глава 9
В такси душно, хоть и окно с моей стороны открыто. Деревья проносятся со скоростью так, что я не успеваю ловить их взглядом. Ведь я предупредила таксиста:
– Желательно побыстрее, – и передала купюру в два раза больше суммы указанной в заказе машины.
К сожалению, я на опыте. И знаю – нужно успеть до полного разгрома хаты. Ведь на таких мероприятиях, увы, но такое неизбежно.
По правде говоря, я очень брезгую ехать в это место. И не знаю, что движет мной в этот момент. Зная, какие там могут происходить сумасшествия, очень хотелось взять с собой хотя бы брата. Одной ехать в кучку незнакомых бухих людей просо опасно. Но поехала я все же одна. Когда я окрыленная выбежала из отеля, размахивая сумочкой, зачем то оглянулась и посмотрела на балкон в коридоре второго этажа. Там стоял Илья, хотя во второй час ночи храпу должны давать даже заядлый компьютерщик. Задумчиво глядя то ли вдаль, то ли в никуда, он опирался о железное перила и протирал носком кроссовка пол. Кинь бы я ему сигару в рот и шляпку, тут же детектив снимай. И Кошкин в главной роли. Оглянувшись, брат помахал мне рукой, и, уже собираясь уйти внутрь, одарил меня таким до сопливости жалким взглядом, словно провожает меня не неизвестно куда, а на каторгу. Хм… И даже Саше не настучит о моем позднем уходе? Тогда подъехало такси, и я сильно не придала его выражению лица значения. Но позже… поняла его ценность.
Не было ни единого сомнения, что я точно найду его и поговорю с ним. С Власом. На любые темы. Хотя бы познакомлюсь. Как бы это непривычно и необычно не оседало в моей и без того затуманенной голове. Оделась я до жути не вызывающе. Серый свитшот поверх лифа и широкие джинсы с кроссовками. Не тем я хочу обратить на себя его внимание.
Машина свернула на улицу частных домов. Остановилась перед одним из кирпичных двухэтажным домом с черным забором. ПримерноП такой же я видела во сне, и представлялся он мне как домик Димы Астрова. Губы дрогнули в такт с грудью. Но, стараясь не задумыватся над этим, я распахнула дверь и, уверенно шагнув на асфальт ногами, они тут же чуть пошатнулись. Музыка, крики. Конечно, до сюда запах выпивки еще не дошел, но я уже его чую. Глаза опускаются вниз, и я дергаю плечом, чтобы с той ушли мурашки, возникшие в одну секунду по всей спине. Уверенность пошатнулась вновь вместе с ногами, что являются сейчас единственной опорой.
Последнюю такую картину я застала в родном городе перед отчислением из колледжа. Тогда я пьяная вылетела из чьей то хаты, руками прикрывая грудь, по которой только что пробежались чужие пальцы. Мужские взрослые чужие пальцы. Все что я успела сделать, это вмазать тому уроду по скуле и, забыв оставить там бутылку с какой-то ядреной бурдой, побежала оттуда в незнакомые дворы. Была дичайшая ярость, но страх не давал пойти к этому ублюдку снова. Я опустилась на лавочку возле незнакомого дома. Как пьяная дрянь я хлебнула еще из той почти полной бутылки, думая «жалко же». Вспоминая именно в этот момент себя со стороны, хотелось хлестнуть себя мелкую по щеке. Сейчас в уме не складывается, как мама вообще держала со мной общение и говорила теплые слова, когда я валялась в хламину у ее порога. « – Мерзость, – всплывает в голове, – не заслуживающая даже материнской любви». Если бы в тот момент кто-то подошел и сказал мне эти слова, то я бы задумалась над ними, даже будучи в стельку. Но тогда у меня была лишь эта чертова бутылка, и никого больше рядом. Пока из-за угла не показалась мужская знакомая фигура. Этот идиот с ядовитым оскалом направлялся в мою сторону и что-то шептал себе под нос. Зажал меня к углу лавок, куда не выходили окна домов. И когда он уже прижал мои ноги, которыми я пыталась отбиться, к своим коленям, я дала себе последнюю надежду и издала писк о помощи. Тогда на помощь пришел какой-то парень. Он ловко расправился с бухим мужиком, который потом сбежал, как сопливый мальчишка. После отвел меня к другим домам и посадил около незнакомого подъезда. Дальше я почти ничего не помню, видимо последний глоток дал о себе знать. Помню лишь то, что он боязливо смотрел на бутылку в моей руке. Почему-то с того момента именно этот голодный взгляд четко отпечатался в моей голове. А после моего шуточного предложения сделать глоток, тот присосался к горлышку, опустошив бутылку чуть ли не наполовину. Тогда я корила себя, ведь от этой ядерной смеси непонятно чего, паренек стал глотать воздух и хвататься за горло. Все, что я могла тогда сделать, это сорвать несколько листочков с ближайшей березы и сунуть ему в рот. Жуя и вытирая слезы, он признался в том, что «не на опыте». « – А то я не заметила, – толкнула я ему локтем в ребра». Я даже не знала его имени, но он сразу же поднял мне настроение, как только появился. В отголосках пьяного сознания помню еще, что мы долго-долго о чем то болтали. Помню слезы на его глазах, вот только до сих пор не понимаю - они так долго лились из-за первого в жизни крепкого алкоголя или все же от тех долгих разговоров. И все. Дальше я проснулась в своей комнате у мамы дома.
