Ангедонист

-Они красиво смотрятся вместе,- выскальзывает из меня, когда к красной ленте открытия торгового центра, подошли Стас с Алесей.

Оба светились, как лампочки в своем счастье. И дело вовсе не в открытии объекта, а в чем-то конкретно между ними двоими. Уверена, сам по себе Косарев достаточно серьезная и пугающая личность, возможно даже жестокая. Но стоило хрупкой блондинке встать рядом, как Косарев поплыл, обращая свой взгляд лишь на нее одну, словно бы она была ведьмой, облитой любовным зельем.

Сама же Алеся... пусть я не была знакома с ней лично, но она почему-то довольно часто так или иначе появлялась в моей жизни. Начиная с того самого осеннего вечера в кофейне... Но, что тогда, что сейчас, она производила все то же хорошее, даже чарующее, впечатление. Ее внешность, мимика, речь, манеры определенно подходили для роли общественного деятеля, известной личности.

-Красиво не равно надежно,- жмет плечами Гордей и так же, как и я вместе с собравшимися людьми, хлопает, после длинной и красивой речи Глеба Викторовича.

-Не похоже, что у них ненадежные отношения,- хмурюсь, не понимая Гордея.

Куда он смотрит? Одна я вижу эту пару крепкой и привлекательной?

-Ты знаешь, что Косарев получает терапию? Он приплатил очень много за то, чтобы это все было неофициально,- на лице Гордея не дергает ни одна мышца, когда он говорит об этом.- Вот и Алеся не знает. И пока Косарев в ремиссии, то... они счастливы. Пока что.

-Косарев? Получает терапию?- удивляюсь и теперь смотрю на Стаса под другим углом, пока он улыбается для местных журналистов.

-Проблемы контроля гнева, нарушение адаптации.

Гордею точно врачом не быть. Никакой конфиденцальности и врачебной тайны.

-Я видела отношение Стаса к ней,- сразу перед глазами плывет картина того, как Стас стоял у иконы и сам калекой молился за Алесю.- Уверена, они смогут проработать проблемы.

-Чтобы их прорабатывать, нужно их увидеть и решать. Когда башню срывает мне, то это более заметно, а в случае с Косаревым... это все может быть столь скрытно, что так сразу и не поймешь.

-А Глеб?

-А что Глеб?- перевод взгляд на меня и обнимает, чувствуя, что я дрожу от прохладного весеннего ветра.

-Он тоже... того?- и я бы этому уже не удивилась. Такое ощущение, что я собираю всех психопатов, как грибы в лесу.

-Нет,- качает головой.- Глеб он... я реагирую на него, как бес на святую воду. Он слишком уж... светлый? Не знаю, как это описать.

Мы оба смотрели на Глеба, который с весьма искренней улыбкой давал интервью репортерам. Он с самого начала был таким, как сказал Гордей. Светлый, добрый, приятный, притягивающий, комфортный. Может, это удел всех Ковалевых?

С открытием нового торгового центра и приходом весны, кажется, открылся и пришел новый этап жизни. Все неурядицы и проблемы, злой Гордей, смерти Арсения и дяди Леши остались где-то там, позади, в вечной мерзлоте зимы. А пришедшая весна позволила дышать полной грудью и видеть мир в сочных ярких красках. Теперь мы оба с Гордеем радуемся видя эти цвета. Ведь совсем недавно лишь кто-то один из нас, был способен на это главным образом за счет моральной выдержки другого. Сейчас же все иначе.

-Палундра!- резкий крик заставил меня испугаться и чуть ли не упасть назад.

Хорошо, что Гордей шел за мной и позволил упасть на его грудь, сам схватил меня за локти, не дав скатиться вниз.

-Это еще что за гриль недожаренный?- усмехается Гордей, наблюдя за ярким красным попугаем, сидящим на жерди в одной из кофеин центра.

На входе именно этой кофейни собралась целая толпа людей. Оно и понятно, это самое красивое место во всем центре с террасой и французскими окнами. Не ожидала, что эту зону отдадут под кофейню.

-Правда он такой яркий и красивый?- смеюсь, поднимая голову, чтобы взглянуть на Гордея.

-Не ярче и не красивее, чем твоя любовь ко мне,- заставляет смутиться и отвести взгляд от его бездонных черных глаз.

-Смотри, тут подают кофе с коньяком,- перевела тему, выбравшись из его рук.

Гордей на секунду держал хватку, будто не желая отпускать, но затем позволил мне отойти. Увы, но даже после всего, мне сложно повторить слова любви, которые я когда-то прежде говорила ему. Что-то сдерживало меня в этом.

