Ангедонист

-Лови же! Варя, ты где летаешь?- кричит Юля на то, что я в очередной раз не поймала мяч.

Смотрю на нее, выдохшись, а затем кручу пальцем у виска. Она хочет, чтобы я поймала баскетбольный мяч? Который весит тонну? А может сразу зубами?!

-Земская, такими темпами зачета тебе не видать,- хмыкает препод, делая пометки в журнале.

-Сейчас бы вылететь из-за физкультуры,- закатываю глаза и беру эту штуковину в руки. Мяч. Кончено же мяч.

Тренировалась в броске столько раз, что покрылась испариной, а подушечки пальцев нещадно жгло. Но отвлекло меня совершенно другое – брошенный волейбольный мяч, попавший мне прямо в плечо. Крик отразился эхом по всему помещению.

Да что за день такой?!

Развернулась, готовая не просто спорить и кричать, а наброситься на этого смертника, но стоило заметить Арсения, подбежавшего за мячом, смолчала.

-Прости, Варюш, случайно,- подмигивает мне и тут же уходит.

С прищуром провожаю его фигуру взглядом. Думает, что после той вечеринки мы друзья? Совсем спятил? Все, что изменилось после той вечеринки – мое местожительства. Теперь я стала чаще появляться в квартире Гордея, чем в общежитии. Так было лучше для всех – Юля приводила в комнату кого и когда хотела, а я была ближе к Гордею. Ближе. Просто ближе, без двойственных намеков и оттого я влюблялась в Демидова еще больше. Он не торопил события и не настаивал, давал мне время. Проблема была в том, что я не знаю, буду ли когда-нибудь вообще готова к этому.

Но пока все было неплохо. Мы вместе ужинали, смотрели глупые сериалы, засыпали в объятиях друг друга. Лучшие вечера и ночи сколько я себя помню после смерти родителей.

При воспоминании о родителях и Гордее – единственных, кто меня любит, становится легче и я даже позабыла о своей злости на Арсения. Решила сделать паузу, отдав мяч Юле, а сама пошла освежиться, промокнуть раскрасневшееся лицо холодной водой.

-Это женский,- еле сдерживаюсь от вздрагивания, когда замечаю близ себя облокотившегося на косяк Арсения.- Или ты определился с тем, что ты не мужик?

Он же помнит, что я ему обещала? Пусть тут нет ножниц, но тогда я доберусь до его печени своими ногтями. В любом случае сейчас Арсений не казался агрессивным или готовым к чему-то подобному. Он просто стоял и смотрел на меня, скрестив руки, будто желая показать свои недомышцы в футболке на размер меньше.

-Мне нравится твой острый язык, но он бы смотрелся куда лучше на моем члене,- фыркает и заходит внутрь.

-У тебя проблемы с головой?- тут же делаю шаг назад, но упираюсь в стену.- В тот раз тебя спас лишь Вадим, умоляющий меня ничего не рассказывать Гордею. Сейчас такой лафы тебе не светит,- выставляю руку вперед, будто бы это могло помочь защититься от него.

Почему все говорят про то, что Гордей псих? Вот передо мной психопат, у которого точно биполярное расстройство! То набрасывается, то извиняется, то опять...

-А тебе, Земская, такой отменный тройничок светит,- заулыбался так, что мне стало тошно.

Впрочем еще и оттого, что подобную чертовщину про тройничок я уже слышала. От его девушки, Веры. Но разве это было не моим сном? Если это не сон, то получается...

-Что тебе нужно, Головацкий?- напрягаюсь не потому, что Арсений мог бы вновь насильно поцеловать меня. Нет. Ему явно нужно что-то другое.

-Ты,- легко отвечает он, чем заставляет меня сомневаться в его адекватности.- Вера ведь тебе рассказала про мою заветную мечту.

-Ты действительно думаешь, что я соглашусь на это?- удивляюсь так, как даже в детстве не удивлялась радуге на небе.- Головацкий, тебе бы лечиться,- кручу пальцем у виска.- По-твоему я должна бросить Гордея, чтобы согласиться на перепих с тобой и твоей девушкой?

-Со слухом у тебя все хорошо,- подтверждает он.

-Тут где-то камеры? Это розыгрыш?- даже наклонилась, чтобы посмотреть под раковиной.- Головацкий, давай прекратим этот бредовый разговор и если ты не хочешь, чтобы я рассказала о твоем чудном предложении Гордею, то просто отстань от меня уже наконец. Хочешь, я могу покрасить или обстричь волосы, чтобы только мы с твоей девушкой не были похожи?!- решительно кладу руку на его плечо, пытаясь отодвинуть от двери. Но тот стоит скалой насмерть.

