Ангедонист

Реклама Кока-колы по телевизору вела обратный отсчет до Нового года, явно даря кому-то новогоднее настроение. Мне же было достаточно и того, что Гордей ушел куда-то еще с самого утра и я могла спокойно, не вздрагивая, передвигаться по квартире.

Завариваю чай и тянусь за молоком в холодильник. Магнитом прикреплена записка от Демидова с просьбой поесть. Он заполнил весь холодильник под завязку всевозможной едой, надеясь, что я выберу хоть что-то. Но даже клубника в декабре не впечатляла меня так сильно, как в ноябре.

Демидов старался сделать квартиру уютнее, купил милые магниты, цепляя на них своего рода записки на розовой бумаге. Расставил то тут, то там пустые фоторамки, словно прося меня заполнить их. Но у меня не было желания этого делать. Чтобы затем в порыве гнева он вновь метнул их все на пол?

Из-за своих мыслей не заметила, как перелила молоко и оно вытекло из чашки, пачкая стол. Тут же принялась убираться и, не смотря на таблетки, почувствовала тревогу, когда поняла, что намочила уголок книги Гордея.

Он же не станет злиться? Я ведь не специально сделала это! Или он и тут мне не поверит?

Решила, что я успею высушить книгу до прихода Гордея. Это была та самая книга, которую он читал в доме Головацких. Она была в дополнительной мягкой обложке и мне повезло, что намокла лишь она, а не сама книга.

Снимая мягкую обложку, из книги вылетел лист бумаги. Нахмурилась, поднимая ее. Я не хотела читать содержимое, но... оно само бросилось в глаза. Удивилась, понимая, что это рецепт лаймового пирога. Зачем Гордею закладка для книги в виде рецепта пирога?

Удивление было недолгим. Это ведь Гордей. Проще принять его странность, чем разбираться почему так.

Следующее, что отрезвило меня это сама книга. Теперь я поняла, почему он читал ее в дополнительной обложке, чтобы никто не видел название. В то время, пока все делают классическую литературу мейнстримом, Гордей читает... вот это!

Кошмары аиста Марабу.

Зачем? Гордей и так не в себе большую часть времени. Зачем он пытается залезть глубже в свое сознание посредством подобной литературы?

Кладу лист обратно в книгу и отодвигаю ее подальше от молочной лужи, упирая в вазу с фруктами. Моя рука не поднялась с книги, когда взгляд уткнулся в лежащие в этой самой вазе лаймы. Я оборачиваюсь, только сейчас замечая, что близ кофейной машины лежало несколько лаймов, а магнитом к холодильнику был прикреплен рецепт кофе с лаймом.

В эту секунду серый затишный мир дал трещину, позволяя кислороду и солнцу пробиться внутрь. Я будто очнулась от какой-то спячки. Вот оно... было под самым носом и постоянно на глазах. Кофе с лаймом - любимый вид кофе Гордея Демидова.

Истерический хохот вырвался из горла, царапая его до невидимой крови. Гордею даже на подсознательном уровне нравилось все то, что меня убивало. Кофе с лаймом... как просто банально и неочевидно.

И мне в пору было бы ринуться, заварить кофе и со взглядом победителя унизить его, выиграть в споре. Но я не чувствовала себя победителем. Хотя бы потому, что Гордей сам поддался мне, разбросав столько подсказок, что не заметил бы даже слепой.

Ко всему прочему... я сделаю этот кофе, я выиграю без чувства всецелой победы, я уйду, а дальше? Я ведь была готова к холодным голодным и безденежны дням и ночам лишь бы без Гордея Демидова. Так почему сейчас эта перспектива стала казаться не самой приятной? Только потому, что сейчас Гордей был внимателен и добр ко мне?

Почему ему удается так легко заставить меня позабыть все плохое?

-Ты не забрала подарок,- в этот раз Гордей не испугал меня, хоть и появился неожиданно.

-Я не могу его принять,- качаю головой, смотря на брендированный пакет.- Сергей Борисович и так сделал слишком много для меня.

-Он желал отдать сам, но я пока не хочу вашего общения.

-Почему?- поднимаю голову, смотря на Гордея. Это ведь его дядя! Мой работодатель в конце концов. Хотя, в новом году, он, скорее всего, уже им не будет.