Демидов отказался от бесплатного предложения в честь открытия, выбрав себе чай, а мне заказал эспрессо-тоник.

-Ты мог бы взять свой кофе с долькой лайма,- изгибаю бровь не понимая этого выбора.

-У тебя аллергия,- жмет плечами и проводит меня к самому живописному столику с красивым видом.

-Ну я же не собираюсь его пить или целовать тебя.

-А я собираюсь.

-Что?

-Целовать тебя.

И впрочем, тут же воплощает свои хитрые планы в реальность, притягивая меня к себе за затылок.

-Гордей,- шепчу в губы.- Тут же дети,- хотела отодвинуться, но у Демидова свои планы, идущие в разрез с моими.

-Они вытягивают этой красной курице перья,- смеется он.- И, знаешь, есть кое-что, что бы и я из тебя повытягивал.

-Что?

-Стоны.

Слова и движения рук Гордея раньше бы точно вызвали во мне панику и слезы. Сейчас же... сейчас же он вообще вытворял что-то невообразимое с моим организмом. Гордей все это время будто давал мне привыкнуть, пододвигаясь с каждой ночью в кровати все ближе и ближе, пока в одну из ночей я не поняла, что он обнимает меня, окружив мышцами так, что я бы вот-вот и задохнулась. Когда же пригрозила ему, что, если будет продолжать мешать спать, я уйду обратно в чулан под лестницей, то он заколотил его досками, а меня стал укладывать себе на грудь. Я-то точно не могла мешать ему спать и уж тем более дышать.

С тех пор мое сознание и тело шли в ногу в своих чувствах. Я стала все чаще задумываться о том, что хотела бы зайти дальше поцелуев и объятий. Гордей не торопил меня и вел себя так, словно собирается блюсти целибат. Это полностью шло в разрез с тем грехом (похоть), что я видела и хранила в своей памяти.

Но все равно была какая-то тонкая еле заметная преграда, которая останавливала меня, стоило лишь почувствовать то, что никогда прежде не ощущала – возбуждение. Гордей мог заставить вскипеть мою кровь одним взглядом из-под лба. Особенно по утрам, когда он полуголый, сонный и встрепанный пил свой гребанный чай на кухне.

Лишь я нашла в себе силы и решимость, садилась на его колени, тянулась за поцелуем, как практически сразу же и останавливалась. Не девочка и понимаю, что должно быть дальше, но... одна мысль о том, что я возненавижу Гордея за боль, меня разбивала. А боль будет. Иначе секс никогда не заканчивался.

И даже сейчас, все, что я могла дать Гордею – жалкий поцелуй. Но, по его лицу, и не скажешь, что он не доволен этим. Демидов всегда брал то, что я могла ему дать. Но теперь этого было мало для меня самой. С легкой грустью во взгляде провожаю Гордея, когда ему нужно было отойти в уборную. Нашим отношениям нужен этот шаг дальше, но я чертова трусиха!

Пока его не было, все же подошла к стойке и купила лаймовый пирог. Не знаю, насколько он был вкусным и походил ли на тот, что готовила Ольга Альфредовна, но, надеюсь, Гордей будет рад.

Мы с Гордеем уже бродили по центру, когда здесь еще не было людей, поэтому сейчас, все эти потоки, снующие, словно по муравейнику, сильно утомляли. Мы пришли лишь на открытие и весьма эксцентричной кофейни с попугаем для развлечения нам хватило. Потому, допив напитки и поговорив на отвлеченные темы, вернулись домой. Было нечто-то приятное в том, чтобы назвать квартиру Гордея нашим домом.

-Тоже много работы?- спрашиваю и ставлю на массивный стол перед Демидовым поднос с чашкой крепкого кофе и куском лаймового пирога.

Дверь в его кабинет всегда была открыта, но я никогда по своей воле после того случая сюда не заходила. Воспоминания не самые лучшие да и выбор стиля интерьера угнетал. Темные глубокие цвета в сочетании с этой картиной за спиной Гордея могли бы довести до реальных богоподобных галлюцинаций.

-Да,- кивает и откладывает лист из только что взятой стопки бумаг.- Но разница между нами в том, что я умею ее дозировать и не ложусь спать в три ночи.

-Сегодня я готова лечь раньше,- присаживаюсь на край стола, болтая ногами в воздухе.- Мне показалось это неправильным, что ты отказался от того, что тебе нравится,- пояснила, когда он перевел взгляд на пирог.