Гордей разорвет его на части, если я заикнусь о подобном. Уверена, что между мной и братом друга он выберет меня.

-Варюш, дело в том, что я Головацкий... и всегда получаю то, что хочу,- он резко перехватывает мою руку, выворачивая ее за спину, прижимая меня лицом прямо к этой самой двери.- Даже, если порой не совсем честно.

От страха у меня сдавило горло и я не могла даже ничего сказать. В какой-то момент рука переместила к затылку, сжимая шею так, что мне становилось все хуже и хуже. Зарождающаяся паника начиналась с трясущихся рук.

-Смотри-ка, а вот это будет наше промо, так сказать,- отодвигает так, чтобы я смогла увидеть фотографии, поднесенные другой рукой.

-Эт-то ф-фот-тошоп,- отрицаю очевидное, чувствуя, как зубы стучат, а глаза щиплет от слез.

-Даже если Гордей захочет проверить на фотошоп, то результат будет один – это реальность. Ты проспала предостаточно, чтобы устроить целую фотосессию в стиле ню,- его противный голос обжег мое ухо.

От чувства мерзости, невидимо стекающего по телу, стало больно грязно и отвратительно. Резко дернулась, не заботясь о том, что падаю вперед, ударяясь о ту самую раковину. Пусть так, но только не в пределах досягаемости этого морального урода.

-З-зачем?- не понимала, смотрела огромными глазами на возвышающегося надо мной Головачкого.

-Мне не отказывают, Варюш,- медленно и довольно тянет он.- У тебя есть неделя, чтобы подумать. Либо кидаешь Гордея и трахаешься со мной с чистой совестью, либо делаешь это за его спиной. Иначе фотки прилетят точно к нему в руки. А может и не только к нему, но и ко всему университету.

-Ты, блять, фильмов пересмотрел? Распечатаешь и развесишь по всему универу?- намного решительнее, чем я себя чувствую на самом деле. Представив Горедя, видящего эти фотографии... становится не просто стыдно, а появляется стойкое желание утопиться, чтобы не видеть разочарования в его глазах.

-Распечатал лишь для тебя, а все основное в моем телефоне. Пока не в интернете. Ты ведь знаешь, что если что-то попадет в интернет, то останется там навечно? Намного эффективнее, чем развешивать фотки по стенам.

Головацкий не только поступил по-скотски, сделав эти фотографии моего тела, которое я уже скоро не буду чувствовать, как свое, но еще и шантажирует меня этим.

-Лучше бы сразу изнасиловал вместо фотосессии,- выплевываю точно яд, которым бы хотелось облить лицо этой мрази.

Лучше б было так, ведь я все равно не помнила бы этого.

-Нет, Варюш, я хочу, чтобы ты была в сознании, чтобы чувствовала, понимала, выполняла каждую мою команду, глубоко ощутила свою вину и унижение. Очень глубоко, если ты понимаешь о чем я,- его улыбка грозилась разорвать рот. К моему страху и истерике я понимала о чем он говорил.- Трахать бревно, которое даже ничего не запомнит – глупо,- он бросает фотографии, которые веером разлетелись на полу близ моих поджатых к груди ног.

-Гордей все равно не поверит этому,- качаю головой, пытаясь блефовать.- Я расскажу ему все с самого начала про тот поцелуй,- говорю так, будто уверяя себя в этом. И это работало. На долю минуты я действительна была полна сил, чтобы встать и побежать к Гордею.

-Ты плохо знаешь, Демидова,- закатывает глаза.- Крутые парни в шлюх не влюбляются.

Та самая надпись помадой на зеркале сейчас высветилась перед глазами клеймом. Выходит, это предназначалось мне, как намек, который я не поняла.

-У тебя есть время, Земская. Хотя вообще не понимаю зачем оно тебе. Трахнемся, все получим свое удовольствие, и поскачешь к своему рогоносцу дальше, который будет каждый день целовать твои губы, который побывают на моем члене. Считай непрямой отсос от самого Гордея Демидова,- смеется своим смехом гиены, зачесывая кудрявые волосы назад.

-Ты мстишь не только мне? Но и Демидову? Он сделал что-то, верно? Может быть когда-то сам трахнул твою Верочку?- не понимаю откуда берутся силы и смелость.

Я попала точно в цель, раз Арсений настолько разозлился и схватил меня за горло, сжимая до дикой боли. Цепляюсь за напряженную руку, но не могу отодвинуть ее даже на миллиметр, сколько бы не царапала до крови.