-Потому что он против нашего общения и хочет оградить тебя от меня,- отвечает правду и забирает книгу со стола, чтобы положить ее на подоконник.

Эти слова тронули струны моей души. Да, если бы только дядя Сергей не уезжал, был тут все время, то однозначно мы бы с Гордеем не зашли в такие болотные топи.

-Так может он прав? Может быть тебе действительно стоит наконец отпустить меня?

-Я люблю тебя, Варя. И отпускать не хочу,- уверенно говорит он, желая приблизиться ко мне, но еле сдерживается, сжимая подоконник до хруста.- Но ты знаешь, что тебе нужно сделать для этого,- смотрит темнеющими глазами в мою душу, правда, совсем не запугивая.

Гордей дарил последний шаг мне. Этот ход только за мной. Либо обрубить наши какие никакие отношения, либо получить риск вновь пройтись по кругу унижений и ненависти, как по битому стеклу.

-И ты... спокойно отпустишь меня?- изгибаю бровь, рассматривая бесстрастное лицо Гордея. Не верила я этому Василиску.- Не станешь возвращать насильно. Не станешь давить, вмешиваться в мою жизнь, убивать каждого парня, который обратит на меня свое внимание. Я буду свободна?

По напряженным желвакам и выпирающей вене на шее я вижу, как эти слова, сказанные им же, становятся костью поперек горла. Он не согласен, но и говорить вслух этого не хочет, боясь спугнуть меня.

Гордей, тебе и не нужно говорить, чтобы я понимала это. Сколько бы масок ты не носил, но я вижу тебя настоящего. Теперь вижу.

Демидов все же отрывается от подоконника, подойдя ко мне лишь берет руку в свою, подносит к губам, целуя дрожащие пальцы.

-Сперва получи свой новогодний подарок, Варя, а уже потом... наши жизни в твоих хрупких руках.

-Не нужно,- качаю головой и хочу отодвинуться.- Мне не нужны от тебя подарки,- сглатываю вязким ком. Я уже столько раз получала подарков от Гордея, что мне становится страшно от одной мысли об этом.

-Этот тебе понравится, обещаю,- улыбается он и приносит мне несколько брендированных пакетов. Опять одевает, как куклу. Наряжает для очередного спектакля в театре одного актера.

Единственное, что успокаивало меня – одежда была белой. Никакого мрака. Лишь соревнование со снегом, кто блестяще и белее.

-Мы едем в церковь?- не сдерживаюсь от вопроса, оглядываясь на Гордея в зеркало.

Одежда была свободной струящейся легкой, а белый шифон шедший поверх и вовсе лежал точно ласкающие волны. Кажется, взметни я рукой и этот чистейший блеск сорвется с рук, благославляя грешников, отпуская им все грехи.

-Можно сказать и так. Это место – храм, в котором я буду следовать за тобой самым верным псом и поклоняться даже твоей лжи.

Гордей примеряет на мне цепочку и застегивает ее позади. Касается подушечками пальцев кожи, вызывая мурашки. Выдыхая Демидов согревает оголенную кожу, а когда отходит, делает тем самым еще холоднее. А я не хочу, чтобы мне было холодно. Вот она и зависимость.

Когда-то я мечтала сменить куртку на пальто и шубу, а кеды и кроссовки на модные сапоги и ботильоны, мечтала перевоплотиться из подростка в более женственную натуру. Гордей воплотил эту мечту, набрасывая на мои плечи белую мягчайшую шубу. Лишь сам он оставался во всем черном, делая из нас несовместимую пару – демон и ангел.

-Гордей, зачем ты все это делаешь?- все же задаю вопрос, отвлекаясь от взгляда за окно машины.- Белый цвет мне не подходит,- уже тише выдыхаю я.- Это цвет чистоты и непорочности.

-Не знаю никого, кому бы белый цвет подошел лучше, чем тебе,- непоколебимо.- Ты – самое светлое, что есть в этом бренном мире, Варя. Все иконы могут истлеть, потому что лишь тебе будут поклонятся грешники. И я не исключение.

Я не уверена в том, что Гордей верил в Бога, но вся богословная тематика для него не шутка и потому в его одержимых словах сомневаться не стоило.

Гордей привез меня в не самый популярный район, где стояло множество промышленных зданий и весьма бедных жилых домов-скворечников. Лай собак и свистящий между закоулков ветер лишь настораживали. Но с виду непримечательное здание, куда завел меня Демидов, внутри выглядело так, что явно могло дать фору новомодному жилому комплексу или даже дорогущему клубу.