-Мне нравишься ты, Варя,- так легко и просто, чем вновь выбивает меня из равновесия.- И от тебя я никогда не откажусь.

Гордей не стал говорить, что хотел бы закончить с навалившейся работой, а просто молча выключил ноутбук и отложил бумаги. Мы и правда легли сегодня раньше обычного, только вот уснуть не получалось. Демидову, кажется, тоже, раз он не просто обнял меня, но и стал целовать плечо, медленно поднимаясь к шее.

-Что ты делаешь?

-Думал ты спишь.

-Ты всегда пользуешься моим телом, когда я сплю?- без возмущения.

-Я просто благодарю его за то, что оно рядом со мной,- еще один нежный легкий поцелуй.- Тебе неприятно?

-Нет, совсем нет, просто... я...

-Тогда я могу продолжить?- в самое ухо, шевеля волосы и заставляя кожу покрыться мурашками. Его огромная теплая рука скользит по моему бедру, задирая край шелковой комбинации и перемещаясь точно на живот.

-Я... я не знаю,- резко сжимаю руку вокруг его запястья, заставляя остановиться.- Я не знаю, Гордей.

-Дыши, Варя. Не нервничай,- четко разделяя фразы.- Ты не готова. Я все понимаю и буду ждать столько, сколько нужно,- хочет убрать руку, но и этого я не позволяю ему.

-А если никогда? Если я никогда не буду готова?- выпаливаю то, что уже не один день крутится в моей голове. Слова дрожат где-то в груди, а осознание заставляет холодеть кончики пальцев.

-Ничто не бывает вечно. Тебе просто нужно больше времени, осознать, привыкнуть. Все в порядке, Варя. Это нормально. Ты и твои чувства нормальны,- он заправляет мою прядь за ухо, оставляя легкий поцелуй на щеке.

-Осознать, привыкнуть... разве можно быть готовым к боли?- вопрос вылетел сам собой и был скорее для меня, смотрящей в стену напротив.

-Тебе не будет больно,- уверенным тоном, заставляющим даже меня на секунду поверить в это.

-А разве это вообще может быть приятным?- на мой вопрос повисла такая звонкая тишина, что я даже пожалела, что вообще сказала это.

-Варя,- он одним движением переворачивает нас так, что теперь я восседала на его бедрах и смотрела на эти тлеющие угли желания в его глазах, пока сам Гордей напряженно дышал и помогал мне удерживаться сверху.- Чтобы это стало приятным, ты должна перестать бояться меня.

-Я не боюсь тебя.

-Ложь. Я чувствую это твоей дрожащей, как чихуахуа, задницей,- заставляет меня краснеть от понимая, что я сижу прямо на его паху.- Варя, исследуй мое тело от макушки до пальцев, чтобы запомнить раз и навсегда – мое тело это безопасная зона для тебя.

-Только для меня?

-Только для тебя, золотце,- кивает, шумно выдыхая, когда я неуверенно опускаю ладонь на его оголенную грудь.- Смелее, Варь. Выпусти своих чертей на волю.

А мои черти были любопытными. Побаивались, но шли вперед, с каждым еле слышным стоном Гордея все смелее и смелее. Демидов вцепился руками в простынь, чтобы не касаться меня, дать полную свободу действий.

И я правда начала с макушки. Подалась вперед, зарылась пальцами в шелковые черные волосы, сжала и потянула, а затем отпустила. Опустилась указательным пальцем на лоб, переносицу, кончик носа, на приоткрытые губы. Гордей не сдержался и еле ощутимо поцеловал подушечку моего пальца.

Пусть комната была слишком тускло освещена ночником, чтобы заметить помутневший похотью взгляд Гордея, но я чувствовала его, а тело уже давно реагировало в ответ.

Спускаясь к горлу, трогаю выпирающий кадык, а затем смелею и прикасаюсь к нему губами, чувствуя, как мне передается вибрация из-за хриплого стона Демидова.

-Ты очень чувствительный, не так ли?

-Земская, как ты, блять, можешь задавать мне такие вопросы, возбуждая одним лишь своим присутствием?

Демидов героически держался, не трогая меня во время этой экскурсии по его телу.

Грудь Демидова с этим чертовым проколом была для меня самой частой темой неприличных фантазий. И раз Гордей дал разрешение... меня ничего не сдерживало от того, чтобы не прикоснуться языком к штанге, попробовать подвигать ее.

-Варя, напомни мне потом...

-Что?

-Сделать пирсинг уздечки,- закрывая лицо ладонью от напряжения.

