночи.
Сначала — на жёстком стуле у стены, потом — прямо на подоконнике в коридоре, подтянув колени к груди. Белый свет ламп выедал глаза, запах лекарств стоял тяжёлый, липкий. Она ловила каждый шаг врача, каждое движение медсестры, вздрагивала от каждого хлопка двери.
Когда наконец сказали, что состояние стабилизировалось и угрозы жизни нет, она выдохнула так, будто до этого вовсе не дышала. Колени стали ватными. Хотелось сесть прямо на пол и заплакать — от усталости, от страха, от всего сразу.
Но ночь уже давно вступила в свои права.
За окнами — чернота, редкие фонари, пустые дорожки. Домой идти одной было страшно до липкого холода под кожей. Оставаться в больнице — нельзя: строго, посещения окончены, ночевать не положено.
Лера спустилась к стойке регистрации. Старые часы на стене показывали далеко за полночь. Она села на край лавки, слегка дрожащими пальцами протянулась к стационарному телефону.
Телефонная книжка была короткой.
Никаких «качалок», никаких «универсамов» — она и не ждала. Такие номера сюда не заносят.
Пальцы замерли.
Вахит Зималетдинов.
Она чуть нахмурилась — и тут же вспомнила. Конечно. Зима. Настоящее имя.
Пока наверное только его настоящее имя, ну и конечно, Ералаша она знала.
Лера глубоко вдохнула, будто перед прыжком, и ввела цифры.
Гудок.
Второй.
— Алё... — раздался на том конце сонный, хрипловатый голос.
— Зима... извини, что так поздно,— она на секунду замялась, сглотнула. — Это Лера.
Пауза. Секунда, другая — будто он просыпался.
— А... — выдохнул он. — Лера. Чё случилось?
Она сжала телефон крепче.
— Я... я сейчас в больнице. С Ералашем.
Теперь он уже не звучал сонным.
— В смысле — с Мишей?
— Его привезли сегодня ночью, — быстро, сбивчиво заговорила Лера. — Его избили. Я была рядом... Сейчас сказали, что состояние стабилизировалось. Он жив. Я просто... я подумала, что вам нужно знать.
На том конце стало тихо. Слишком тихо.
— Ты одна? — наконец спросил Зима.
— Да, — честно ответила она. — Уже поздно. Мне сказали уходить. А одной идти страшно... Я не знаю, можно ли... если получится... прислать кого-нибудь? Хотя бы встретить меня у больницы.
Она замолчала, боясь, что сказала лишнее.
Зима шумно выдохнул.
— Ты правильно сделала, что позвонила.
Он помолчал секунду и добавил уже твёрдо:
— Стой там. Никуда не уходи. Сейчас решим.
Лера закрыла глаза.
Впервые за эту ночь страх немного отступил.
Телефон зазвонил через пару минут. Лера вздрогнула — нервы были натянуты до предела.
— Лер, — голос Зимы теперь был собранный, без сонной хрипоты. — Я в качалку позвонил. Она тут рядом с больницей, ты ж знаешь. Кащей там как раз был... до сих пор. Ну он часто сидит там до позна, не суть в общем.
Она на секунду перестала дышать.
— Он сказал, что сам зайдёт. Заберёт тебя, — продолжил Вахит, будто между делом, но в голосе чувствовалось напряжение. — Так что всё, не бойся.
— Спасибо... — выдохнула Лера искренне. — Правда, спасибо тебе.
— Да тебе спасибо, как Миша? — после паузы спросил он тише.
— Стабилизировали, — ответила она. — Сказали, ночь решающая, но жить будет.
Зима шумно выдохнул.
— Хорошо. Это... хорошо.
Потом добавил:
— Ты там держись. Сейчас он подойдёт.
Связь оборвалась.
Лера снова опустилась на подоконник. Коридор был пустой, только где-то вдалеке скрипела тележка, да тикали часы. Усталость накрыла резко, будто кто-то выключил свет внутри. Она подложила под голову согнутый локоть и сама не заметила, как начала клевать носом, проваливаясь в короткие, рваные полусны.
***
Кащей сидит в небольшой каморке в качалке.
Здесь затхлый запах, кажется невозможно ничего увидеть потому как из-за количества сигаретного дыма начинают слезится глаза. Сам он пропах спиртом, таким дешевым пойлом, хотя денег у него было хоть жопой жуй.
Рядом с ним Люда. Симпатичная девочка лет двадцати. Такая наивная и чистая. Была. До момента пока не связалась с ним. он своей чернотой и грязью портил все к чему прикасался.