Демидов плавно, словно акула, двигался поворот за поворотом по черным с неоновой подсветкой коридорам, держа меня за руку. Кажется, он тут частый гость. Но что делают в этих явно звуконепроницаемых помещениях, где пока мы не встретили ни единой души?

Комната в черных матовых тонах с золотыми элементами казалась слишком роскошной. По занятости одной из стен напоминало комнату отдыха персонала, где имелись стол, мини-бар и небольшой встроенный холодильник. Напротив же висела штора, на подобии кулис в театре, где передом к ней стояло одно огромное мягкое кресло, обитое черным бархатом.

Гордей хлопком включил угловой свет, позволяя комнате погрузиться в полутьму. Демидов помог мне снять шубу и усадил в это самое кресло. Мои колени дрожали от того, что я даже не могла предположить, что задумал Гордей.

Когда думаю, что мне все равно и он меня не удивит в своей извращенности, каждый раз Демидов доказывает обратное.

-Что происходит?- сама вцепилась в его руку, когда Гордей вздумал отойти от кресла.- Тут есть еще кто-то кроме нас?

Я пыталась прочесть по его глазам и лицу, пыталась найти хотя бы один намек, но там было море спокойствия и теплоты ко мне. Не похоже, что он собирается измарать мое белое одеяние кровью или другой жидкостью.

-На моем троне тебя никто не тронет,- наклоняется, беря мое лицо в свои ладони, целует прямо в лоб.

Этот жест заставил мое сердце встрепенуться. Поцелуй Гордея все равно, что коронация – первый признак неприкасаемости.

Демидов медленным шагом подходит к незаметной изначально двери близ штор. Несколько движений и я вновь вижу Гордея, но теперь уже в соседней комнате. Шторы скрывали потайное окно-зеркало вместо стены.

Сперва испугалась того, как Головацкие вскинулись, приветствуя Гордея, а Костя повернул голову в мою сторону. Но спустя два глухих удара сердца успокоилось, понимая, что на самом деле он не видит меня, а смотрит лишь на свое отражение.

-К чему этот сбор? Демидов, ты не красивая девочка, чтобы я хотел проводить с тобой Новый год,- смеется Костя.

-Старые проблемы нельзя тащить в новый год. Примета плохая,- Гордей не садится напротив них, а отодвигает диван, словно расчищая пространство.

-У нас есть проблемы?- изгибает бровь Костя и отпивает глоток алкоголя. Кажется, он покосился на своего братца, который сидел молча и пристально наблюдал за каждым шагом Гордея. Я бы на его месте тоже так делала.

-Если бы ваш отец вовремя воспользовался презервативом, то никаких проблем у меня бы не было.

-Демидов, ты можешь, блять, нормально сказать, а не ломаться, как целка?!- не выдержал Костя, ставя стакан на стол.

-Ну же, Демидов, скажи ты уже, что до сих пор не можешь забыть те фотографии, как я твою шлюху ставил во всевозможные позы,- смеется Арсений, но не так уж и долго – Гордей бьет его по лицу кулаком.

Гордей не жадина, отсыпает Арсению тумаков из всех сил, что у него были.

-Демидов!- вскрикивает Костя, но встревать не спешит.- Арсений, закрой рот,- шикает брату, который не обращает внимание на стекающую с брови кровь, продолжает улыбаться, чем проверяет выдержку Демидова на прочность.- Гордей, мы ведь уже все решили по этому поводу,- мрачно добавляет он, поджав губы.

-Решили?- спокойно с улыбкой повторяет Гордей, держа Арсения за воротник.- Он убил понравившуюся тебе потаскушку только за то, что та сдала его. Как думаешь поступлю я, узнав, что одна гнида опоила и использовала мою девочку, а вторая – знала и молчала в тряпку?- Демидов взглянул на Костю своим неморгающим штормовым взглядом от которого все пространство вокруг погружается в вакуум.

-Я ничего не знал, клянусь!- тут же ответил Костя, пытаясь отойти назад, но споткнулся о нечто-то невидимое.- Арсений, блять, какого хера?- не сдерживается и орет на брата, который явно не в себе и абсолютно спокойно наблюдал за Гордеем.