-С чего ты взял, что я захочу смотреть на твой пирсинг уздечки?

-Я разве говорил что-то про «смотреть»?

На долю секунды вернулась в тот ужасный момент, когда Гордей принудил меня к оральному и... и нет, я не настолько слаба перед своими страхами, чтобы сейчас отступить! Уверенно скольжу руками по напрягшимися под кожей мышцами пресса, добираюсь до кромки спальных штанов.

Со звоном в ушах и с чувством полной дереализации тяну одежду вниз, освобождая буквально выпрыгнувший член. Тяну руку и все же касаюсь твердой горячей плоти, обернутой мягкой бархатистой кожей с выступающими венами.

-Гордей?- поднимаю голову, слыша сдавленные звуки. Демидов кусает ребро ладони и закатывает глаза, точно эпилептик.

-Все в порядке, золотце. Продолжай,- говорит явно не то, что думает, удерживая силой свою светлую сторону.

Я была совершенно глупой и неопытной, чтобы понимать, какое именно продолжение хочет Гордей и какое я все же могу дать. Но рука жила своей жизнью, будто знает, что нужно делать, обхватывает у основания и начинает водить вверх-вниз, расправляя складки кожи, оголяя головку. Не удержалась и провела по ней, а затем почувствовала на пальце влагу.

Это все было таким непривычным, необычным и новым для меня. И главное, оно не вызывало во мне страха. Скорее даже наоборот, распаляло любопытство и тянущее ощущение, заставляющее поерзать на месте.

-Что я должна делать?- неуверенно, прерывисто, продолжая трогать его член.

-Только то, что ты хочешь делать, Варя,- вышло так мученически, что меня поразило понимание своей власти над Гордеем Демидовым в эту секунду.

-Я все хочу, Демидов. Всего тебя себе целиком в личное пользование,- говорю достаточно нагло и провоцирующе.

-Тогда садись,- приказ, который не был пугающим.- Оседлай меня, Земская.

Хорошо, что в этой полутьме не видно моих покрасневших щек. Мне пришлось отвлечься, отпустить его плоть, чтобы снять с себя белье, оказавшееся промокшим. Лишь когда я вновь взяла член, чтобы направить в себя, зависла, облитая мгновенным страхом.

-Он не влезет в меня,- испуганно шепчу, чувствуя дрожь от того, что долго стою в не самой простой позе.

-Земская, я не кот. У меня нет девяти жизней, чтобы ты продолжала убивать меня,- рычит Гордей.- Медленно. Опускайся медленно. Сантиметр за сантиметром. Обещаю не двигаться сам.

Сглатываю вязкую слюну и выдыхая решаюсь, зажмурив глаза, сконцентрировавшись лишь на своих чувствах. Сперва головка коснулась складок, дразня нас обоих. После она погрузилась совсем немного, лишь найдя вход. Но даже этого хватило, чтобы я ощутила все до миллиметра, точно оголенный провод под напряжением.

Гордей сдержал обещание и не двигался. Напряг бедра, да и все тело, шумно дышал, словно паровоз, но не двигался. Тогда я стала более увереннее опускаться все ниже и ниже, открывая рот, как рыба выброшенная на берег. От чувства этого странного горячего давления изнутри. Его челн входил так плотно, что опустившись до конца, а чуть ли не рухнула на грудь Демидова, понимая, что не смогу подняться и слезть с него.

-Гордей,- выговариваю чуть ли не по слогам.- Гордей. Сделай... что-нибудь... Гордей...

-Что я должен делать?- возвращает мою же фразу, за что хочется его укусить.

-Двигайся. Сделай это,- чуть ли не плача и скребясь ногтями по его прессу.

Демидова не нужно уговаривать. Он приподнимается, тут же меняя мое положение так, что угол проникновения изменяется, а мои ноги и вовсе разлетелись в стороны. Гордей обхватывает меня, прижимая за спину к себе, позволяя опустить голову подбородком на свое плечо. Вовремя. Плечо Гордея послужило отличным кляпом, так как даже первые медленные толчки Демидова вырывали стоны из моего горла.

Но стоны вовсе не боли. Когда Гордей окутал меня своим жарким телом и двигал тазом так, что задевал клитор, заставляя биться в приятных ощущениях до сжавшихся пальчиках на ногах, я вообще позабыла, что в этом мире есть такое чувство, как боль.

Зря.

Именно пронзающую сердце боль я ощутила следующим ранним утром, когда внезапно ввалившийся в квартиру ОМОН уводил Гордея под дулом оружия.