Вот и ее это коснулось.
Ее лицо бледное, а губы сухие, как наждачка, которые она облизывает языком, пытаясь сделать их чуть влажнее. Но получается, честно говоря, плохо. Люда тянется к нему за поцелуем, хотя ее глаза кажутся такими черными, словно души в них не было.
- Уйди, - брезгливо говорит мужчина, подкуривая сигарету. Но это летит мимо ее ушей, когда она тянется к его ширинке. Был ли он против? Не был.
Но то, что девушка вела себя как последняя шалава с улицы его ничуть не смущало.
Усталость накрыла Кащея не сразу — она подкрадывалась исподволь, липкая, вязкая. Весь вечер он почти не выпускал телефон из рук. Курил одну за другой, слушал, говорил, снова слушал. Разъезд выходил на связь нехотя, кусками, через третьих лиц. Кто-то мямлил, кто-то резко бросал трубку, кто-то уверял, что «не они», что «перепутали», что «там вообще темно было».
Кирилл гнал именно на Разъезд — уверенно, слишком уверенно для человека, который «ничего не видел». И это не сходилось. Ничего не сходилось. Кащей чувствовал — здесь что-то не так, но нитка ускользала из пальцев.
Качалка гудела привычно: кто-то смеялся, кто-то спорил, железо лязгало. А ему было будто не здесь. Он сидел, откинувшись на спинку скамьи, закрыл глаза на пару секунд.
Телефон зазвонил резко, выдернув его обратно.
— Да, — коротко.
Голос Зимы был взволнованный, быстрый:
— Кащей... Это Зима. Миша жив. Врачи стабилизировали.
Он не ответил сразу. Просто выдохнул — глубоко, медленно, будто кто-то наконец ослабил удавку.
— Кто дотащил? — спросил он уже тише.
— Лера, — ответил Вахит. — Она с ним до больницы была. И сейчас там. Одна. Ночь уже.
Кащей открыл глаза и уставился в бетонный пол.
Лера...
В голове не укладывалось. Та самая девчонка, которая вздрагивала от одного упоминания Универсама, которая хотела от всего этого держаться подальше. И при этом — не убежала, не отвернулась, не испугалась. Потянула почти без сознания пацана через полгорода.
Он хмыкнул про себя — коротко, без улыбки.
А ты, оказывается, не такая простая.
— Она попросила, если получится, — продолжал Зима, — чтобы кто-то встретил её у больницы. Я подумал... ты ближе всех.
Кащей даже не раздумывал.
— Я зайду, — сказал сразу.
— Спасибо, — выдохнул Вахит.
Кащей убрал телефон. Рядом кто-то что-то говорил, Люда потянулась к нему, положила руку на плечо, заглядывая в лицо:
— Ты чё, опять весь в себе?..
Он не ответил. Просто небрежно, почти машинально оттолкнул её руку, поднялся. Накинул куртку, застёгивая её уже на ходу.
— Кащей, ты куда? — окликнули из глубины зала.
— По делам, — бросил он через плечо.
Дверь качалки хлопнула за его спиной глухо.
Ночь встретила его холодным воздухом и редкими фонарями.
И впервые за весь этот вечер у него в голове была не война —
а одна уставшая блондинка у больничного окна.
***
Её осторожно тронули за плечо.
— Эй.
Она вздрогнула, резко подняла голову. Перед глазами поплыло, но фокус постепенно вернулся.
Перед ней стоял Кащей.
Усталый. Не тот наглый, самоуверенный с дискотеки. Под глазами тянулись тёмные тени, кожа казалась серее обычного. От него сильно пахло табаком — густо, тяжело, будто он выкурил больше обычного. Но улыбка была — спокойная, почти человеческая.
— Пойдём, — тихо сказал он. — А то шею себе угробишь, ночуя на подоконнике.
Лера пару секунд просто смотрела на него, будто проверяя — не мерещится ли. Потом устало улыбнулась в ответ.
— Спасибо... что пришёл.
— Не за что, — пожал он плечами. — Зима позвонил, рассказал почему ты тут.
Он отступил, пропуская её вперёд. Они молча спустились по лестнице, прошли мимо ночной регистратуры. Дежурная бросила на них быстрый, цепкий взгляд — особенно на него — но ничего не сказала.
Двери больницы закрылись за спиной глухо.