-И только потому, что ты не знал, я даю тебе выбор,- отшвыривает Арсения обратно, а сам снимает пиджак.- Ты или со мной или с ним,- бросает к ногам Кости вытащенный из чехла нож.- Ты или восстанавливаешь справедливость или идешь с этим грешником в одну безымянную могилу.

-Блять, Гордей... какие еще, сука, могилы?! Давай решим все иначе...

-Правильно мыслишь,- смеется Гордей.- Про могилы я соврал. Этого уебка грешно хоронить. За то, что он сделал, я разбросаю его останки по помойкам. Впрочем, где ему самое место.

Гордей расстегивал пуговицу за пуговицей, снимая с себя рубашку. Не могла не провести взглядом его торс, широкие плечи, а затем и бугрящуюся мышцами спину. Жилистые руки и проколотый сосок заставили приложить руку к груди с еле слышным: «Матерь божья». Ладони зачесались прикоснуться к коже, заставить вздрогнуть от холодных рук. Демидов явно ощущал мой лапающий взгляд, раз посмотрел точно мне в глаза с проскользнувшим весельем.

Хоть и понимаю, что он меня не видит и не может знать наверняка, смотрю я на него или нет, но все равно краснею и отрываю взгляд, будто пойманная с поличным. Меня же обрадовало и испугало одновременно то, что я почувствовала при виде Гордея.

Но... зачем он раздевается?

-А где место таких шлюх, как Варечка Земская? На твоем члене?

Демидов больше не разговаривал. Он ринулся вперед, стачивать костяшки пальцев о лицо Арсения. Тот же не терпел, а пытался то защититься, то нанести ответный удар. Я вздрогнула и вскочила с кресла, когда в руках Арсения блеснул тот самый подобранный с пола нож. Гордей смог увернуться, но на его лице появился кровавый порез.

Но даже наличие ножа не помогло Арсению. Гордей скрутил его, выбивая холодное оружие из рук, а коленом вдавливая Головацкого в пол. Костя все это время просто наблюдал, поджав губы и не рвясь помочь брату. Он понимал, что пытаться переубедить Демидова в таком маниакальном состоянии – глупо.

-У тебя слишком грязный рот, чтобы ты мог произносить это святое имя,- разделяя каждое слово с особой интонацией. Схватив Арсения за волосы, он отбивал ритм его головой о пол, пока тот не стал булькать в луже собственной крови.

-Я могу уйти?- мрачно спрашивает Костя.- Я на твоей стороне, Демидов, но не хочу смотреть на убийство собственного брата.

-Брат?! Разве братья оставляют друг друга и кидают?- пытается выговорить Арсений и взглянуть на Костю.- Как ты можешь быть на его стороне, придурок? Я ведь твой брат! Что ты скажешь матери, глядя ей в глаза?!

-Да, Кость. Почему ты не на стороне брата, который зарезал твою первую любовь? Брата, который накачивал наркотой девушек и шантажировал их?- скорее издевался над Костей, напоминая о кончине Юли.

-Я предупреждал тебя о Демидове, Арсений,- подходя ближе к голове брата.- Все, что его – неприкосновенно. Ты же позарился на то, что тебе не принадлежит и никогда бы не могло принадлежать,- Костя громко выдыхает, а затем достает сигареты.- Ты так и не научился брать ответственность за свои поступки,- прикуривает и отходит в самый угол, прячась в тени.

-Ну ты и трус, братишка,- смеется кровавой улыбкой.- Так боишься этого шизофреника?!

-Странно, что ты не боишься,- хмыкает Гордей.

-Тебя, блять, что ли? А вот хер там. Можешь хоть убить, мне плевать. Я лишь жалею, что не успел трахнуть Земскую, чтобы сейчас рассказать тебе просто ее тугие мокрые дырки.

-Не меня бойся, кусок конченной мрази, а Бога,- он так резко поворачивает его шею, что я вздрагиваю, когда голова Арсения теперь повернута лицом ко мне.

-Это все?- хрипло спрашивает Костя, стоящий в углу. Это можно было понять лишь по тому, как кончик сигареты загорался ярче.

-Кость, я за один ебучий поцелуй отрезал ему губы,- Гордей встает с Арсения.- Думаешь за то, что он накачал мою девушку наркотиком, касался ее, раздевал и пользовался бессознательным состоянием я возьму и подарю ему столь легкую смерть? Каждой каплей крови он отработает все слезы, которые выплакала Земская по вине моего недоверия.

