Пролог
-Дядь Лёш, что вы делаете?- дрожащим сонным голосом. Я понимала, что его рука делает под моей майкой, но мне было страшно произнести это вслух.
-Тише, зайчик, не создавай лишний шум,- ведет ладонь вверх по животу, а когда соприкасается с грудью, то я наконец оживаю, резко дергаюсь и жмусь в угол кровати, пытаясь натянуть одеяло по самый нос.
Дрожу осиновым листом и смотрю лишь на мужчину, следя за каждым его движениям в полутьме комнаты. Он устало вздыхает и снимает с плеч пиджак, в котором совсем недавно ушел вместе со своей содержанкой на очередной благотворительный вечер.
Мужчина остался лишь в рубашке и штанах, которые в области паха натягивались с каждой минутой все сильнее.
Дядя Лёша – брат моего отца. Когда мои родители погибли в ДТП, то именно он стал официальным опекуном. Я была вынуждена переехать в его дом и жить по его правилам до двадцати одного года, пока наследство родителей не вступит в силу. Переживая потерю близких я не сразу обратила внимание на то, что в этом доме на меня смотрят совсем не как на племянницу.
-Почему ты так боишься, зайчик? Разве я хоть раз сделал тебе плохо?- так, будто все было в порядке вещей!
-Растление несовершеннолетних – преступление, карающееся по закону,- стуча зубами, что вовсе не придавало уверенности.
-Милая, ты очень быстро созрела и я... просто хочу раскрыть в тебе женщину. Лучше я, чем какой-то школьный щегол, который даже не умеет целоваться,- хмыкает он и тянется к единственной преграде – одеялу.- Потом еще скажешь мне спасибо,- качает головой и дотрагивается до щиколотки, ведя руку вверх.
-Дядь Лёш... вы ведь брат моего отца. Так нельзя... не надо. Остановитесь,- слезы скапливаются в уголках глаз и я дергаю ногой, пытаясь сбросить его руку, но мои силы против него не равны.- Пожалуйста, не надо.
-Просто расслабься и я обещаю не делать тебе больно. Только приятно,- совершенно не слушал меня и коснулся губами колена.
Скривилась от мерзкого ощущения и рефлекторно дернула коленом вверх. Жаль, что не выбила ему зуб. Но даже просто сочащаяся кровь из губы разозлила его. Он стер ее тыльной стороной ладони и попытался прижать собой мои ноги, но я тут же стала вырываться в желании встать с кровати. Меня быстро вернули обратно за волосы.
-Я никак не хочу! Отпустите или буду кричать!- отчаянно говорю, цепляюсь за его руку, чтобы он отпустил мои волосы.- Я обращусь в полицию. Вас лишат опекунства.
Лишат опекунства и тогда он не сможет жить на широкую ногу со своей девушкой за счет денег моего отца. Даже в свои пятнадцать я это понимала. Не один час изучала юридические аспекты в желании найти лазейку и получить наследство раньше.
-Обратишься. Расскажешь в подробностях, как я отымел тебя во все твои блядские малолетние щели,- кусая мочку моего уха.- И кто же тебя защитит?- издевательски гнусавым голосом.
Никто.
Это осознание делало еще больнее. Только я сама могу бороться за себя.
-Но законы...
-Законы?- от его смеха мне стало тошно.- Мой знакомый психиатр подтвердит твою недееспособность и по законам ты будешь нуждаться в опекуне всю жизнь. Будешь всю свою жизнь находиться у меня под боком и подставлять ротик, когда я того захочу.
-Нет... не нужно. Я не могу. Я не готова. Я ведь племянница. Мы родственники! У вас ведь есть девушка,- лепечу невнятно, чувствую застрявшую в горле панику, но мужчина все понимает.- Я ничего не сделала...
-Не сделала?- удивляется он.- А кто передо мной каждый день трясет своими сиськами и трется задницей? Ты думаешь я совсем слепой и не понимаю этих шлюшнических намеков?- он хватает меня за грудь, больно сжимая ту в своей руке, зажимая сосок между пальцев.- Ты ведь и сама хочешь, чтобы опытный мужчина показал тебе на что способно твое тело,- шепчет в ухо и спускается рукой вниз к кромке пижамы.
-Нет! Не хочу! Не надо,- почти истерически. Пытаюсь хотя бы дернуться, но не получается – меня вновь сильнее тянут за волосы почти отрывая со скальпом.
-Ты еще сама захочешь продолжения, обещаю,- маниакально повторял одно и тоже, пытаясь связать мои руки за спиной своим широким ремнем.
Никогда раньше он не носил подобных аксессуаров. Сейчас же это был длинный широкий брендированный ремень из натуральной кожи. От которого, как он сказал мне недавно, остаются следы.
-Нельзя... мы ведь родственники...
Это все, что мне оставалось. Я боялась его физической силы и авторитета среди высших чинов. Никто мне не поможет в случае сопротивления, меня же и выставят виноватой. Загубленная репутация и перешептывания - в лучшем случае. В худшем... в худшем будет то, о чем говорил этот ублюдок.
-Запретный плод всегда сладок,- поцелуй в плечо от которого меня парализует.- Особенно, когда он такой молодой и сочный,- тянется рукой ниже к белью и опускает пальцы на абсолютно сухой вход, пытаясь протиснуть внутрь хотя бы один палец.
Не кричу. Вою от бессилия и дикого страха, сжимающего горло. Нет. Это его рука сжимала мое горло.
-Не хочу...
-Могу отодрать и на сухую. Все как пожелаешь, сладенькая,- произносит последнее, перед тем как с силой протиснуть палец внутрь, вызывая дикое жжение и боль.
-Пожалуйста...
На мою мольбу я слышу лишь смех за секунду до того, как мое лицо за затылок уткнули в подушку, которая заглушит все крики этой ночью и впитает все слезы. И не только слезы, но и многие другие жидкости в виде слюны крови и спермы.
В ту ночь я поклялась, что когда-нибудь он сполна ответит за каждую секунду моих унижений и страданий.