– Знакомы? – У двери в этот ад стоят двое со стаканами в руках. Два почти одинаковых качка в черных футболках и серых спортивках. У того, что слева – белые-белые волосы, примерно по плечи, завязанные в тугой хвост сзади. Другой брюнет с короткой стрижкой под машинку, аккуратно выбритыми висками и забавным, но и в то же время пугающим “вороним” носом. Больше они похожи на охранников, нежели на таких же празднующих, как девяносто девять процентов орущих по ту сторону двери. И смотрели они на меня так, словно меня тут совсем не ждут. Но не было бы так стремно, если бы это было не так.
– Да, я на день рождения к… к Саше, – выплюнула я первое, что пришло в голову.
– К Паше, – поправил меня один из них.
– Вот да, к нему. – Парни также с недоверием продолжили вглядываться в мое лицо, будто знали, что я точно придумаю еще пару выкидонов, чтобы они меня уже впустили.
– Ладно, я пришла к Власу. Он же с вами?
Не знаю на что я надеюсь и зачем так яростно пытаюсь попасть внутрь, хоть и есть в груди странное предчувствие. И если бы мне не надо было здесь присутствовать, то у судьбы было бы миллион способов меня остановить.
– С нами, – чуть кивнул один.
– Ну ладно, проходи, – кивнул на дверь второй.
На языке и в носу оседает запах алкоголя и кальяна. Хочется ходить с закрытыми глазами не только от ярких вспышек цветомузыки, но и чтобы не смотреть на полуголые зады почти всех присутствующих девушек – такими я запомнила вписки на хатах и городские клубы. Такими они остаются и по сей день.
Губы невольно скривились от очередной выходки парней, пытающихся всеми самыми идиотскими способами заполучить внимание девчонок у барной стойки. Все остальные заняты обычными делами на такого рода вписках: орут песни на одной половине этажа, на второй же пытаются танцевать под эти оры. На кухне начинаются душевные разговоры, а в туалете заканчиваются. В одной комнате играют в “Правду или Действие”, в другой рубятся в “Плойку”. И это все, что я успела понять и найти, находясь здесь целый час. Сейчас я впечаталась в один из углов коридора и пью воду из принесенной с собой бутылки. Все это время у меня была миссия найти Власа, при этом не привлекать к себе особого внимания. Второе у меня получается почти отлично, если не считать тех девчонок, которые прямо с момента моего появления здесь начали меня обсуждать и “обнюхивать”.
– Нет, ну ты видела? Говорю же - странная! – снова протянула брюнетка азиатской внешности, держа под руку свою “славяночку”. К слову, они стоят прямо напротив меня, жутко стараясь делать вид, что обе смотрят в окно.
– Да поняла я! Крутится, крутится… К кому там она, Валера сказал?
– К Косарю.
После сказанного, сделав вид, словно им срочно понадобилось в уборную, они скрылись за углом гостинной. Можно было бы догнать их и спросить, видели ли они Власа и где, тем самым облегчить себе страдания. Но их чересчур любопытность ко мне меня отпугивает, и что-то подсказывает, что я должна держаться подальше от их глаз.