-Советую уже сейчас прикупить пару анальных пробок, потому что жалеть не стану и сразу же попытаюсь разорвать. Ни один хирург не зашьет,- в самое лицо с придыханием и раздувшимися ноздрями, как у быка.

-И тебе заодно куплю, чтобы Демидову было тебя на кол легче садить,- не сдаюсь, сиплю с таким гневом, на который только способна.

Если бы не открывшаяся дверь, то тот бы точно задушил меня. Головацкий отпускает, позволяя мне упасть на колени и закашляться.

-Подумай, Земская. Очень хорошо подумай,- бросает он и уходит так быстро, что сбивает с ног зашедшего человека.

-Что за хрень?- на мою «удачу» это была Юля. Она тут же взяла меня за руки, помогая встать.- Что вы делали, что он такой злой?

Серьезно? Ее волнует только это? Не то, что я вся в слезах и с диким испугом на глазах?

-Дай зажигалку,- не прошу, а скорее требую. Юля достает пачку сигарет, где хранила несколько оставшихся и зажигалку. С пары так просто не уйдешь, потому она и ходит сюда покурить.

Собираю все фотографии, где эта мразь не постеснялась, донесла меня невменяемую до мягких клубных диванов и раздела. Фотограф не меньшая сука, умеющая идеально подбирать выгодные позы, где я казалась далеко не развалившейся на простынях нимфой. Про дополнительный реквизит и вовсе молчу.

Глотая слезы, стекающие по опухшим красным щекам, подношу кончик огня к краю фотографий. Пусть я понимала, что эти фото не единственные копии, но спалив их становилось немного легче, словно я отчищаюсь от позора огнем.

Почему со мной так поступают? Разве я недостаточно страдаю от потери родителей? Как и когда моя жизнь пришла к этому? От обучения в лучшей частной школе с языковым уклоном, где у меня были хорошие воспитанные и интеллигентные знакомые до этой дыры с самыми беспринципными моральными уродами?

-Что там было?- спрашивает Юля, прикуривая от этого факела в моих руках.

-Последствия вечеринки, на которой ты меня кинула,- безэмоционально. Кажется, это передается через слюну от Гордея.

Ничего, полная истерика и чувство собственной никчемности еще настигнет меня.

-Давай без обвинений. Мы взрослые люди и не должны никто ни за кем следить,- даже возмущенно. Впрочем, она права. Мы не обязаны ничего друг другу. Мы ведь не друзья.- Нужно уметь брать ответственность за свои поступки.

Не знаю откуда во мне взялся смех. Хохот отлетал от стен, заставляя Юлю усомниться в моей адекватности. Ответственность за поступки... брал ли дядя Лёша хоть какую-то ответственность за насилие надо мной? Брал ли Арсений хоть какую-то ответственность за эти фотографии и наркотики?

Почему-то эту ответственность должна взять только я.

Передернула плечами, ощущая, как холод и страх прошлись змеей по позвоночнику. Впрочем, пусть ползает. Это ведь уже далеко не мое тело. Оно грязное отвратное, обмусоленное чужими взглядами и руками.

-Юль,- тяну я, беря из ее пачки еще одну сигарету. Разрешения не спрашиваю. Я ведь беру ответственность.- Ты ведь много с кем трахаешься?- кошусь на нее, прикуривая.

Как-то, кончено, пробовала курить, но лишь давилась и не понимала, как это может успокаивать и тем более расслаблять. Поняла.

-Звучит так, будто ты хочешь выставить меня шлюхой,- хмыкает и толкает ко мне банку из-под кофе, служащей пепельницей.

Выставить? Зачем выставлять, когда ты и так ею являешься. Если уже даже я шлюха, при моих-то обстоятельствах, то ты, Юль... с тобой и рядом никто не стоял.

-Я к тому, что у тебя же много разных знакомых? Найдется там один программист?

-Может и найдется,- подняв глаза вверх, словно думая.- Но не за бесплатно, конечно.

-Подойдет?- спрашиваю, положив на подоконник новый телефон, подаренный Гордеем.

-И что же такого случилось, что ты расстаешься с новеньким айфоном?- изгибает бровь, туша окурок и вертя мой телефон в руке.

-Придурок Головацкий случился,- бурчу я, смотря на свое отражение в зеркале ровно напротив. Куда делась та милая добрая Варя? Почему ей на смену обязана была прийти нервозная сука?- У него на телефоне есть кое-что, чего быть не должно. С таким твой программист справится?