С каждой фразой и движением Гордей представал передо мной в совершенно иной ипостаси. Демидов верил мне, встал на мою сторону и... и мстил за меня. Так быть не должно, но от одной мысли, что Арсений сдохнет в руках Гордея, тепло разливалось по всему телу.

Гордей медленно и методично связывал тело бессознательного Арсения, чтобы затем подвесить ногами к потолку. Костя, который скорее всего знал этот сценарий, отвернулся к бару, беря бутылку коньяка в руки.

Костя был для меня таким же не особо понятным, как и Арсений. Старший Головацкий явно любил брата, но признавал авторитет Гордея, жил по его законам и принципам. На его лице был целый поток эмоции. Он понимал правильность действий Гордея, но не мог ничего поделать с братскими чувствами, хотя и пытался заглушить их под натиском страха за собственную жизнь. Гордей ведь не шутил, он бы и Костю убил следом, если бы тот защищал брата.

-Спящая красавица, проснись,- Гордей подносит нашатырь к лицу Арсения.- Я столько думал, но все не мог понять, как ты додумался вообще до того, чтобы тронуть ее хоть пальцем? И знаешь, к чему пришел?- риторический вопрос.- Мне нужно взглянуть на твой мозг, чтобы понять.

Демидов даже не успел закончить фразу, как бьет битой по голове Арсения точно по пиньяте. Только оттуда вряд ли полетят конфеты. Пока лишь во все стороны летят брызги крови.

Теперь я поняла для чего Гордей раздевался – чтобы капли гнилой крови не пачкали.

Гордей замахивался, заставляя мышцы под кожей бугриться и тем самым приковывал к себе мое внимание и затаенное восхищение этой мощи и грации, а затем наносил точные удары по голове Арсения, превращая череп в мятую игрушку. Головацкий давился кровью, хлестающей из всех щелей, стекающей на макушку и капающей на пол.

Лишь сейчас поняла, что стою вплотную к стеклу, опершись ладонями, не моргая наблюдаю за этим садизмом, восстанавливающим баланс во вселенной. От очередного замаха капли крови с деревянной биты попали на стекло-зеркало близ моего лица, но даже это не могло заставить меня моргнуть и пропустить хотя бы секунду зрелища.

В какой-то момент Демидов отложил биту, а кровавыми руками подхватил со столика в тени огромный блестящий ампутационный нож. Присел на корточки, чтобы было видно, где резать, а затем в пару движений снял скальп, обнажая вдавленные оскольчатые переломы черепа Головацкого. Поджал губы, будто не доволен тем, что видит, а затем схватил биту обратно, чтобы нанести еще несколько ударов, пытаясь расколоть череп точно грецкий орех. Через пару таких ударов Гордей принялся добираться до мозга руками. Звук отделения кости с твердой мозговой оболочкой от самого мозга, точно корки апельсина, резанул слух в стоящей тишине.

-Блять, включи хотя бы музыку. Я не могу, нахер, это слушать!- выкрикивает Костя, после того, как выпил стакан коньяка залпом.

-Ну я же слышал ее плачь каждую ночь. С чего ты взял, что она не достойна услышать звук смерти обидчика?

Костя молчит, выпивает еще стакан, напевает себе что-то под нос и качает головой, словно не желая запоминать все случившееся. А я же наоборот. Ловила каждое движение и жалела, что не могла запомнить запахи, тактильные ощущения. Я бы с удовольствием провела подушечками пальцев по острым краям расколотого черепа, погрузила пальцы в мягкий мозг и залюбовалась тем, как кровь пропитывает кожу ладоней, западая в их исчерченость.

Через еще минуту Гордей и вовсе отделяет головной мозг от спинного, позволяя артериям истекать оставшимися густеющими каплями. Демидов подносит кровавое лезвие и полосует извилистый мозг, точно кусок масла горячим ножом. Рассматривает так, точно понимает что-то в этом и взаправду ищет нечто.

-Надо же. Ничего необычного. Мозг такой же, как у всех,- делает заключение, будто бы уже не первый раз.- Значит ему просто передался ген тупости? Кость, ты как, надеюсь не унаследовал его?

-Иди нахер, Демидов,- не поворачиваясь к Гордею.