Странные особы, но стараюсь не переключать на них внимание. От духоты стало гореть лицо. На ложбинке над верхней губой выступила капля пота. Уже думаю внаглую подойти и открыть все окна хотя бы на этом этаже. И я сразу поняла, какой же дурой была, подростком парясь по выходным в этой громкой бане из мужского пота и алкоголя. Осмотревшись, поняла, что долго тут не продержусь.
Сердце выпрыгивает из ребер на каждом шагу. Легкие больше не могут принимать эти отвратительные запахи, а глаза устают бегать по всем лицам сразу, уже не стесняясь всматриваться на каждого брюнета. Я иду медленно, чтобы тщательно рассмотреть каждую кучку из пришедших набухаться. Перейдя уже на второй этаж, я выговорила все нелестные слова, что накопились за все то время, пока нахожусь в этом доме. Огромная комната, еще больше предыдущей. Уже на первом этапе – в дверном проеме, можно уйти. Здесь нет компаний. Здесь муравейник. Музыка играет еще громче, также громко ее еще и пытаются перекричать какие-то горные бараны, стоящие у караоке с бедным микрофоном, которого пускали по кругу, играя в игру «Переори». В центре собрались кабаны, ржущие под рев баранов. Больше людей – больше взглядов. Отвратительных взглядов. Как от парней, так и от девушек, которые непонятно что испытывают при виде меня – отвращение или интерес.
Но тут сквозь толпу я увидела тех подружек. Они стоят в нескольких метрах от меня и теперь щебечут не друг с другом, а что-то активно кричат в ухо другой – третьей девушке. Ее внешность отличается от их, и по виду нельзя сказать, что они с ней из одной компании. Воинственно вздернутый подбородок и недовольно приподнятая правая бровь говорят о напряженности в разговоре. Ей явно не нравится то, что говорят ей эти двое.
Поняв, что на первом этаже мне было явно спокойнее, я развернулась и хотела уже уходить обратно к лестнице.
– Вот же она! – донесся сзади знакомый голос одной из щебетушек, и я снова обернулась на них.
А все трое смотрят на меня.
Плохи дела, пронеслось в голове, и захотелось скрыться с их глаз. Взгляд третьей орал, что я не на своей территории и зря я влезла не туда. Только я сама еще не поняла, что сделала не так.
Обойдя угол, я оказалась на лестнице. Пройдя пару ступенек, по рукам пробежали жгучие мурашки, и я почуяла то самое чувство взгляда за спиной. Но не успела ни шагнуть на следующую ступень, ни обернуться, как я чуть ли не отлетаю в стену, а потом вижу на своей груди огромное мокрое пятно. Я подняла взгляд, хоть уже и знала кого увижу.
– Сука…
– Извини, – с издевкой пропела та третья, и, махнув русой копной, почти попав ей по моему лицу, поскакала по лестнице с, уже пустым, бокалом в руке.
В тот момент я подумала лишь о том, что она своими выходками чрезмерно похожа на мою “любимую” одноклассницу Кулычову. И это сравнение еще больше подстегнуло меня на то, чтобы догнать эту стерву и спустить по этой же лестнице. Но не успела я ничего сделать, как ко мне подлетает какая-то блондиночка, которую я, к слову, здесь еще не видела. Она, глядя на меня, недовольно ахает, и, взяв меня под руку начинает уводить обратно на второй этаж.
– Диана… чтобы у нее пирсинг в носу отсох. – Шипит она себе под нос.
– И куда ты меня ведешь? – спокойно спросила я, почему-то зная, что эта мне ничего плохого не сделает.
Но вместо ответа она заводит меня в одну из комнат, запирает дверь и садит на кровать.
– Так и знала, что эта сегодня что-нибудь вычудит, – не успокаивается та.
А я просто насладилась не идеальной, но тем не менее тишиной в этой закрытой комнате.
– Ты ее знаешь?
– К сожалению, – наконец-то ответила она, садясь рядом со мной, – она девушка моего брата. А это его толстовка, – она протянула мне коричневую толстовку, которая висела на стуле напротив, – переоденься, а я пока что схожу нам за коктейлями. Вижу, ты тоже сюда не тусоваться пришла.