-Думаю, да. Он мне как-то помогал взламывать странички в социальных сетях.

-Зачем?

-По приколу,- жмет плечами и улыбается.- Мы обкурились и нам было скучно,- она наклоняется завязать развязавшиеся шнурки, но поднимается с упущенной мной фотографией.- А это...

-А это то как раз то, чего не должно быть,- перебиваю ее и тушу окурок о фотографию в ее руках.- Сбрось мне номер этого чудо-программиста,- напоследок говорю ей, перед тем как оставить в туалете.

У меня было не так много времени, чтобы провернуть все. Хотя сделка с совестью уже грызла меня. Я должна рассказать все Гордею. Рассказать всю правду, а там будь, что будет. Но каждый раз, когда хотела начать, тут же замолкала, вновь ощущая фантомную боль от рук Арсения на своей шее.

Я боялась потерять Гордея. Мысль о том, что он оставит меня, утопит во взгляде полного разочарования и отвращения – делала меня слабовольной сукой, думающей, что стоит пойти на поводу у Головацкого.

-Что тебя беспокоит, золотце? Ты в последнее время постоянно о чем-то думаешь,- спрашивает Гордей, испачкавший мои губы в шоколаде от клубники, которой кормил.

-Просто думаю, как мне повезло с тобой,- улыбаюсь и откусываю огромную ягоду. Он исполнит любой мой каприз. Даже достанет клубнику в конце ноября.

И как я буду потом смотреть Гордею в глаза, если приму шантаж Арсения и соглашусь? Я совершенно не понимала, что делать и боялась приближающегося конца недели. Будто интуитивно понимала, что это сродни первой смерти, не физической.

-Повезло скорее мне,- улыбается и тянется за поцелуем, слизывая шоколад с моих губ. Хотя Гордей всегда целовал так, что я так и не смогла понять, что для него вкуснее – шоколад или мои губы.

Демидов никогда не останавливался на простом поцелуе. Он всегда углублял их, хватал за затылок, не позволяя долго руководить самой. Его руки постепенно опускались ниже и в такие моменты я замирала, прислушивалась к себе, чтобы понять свои чувства. Гордей так же замечал это и для него это был знак не идти дальше.

Но в этот раз Демидов не остановился, он опустил руки, а затем прижал к себе крепче, заставляя меня простонать ему в рот и упереться в рельефное тело.

-Что ты... куда ты меня несешь?- прерывая поцелуй, ощущая, как он поднял меня с высокого барного стула. Обвила его шею руками, держась крепче. Гордей точно бы не позволил мне упасть.- Гордей... я не... я не могу...,- мои неразборчивые слова были такими глупыми и явно уже разочаровывали Демидова.

Ну какой нормальный парень будет столько терпеть и ждать?

-Как куда? Сделаешь мне эту свою... гомосятскую маску и включишь дебильную "Битву экстрасенсов",- ни крупицы разочарования в голосе, будто он изначально и нес меня в комнату именно для этого.

-Гордей, ты точно... точно все хорошо?- он опускает меня на кровать, практически кидая в подушки, обтянутые черным шелком.

-Пока ты рядом, все хорошо, Варь,- уверенно кивнул он и лег рядом, беря в охапку своих рук.- Скоро вообще станем неразлучниками. Дядя уехал и до Нового Года его точно не будет. Теперь я буду вместо него в кофейне за главного. Готова работать лично для меня сверхурочно?- сжимая щеки и заставляя поднять голову, чтобы взглянуть в его лукавые глаза.

-На тебя или на тебе?

Не понимаю зачем сама дергаю кота за усы. Мне было приятно наблюдать за реакцией его тела, которую он не мог контролировать. Учащенное дыхание, сердцебиение, напрягшиеся мышцы, потемневший взгляд. Все это, как ни крути, льстило мне и хотя бы на секунду заставляло верить, что если уж сам Гордей желает мое тело, то может оно не такое уж и грязное?

-Так... кто там финалист?- откашливается и прибавляет звук на огромной плазменной панели.

Не знаю, кто там был в финалистах, но в гонке за справедливость надеюсь выиграть я. Юля вызвалась помочь выкрасть телефон Головацкого, а знакомый программист пообещал выполнить все в ближайшие дни. Чисто и незаметно.

Мне же останется заплатить своими нервами и целой кучей денег, которую я заработаю и отдам лишь через год упорной работы со сверхурочными. Но оборачиваясь на Гордея, чьи черты лица казались еще острее и мужественнее от падающих теней, я понимала, что оно того точно стоит.