На улице была глубокая ночь. Тихая — и от этого ещё более пугающая. Фонари выхватывали куски асфальта, пустые тротуары, тени домов. Где-то далеко лаяла собака, ветер шевелил листву.
Кащей шёл рядом, чуть впереди, будто автоматически прикрывая. Шаги его были уверенные, спокойные.
Лера плотнее запахнула куртку и поймала себя на странной мысли:
рядом с ним в этой ночи было... безопаснее.
И это пугало куда сильнее самой темноты.
Они прошли пару кварталов молча. Ночь будто сжималась вокруг, шаги отдавались слишком громко, а усталость тянула Леру вниз, к земле. Кащей несколько раз косо посмотрел на неё — заметил, как она спотыкается о собственный шаг, как тяжело моргает.
— Расскажешь, как всё было? — наконец спросил он негромко. — От начала.
Лера медленно выдохнула и покачала головой.
— Можно... не сейчас? — она виновато подняла на него глаза. — Я правда больше не могу. Ещё пару минут — и я усну прямо на ходу. День... слишком тяжёлый был.
Кащей остановился на полшага, посмотрел на неё внимательно, без давления. Потом просто кивнул.
— Ладно. Завтра так завтра. — Он сам не понял почему так легко отступил, почему не додавил свой вопрос как это было всегда.
Больше он ничего не сказал. Они пошли дальше в тишине — плотной, но уже не давящей. Только шаги, редкий шум далёкой машины и её собственное дыхание.
У подъезда Лера остановилась. Дом казался тёмным, сонным, чужим и родным одновременно. Она повернулась к нему.
— Спасибо тебе. Правда, — сказала она искренне. — Если бы не ты...
— Не надо, — перебил он мягко, но твёрдо. — Это вообще-то нам тебя благодарить надо.
Она удивлённо моргнула.
— За Мишу, — продолжил Кащей. — Если бы не ты, он бы там и остался. Так что... весь Универсам у тебя в долгу.
Он сказал это спокойно, без пафоса, будто констатировал факт. Потом чуть усмехнулся — устало, криво.
— Отдыхай. Завтра поговорим.
Лера кивнула, — Спокойной ночи.
— Спокойной, мышка, — бросил он уже отходя.
Кащей развернулся и уже сделал несколько шагов в сторону тёмного двора. Фонарь за его спиной вытягивал длинную тень по асфальту. Лера слышала, как удаляются его шаги, и только сейчас позволила себе полностью облокотиться на дверь подъезда.
Она раскрыла сумку.
Раз — заколка.
Два — платок, смятый и ещё пахнущий больницей.
Три — кошелёк.
Лера нахмурилась. Полезла глубже, почти по-детски нетерпеливо перетряхивая содержимое. Сумка показалась вдруг бездонной, чужой.
— Нет... — шёпотом вырвалось у неё.
Она вытряхнула всё на ладонь: расчёска, помада, какие-то бумажки. Сердце неприятно ёкнуло. Ключей не было.
Кащей успел отойти всего на пару метров, когда понял, что дверь за её спиной так и не хлопнула. Он остановился, обернулся. Лера всё ещё стояла у подъезда, ссутулившись, словно кто-то выключил в ней последние силы.
— Лер, — позвал он чуть громче обычного. — Всё нормально?
Она вздрогнула, будто её поймали врасплох. Он уже шёл обратно, шаги быстрые, уверенные.
— Да... — начала она и тут же замолчала.
Кащей остановился напротив, всматриваясь в её лицо.
— Чё такое?
Лера медленно подняла на него глаза. Потом устало провела рукой по кудрявым, уже спутанным волосам, пальцы застряли, дёрнули прядь — она даже не поморщилась.
— Ключи... — выдохнула она тяжело. — Их нет.
— В смысле нет?
— Видимо... — она снова заглянула в сумку, уже без надежды. — Выпали. Когда я бежала. Тогда, к остановке... к Мише.
Последние слова прозвучали тише, будто она не хотела их произносить вслух.
Кащей пару секунд молчал. Потом коротко выдохнул через нос.
— Так. Спокойно.
Он присел на корточки, осветил асфальт под ногами взглядом, будто ключи могли лежать прямо тут.
— Ты точно их не оставляла дома? — спросил он.
— Точно, — она покачала головой. — Я дверь закрывала. Помню... звук этот.
Голос её дрогнул. — Я бы не ушла без них.
Лера прислонилась спиной к холодной двери и медленно сползла взглядом вниз, словно сил держаться больше не было.