-Что у вас тут, блять, происходит?- спрашивает зашедший и в миг остановившийся Вадик.

-Преступление и наказание,- улыбается Гордей, бросая тряпочку из мозгов Арсения прямо в руки Вадику, который словил по инерции. Поняв, что это, он тут же отбросил на пол.

-Гордей?- в миг бледнеет Вадим и явно раздумывает над тем, сможет ли он убежать прямо сейчас.

Плохого Демидова боятся все.

-Дружище, проясни для меня одну вещь,- прикуривает сигарету, заставляя папиросу мокнуть от крови на своих руках.- Ты знал о Головацком и Земской и молчал. Я правильно понимаю?- с прищуром смотрит на него.

-Демидов, у тебя совсем крыша поехала на этой бабе?- тут же хмурится Вадик.- Ни о ком я не знал! Что она наплела про меня и про Арсения? Всякую херь, а ты и рад уши развесить?! Что она, блять, с тобой сделала, Демидов, что ты убиваешь своих друзей ради какой-то шлюхи?! Ты веришь одноразовой бабенке больше, чем тем, кто закрывал тебя от пуль?

-Знаешь, если бы я в свое время поверил Варе, то все закончилось бы иначе,- качает головой, а затем вскидывает ее кверху, словно смотря не на потолок, а на само небо.- Друг?- смеется Гордей, заставляя кадык дрожать.- Друг, который имеет наглость пиздеть мне прямо в лицо?- опускает голову и взгляд, где вновь выскакивает голодный демон.- Ты знал о случившемся, ты же и уговорил добрую душу молчать. А за это молчание добрая душа ох как настрадалась, Вадим,- качает головой и бросает окурок в лужу крови.- Думаешь, это справедливо?

-Гордей, я не понимаю, о чем...

-Не понимаешь?- вскидывает бровь, а затем вновь идет к тому самом столу, откуда берет кипу бумаг.-Пытаешься строить дурака до последнего? А хер там плавал,- бросает бумаги прямо перед парнем.- Находясь на лечении ты, под действием таблеток, рассказал все психотерапевту. Каждое ебанное слово записано, Мартыненко. Каждое. Ебанное. Слово.

-Да как ты не понимаешь, Демидов!- отбрасывает бумаги, словно те были ядовитыми змеями.- Не может мужская дружба рушиться из-за какой-то суки! Ну поцеловал ее Арс и что с того? Ну трахнул бы разок? Сука не захочет - кобель не вскочет!- выкрикивает свои одни из последних слов.- Я же прав?! Костя, хули ты молчишь?

Мне стало тошно от этих слов. Вадим ни чем не лучше Арсения или дяди Лёши. Такая же последняя скотина, видящая в девушках лишь кусок мяса. Обняла себя за плечи от невесть откуда взявшегося холода.

-Да, Костя, что ты скажешь на то, что расскажи Мартыненко всю правду с самого начала, твой братик мог бы сейчас жить? Покалеченный, но живой,- не понимала на что Гордей провоцирует Костю.- А может, даже и Юля.

Когда же тот сделал еще глоток прямо из наполовину пустой бутылки, а затем развернулся с огнестрельным в руках, то поняла зачем это было нужно Гордею. На миг сердце остановилось, когда пьяный Костя вскинул руку и с шатающимся прицелом навел дуло на Гордея. Демидов же никак не реагировал, будто знал, что Головацкий не выстрелит в него.

А вот я не была столь уверена в этом. Душу защемило чувство тревоги. Только совсем не той тревоги, какую я испытывала раньше. Это было что-то другое. Сейчас я тревожилась за Демидова. За того, кто испортил мою жизнь, вмешал в нее черные краски. Но он же и отмывает эту черноту стоя на коленях.

-Костя, блять, ну ты-то куда?- закатывает глаза Вадик.- За свою Юлечку мстишь? Вы, сука, отбитые влюбленные долбаящеры,- так спокойно, словно тоже знает, что Костя не выстрелит.- Опусти пушку и давайте поговорим, как нормальные мужики.

-Не смолчи ты и Юля так же была бы жива,- жмет плечами Гордей.

На кой черт они вспомнили про Юлю? Как бы Костя не уверял себя и всех, что не влюблен в нее, но это было не так. После слов о ней зрачки парня расширяются, а рука без дрожи нажимает на курок, погружая всех в звенящую тишину.