— Отлично, — нервно усмехнулась она. — Просто замечательно. Ночь, я без ключей... и ты уже ушёл.
— Я никуда не ушёл, — резко сказал Кащей.
Он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз — внимательно, сосредоточенно.
— И не уйду.
Она подняла на него взгляд.
— Прости... Я правда не хотела... напрягать.
— Хватит извиняться, — отрезал он, но без злости. — Сегодня ты и так больше всех на себя взяла.
Он оглянулся на тёмные окна подъезда.
— Может есть кто дома?
— Нет. Я одна.
Кащей кивнул, словно отметил это про себя.
— Ладно. Варианты есть. Либо лезем в окно, либо идём искать ключи.— тихо пробормотала блондинка.
Он чуть прищурился, оценивая её состояние.
— Ты сейчас упадёшь, если сделаешь ещё шаг.
Лера криво улыбнулась.
— Есть такое.
Кащей вздохнул, достал сигарету, но так и не закурил, сжал её пальцами.
— Садись, — кивнул он на скамейку у подъезда. — Сейчас решим. Ты сегодня к счастью не одна, мышка.
Лера резко выпрямилась, будто её окатили холодной водой.
— Нет, — сказала она упрямо. — Я... я вернусь к остановке. Может, они там.
Она уже сделала шаг, второй — и тут же пошатнулась. Кащей даже не успел дотронуться, но его голос остановил её на полпути.
— Лер.
Она обернулась.
Он молча смотрел на неё пару секунд — оценивающе, без жалости, но и без грубости. Потом медленно покачал головой.
— Ты сейчас никуда не пойдёшь.
— Пойду, — упрямо буркнула она, но голос уже был слабый, неуверенный. — Я просто... хозяйка квартиры меня прибьёт. Она и так косо в последнее время смотрит, а тут ключи потеряла...
Она мямлила, сбивалась, теряла мысль, словно оправдывалась перед самой собой.
Кащей выдохнул, устало провёл рукой по лицу.
— Послушай меня.
Он подошёл ближе, но не вплотную — оставил дистанцию, будто нарочно.
— До остановки — полчаса туда, полчаса обратно. Ночь. Ты еле на ногах стоишь. Если ты там упадёшь — никто тебя не подберёт.
Лера сжала ремешок сумки до побелевших пальцев.
— А если ключи правда там?..
— Завтра, — твёрдо сказал он. — Утром. Со светом. Спокойно.
Она молчала, металась взглядом между асфальтом и его лицом. Сердце колотилось слишком быстро. От него тянуло опасной аурой — спокойной, тёмной, уверенной. Такой, рядом с которой либо пропадаешь, либо держишься изо всех сил.
Кащей помолчал, потом сказал ровно, без нажима:
— Давай ты переночуешь у меня. А утром мы всё решим. И с ключами. И с Мишей.
Слова повисли между ними.
Лера резко подняла голову.
— У тебя?..
— У меня, — подтвердил он. — Ничего страшного в этом нет.
По нему и правда было видно: он тоже вымотан. Плечи опущены чуть ниже обычного, голос хриплый, глаза уставшие. Это был не «главный», не «страшный Кащей», а человек, который за одну ночь потерял сон и ещё не знал, чем она закончится.
Лера сделала шаг назад, почти упёрлась в дверь подъезда.
— Я не знаю... — честно выдохнула она. — Это... опасно.
Он усмехнулся уголком губ.
— Опасно — это то, что ты сейчас одна, без ключей и без сил.
Она закрыла глаза на секунду. Перед внутренним взглядом мелькали Алёнка, больничный коридор, трамвай, кровь на губах Миши, тёмная остановка. Безвыходность сжимала грудь.
— Я не хочу... проблем, — тихо сказала она.
— И я не хочу, — ответил Кащей сразу. — Поэтому и предлагаю самый простой вариант.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Решай. Но бежать ты сейчас никуда не будешь. Это я тебе гарантирую.
Лера медленно выдохнула.
И впервые за вечер поняла: выбора у неё почти не осталось.
Дом Кащея оказался совсем рядом — пятнадцать минут пешком, но для Леры они растянулись, как целый час. Ноги путались, плечи знобило, мысли сбивались. Он шёл рядом, подстраивая шаг, ни разу не поторопив и ни разу не взяв за руку — будто понимал, что ей сейчас важно чувствовать границу.
Подъезд был тёмный, гулкий. Ключ провернулся в замке почти беззвучно.
Они вошли в квартиру.
Кащей не стал включать верхний свет — щёлкнул выключателем сбоку, и в гостиной загорелась тусклая лампа. Мягкий, жёлтый свет не резал глаза, не вырывал пространство резко, а будто оставлял его в полусне. Тени легли по углам, мебель выступила плавно, без резких контуров.
Он разулся, бросил куртку на спинку стула — привычно, машинально. Потом посмотрел на Леру.
И только сейчас по-настоящему увидел.
Зашуганная.
Уставшая до пустоты в глазах.
Лохматая — кудри спутались, выбились из резинки, торчали в разные стороны. Летняя юбка, тонкая ветровка — и это в ночной прохладе. Как она вообще не вымерзла за эти часы?
Кащей нахмурился.
— Ты сядь, — сказал он негромко, кивая на диван. — Не стой.
Лера послушно прошла пару шагов и села, будто у неё наконец выключили внутренний мотор. Плечи опустились, спина согнулась, руки безвольно легли на колени.
Он ещё раз окинул её взглядом — не оценивающим, а внимательным, почти хозяйским.
— Я сейчас решу, где ты ляжешь, — добавил он уже спокойнее. — И найду тебе что-нибудь... потеплее. На остаток ночи.
— Мне и так нормально... — попыталась она возразить, но голос прозвучал вяло и неубедительно.
Кащей хмыкнул.
— Нормально — это когда ты не дрожишь.
Он развернулся и ушёл вглубь квартиры, оставив её в полумраке гостиной. Лера огляделась: всё было просто, без излишеств, но аккуратно. Мужская территория — сразу чувствовалось. И в этой тишине, под мягким светом лампы, усталость наконец начала побеждать тревогу.
Она поймала себя на том, что впервые за эту ночь чувствует не страх, а странное, неловкое облегчение.
Кащей вернулся тихо, почти неслышно. В руках — плотная трикотажная кофта, ещё тёплая после батареи. Он уже открыл рот, чтобы окликнуть её, но замер.
Лера спала.
Голова неловко лежала на подлокотнике дивана, щёка прижата к ткани, ресницы отбрасывали тень. Губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, глубокое — такое бывает только у людей, которые вымотались до предела и сдались без боя. Вся дневная тревога будто стерлась: не было ни напряжения, ни настороженности. Просто девчонка, которая слишком много вынесла за один день.
Кащей смотрел дольше, чем собирался.
Во сне она казалась совсем другой. Меньше, тише, без этой взрослой собранности, с которой она держалась весь вечер. Никакой игры, никакой осторожности — одна сплошная уязвимость. И от этого внутри что-то неприятно кольнуло.
— Ну ты даёшь... — пробормотал он почти неслышно, больше себе, чем ей.
Будить он не стал.
Аккуратно, будто боялся спугнуть, Кащей наклонился, подхватил её под колени и спину. Она едва слышно вздохнула, что-то неразборчиво пробормотала и уткнулась лбом ему в грудь. Он замер на секунду, потом тихо хмыкнул.
— Тише, тише... всё, всё, — шепнул он, сам не зная зачем.
Он отнёс её в спальню. Положил осторожно, стараясь не дёрнуть, не разбудить. Лера тут же повернулась на бок, словно инстинктивно ища тепло.
Кащей стянул с неё уличную ветровку, аккуратно, медленно, оставив в простой футболке. Поправил подушку. Накрыл сначала одеялом, потом, подумав, добавил плед.
Она почти сразу свернулась в клубок — колени подтянулись, плечи дрогнули от ночной прохлады.
Кащей задержал взгляд на секунду дольше положенного.
— Дурёха... — тихо сказал он без злости, скорее с усталой нежностью. — И как ты вообще дожила до утра.
Он выключил свет, прикрыл дверь почти до щёлочки и вышел на кухню. Там, на жёстком диване, бросил плед, сел, устало потер лицо ладонями.
Ночь всё ещё не отпускала.
Но впервые за неё было по-настоящему тихо.
От автора: жду как обычно от вас фидбек/критику/пожелания. объединила некоторые маленькие предыдущие главы, не пугайтесь. Вернулась к истории спустя год, за что извиняюсь, но считаю, что сейчас у меня куда больше потенциала и способностей красиво дописать эту историю)
всё редактируется пока, немного плывет, но надеюсь вам нравится сюжет.
сегодня заметила помарку #1-кощей
большое спасибо вам, ведь в вас я зачастую и нахожу силы писать дальше🙏🏽❣️🙌🏼